Капитан Павлов резко повел рукой и сжал в кулаке пойманную муху.
– Если бы и с тобой было так просто, – сказал он. – Даже убивать тебя не надо; оторвал крылышки – и все, ты уже никому не страшен.
– А кому я страшен? – косо глянул на него Вайс.
Когда-то он с Павловым был заодно. Оба в свое время от Джека пострадали, даже в одной больничной палате с увечьями разной тяжести лежали. А потом Вайс сам стал бандитом, выбился в авторитеты, и теперь они по разные стороны баррикад. Хотя лютой ненависти между ними нет. В какой-то степени Вайс даже уважал Игоря. И уж точно не желал ему зла.
– Обычные люди тебя, Василий, боятся. А бизнесмены ненавидят… Но не для того я пришел к тебе, чтобы говорить прописные истины. Я пришел посмеяться над тобой.
– А деньги за вход заплатил?
– Нет.
– Тогда вали отсюда!
– Да ты не злись, это всего лишь присказка такая. А сказка в том, что ты чистосердечно во всем сознался.
– И что здесь смешного?
– А в том, что кинули тебя.
– Кто?
– Яна твоя. Ты ее выгораживаешь, а она – кошка блатная.
– Что?! – еще больше разозлился Вайс.
– Когда она к нам пришла, я еще подумал, что где-то видел ее…
– Куда она к вам пришла?
– Ах да, ты же думаешь, что мы принудительно ее доставили. Нет, сама пришла. И еще слезу пустила: дескать, не губите, скажите, что силой из меня все вытянули. Сам понимаешь, свидетель она важный, и Дукатов не мог отказать. Вот и впарил он тебе… Только он сам тогда не знал, кто такая эта твоя Яна. Да и я тоже. А потом вдруг вспомнил, где я ее видел. В ориентировках. Она по уголовному розыску проходит. Мы этим не занимаемся, но я ориентировку все-таки видел…
– Кто по уголовному розыску проходит? – похолодел Вайс.
– Яна твоя. Наводчица она и клофелинщица. Охмуряет клиента, укладывает его спать, а потом приходят ее подельники и вычищают квартиру. Все очень просто. Фоторобот был, а найти ее никак не удавалось. И подельники ее в тумане оставались. Хотя догадки были. Есть предположение, что она с неким Сыроедом работала…
– С кем?!
– С Сыроедом. А что такое? – заинтригованно спросил Павлов.
– Это у вас предположения, – пробормотал Вайс. – А Пластун с Рубильником знали, кто их на деньги нагрел. Сыроеда они искали, чтобы с него спросить. Но и про Яну они тоже знали. Может, она их тоже охмурила, я не знаю. Но за ней они тогда и ехали. В нее стреляли, стало быть…
– Кто стрелял?
– А-а, что? – встрепенулся Вайс.
Оказывается, он размышлял вслух, не отдавая себе в том отчета. И рассуждения эти напоминали шизофренический бред. Ну не могла его Яна, этот нежный хрупкий цветочек, быть блатной кошкой! И стрелять в нее не могли… В него это стреляли. Это Шрам хотел его убрать, потому и зарядил киллеров.
– Что-то не то ты говоришь, капитан! И не надо мне крышу сдвигать! – грозно, исподлобья глянул на Павлова Вайс.
– Ты же сам сказал, что у Пластуна проблемы с Сыроедом были.
– Так это разговоры… Я все понял, начальник, ты меня на понт берешь. Зачем ты делаешь это, Игорек? Я же нормально к тебе отношусь. Чего ты меня за гланды берешь? Зачем Яну впутываешь? Зачем грязь на нее льешь?
– Да не беру я тебя на понт! – мотнул головой Павлов. – И ничего тебе не вкручиваю. Я знаю, эта Яна классная актриса, играет она здорово. Потому и запудрила тебе голову… А ты послушай, что я тебе скажу, и сделай выводы. Ты знаешь, кто такой Алтай?
– Он в законе.
– У тебя проблемы с ним есть?
– Я бы не сказал, что проблемы. Так, деловые отношения…
– А Крюка кто убил?
– Без понятия.
– А его людей?
– Даже не догадываюсь.
– А блатные думают, что это ты Крюка убил.
– Бред.
– В тюрьме воровской власти нет, а завтра сюда Алтая переведут. Он начнет здесь свою власть устанавливать и гадом тебя объявит.
– За что?
– За то, что ты Крюка убил.
Вайс вспомнил, как встретили его блатные в тюрьме. Ждали его в камере, готовились прессануть. Уж не Алтай ли заказ на него дал? Вряд ли из-за Крюка. Возможно, Алтай хотел загнать Вайса в угол, чтобы взять с него больший процент. Может, он из-за этого и в тюрьму идет. Вор в законе для тюрьмы – это все равно что король для государства. Здесь у Алтая будет большая власть, а у Вайса – очень маленькое пространство для маневра. И если Алтай возьмется за него вплотную, то неизвестно, чем дело закончится…
– А что может быть? – заинтересованно спросил Павлов.
– Не знаю.
– А тебе известно, на кого Алтай у нас в городе опирался?
– На кого?
– На Сыроеда.
– И что?
– А на кого работает Яна? Из-за кого ты в тюрьме?
Вайс закусил губу. Если Павлов не врет, если Сыроед действительно путался с Алтаем, тогда все ясно. Если так, то Яна сдала его по требованию вора…
А может, законник действительно собирался спросить с него за Крюка. Алтаю выгодна была смерть воровского казначея, но брать на себя за него ответственность он не хотел. Тогда и возникла идея о подставе. Под видом крюковских людей к нему в дом ворвались ублюдки Сыроеда, устроили цирк. И Яну не насиловали, это был всего лишь трюк, в котором она участвовала как порноактриса…
– И еще один момент. Позавчера был убит Сыроед, – нарушил ход мыслей Вайса капитан. – Вроде как повесился, но эксперты в том очень сомневаются. Сначала задушили его, а потом повесили… Кто это сделал, мы не знаем. Пока есть только версии. Но дело не в том. У Сыроеда был телефон, и у меня записан его номер. Так вот, в ту ночь, когда тебя ограбили, Яна звонила на этот номер. И дверь, я так полагаю, она открыла…
Вайс выразительно постучал себя по голове. Действительно, и сам бы мог догадаться взять на узле связи распечатку телефонных звонков. Но ведь и Цимбал не догадался, хотя одно время он подозревал Яну. И, как оказалось, неспроста.
Ох, Яна, Яна… Как же так? Как так можно было ошибиться в человеке.
– Алтай Сыроеда убил, – уронив голову на грудь, глухо сказал Вайс. – Накосячил с Крюком и его людьми, теперь следы заметает. И мной тоже замести может.
Сыроедовские ублюдки грабили его, а не крюковские. Говорили же Аркаша и Дышло, что это была подстава. Но не знал тогда Вайс, что Яна плясала под дудку Алтая. И сейчас, возможно, пляшет. Если менты не приняли…
– Так, а поподробней можно?
Вайс криво усмехнулся, не поднимая головы. Ага, сейчас он разбежится и расскажет, как убивал Аркашу.
– Нельзя поподробней, начальник. И ты знаешь почему… Где сейчас Яна?
– Ищем.
– Что, пропала?
– Нет ее нигде… Может, Алтай и с ней так же, как с Сыроедом, поступил.
– Поговорить мне с этой гнидой надо.
– Из-за Яны?
– Из-за нее.
– Она же тебя предала, – удивленно посмотрел на него Павлов.
– Предают – это когда с тобой, а потом с другими. А она как бы со мной была, но потому, что так другим надо было… Хотя ты прав, капитан, она меня предала… Ты знаешь, что такое любовь?.. Если нет, так я тебе скажу. Любовь – это жестокая штука…
– Алтай мог ее убить. И было за что… Не знаю, кто ей сказал – Сыроед или сама поняла. В общем, она от своих показаний отказалась. Пришла в прокуратуру и заявила, что мы на нее давили. У нас теперь проблемы. И втык нам сделали, и против тебя ничего нет. Кроме чистосердечного признания.
– Я могу от него отказаться.
– В том-то и дело, что можешь. Увы, наша система несовершенна…
– Да чего уж там, гнилая система…
– А ваша? Мочите друг друга почем зря!
– Да, и у нас гнили много… – кивнул Вайс. – Только я не стану отказываться от своих показаний.
– Почему?
– С Алтаем нужно увидеться.
– Зачем?
– А это уже мои проблемы, капитан.
– Возможно, любовь действительно жестокая штука, если ты на рожон лезешь. Что ты Алтаю сделаешь? Убьешь? Так здесь в тюрьме этот номер не пройдет. Даже если сможешь его убить, тебя здесь точно раскроют. И срок за убийство дадут. А в зоне ты не выживешь. За убийство законного вора отвечают головой…
– Я в курсе.
– Ну, и чего ты добьешься? И ради кого?
Вайс тяжко вздохнул. Действительно, Яна не стоила того, чтобы связываться из-за нее с Алтаем. Если вор ее убил, то это их внутренние разборки. Волк сожрал волчицу, и никакой здесь лирики, только грязь.
Не будет он связываться с Алтаем. Но и в общак ему платить не станет. Недостоин Алтай этого…
Краска «Мерседеса» отливала на солнце серебром, лысина его владельца – бронзой. А Яна сияла как золото. Сегодня она блондинка, и глаза у нее густо накрашены, и губы; под шелковой блузкой угадываются соски, юбка мини, босоножки на высоком каблуке. Так одеваются проститутки, но Яна в этом наряде, со всей штукатуркой на лице умудряется выглядеть бесхитростной и даже непорочной. И Пижона совсем не удивляло, что лысый пончик от нее без ума. С легким поклоном он мягко держит девушку за руку, что-то умильно говорит ей. Не человек, а сама галантность, только глазки у него масленые, и в голове похотливые мысли…
Они с Яной еще не совсем освоились в Москве. Жилье нашли в хорошем районе, для Телепня квартирку сняли, с машиной проблему решили – не на краснопольской же «Волге» по Москве ездить. Мало ли, вдруг их уже ищут?.. Но еще пока не определились, по какому лекалу делать из лохов терпил. Пока только ездили по Москве, присматривались, прикидывали. И сегодня катались по центру. Пообедали в ресторане. Обратно выходили вместе, но Пижону вдруг приспичило, и к машине Яна отправилась одна. Но пока он справлял нужду, она и успела познакомиться с толстячком из «Мерседеса».
Пижон не стал ей мешать, но, когда проходил мимо, едва удержался, чтобы не накатить по этой наглой самодовольной морде.
Лысый показал Яне на свою машину, даже открыл для нее дверь, но она с улыбкой покачала головой. Что-то сказала ему, он с веселым видом закивал, поцеловал ей руку и наконец отпустил.
Яна не стала садиться в машину. Красивой и вовсе не вульгарной походкой она пошла по тротуару. Толстяк преследовать ее не стал, зато Пижон подъехал к ней. Уж ему-то она не смогла отказать.