— Она живая? Она только что коснулась меня языком!
— Она несёт свою волю, — ответил он расплывчато, отпуская мою руку.
И только тогда я увидела, что все мои раны затянулись. Остались лишь кровавые разводы.
— Она материальна, — вновь вернулась я к интересующей меня теме.
— Относительно, — хмыкнул он, сжимая в руках мою вторую пострадавшую конечность.
— Относительно, — повторила я, теперь зорко следя за тенью.
Она заползла за спину Аргоса и пока не высовывалась. Правильно, вампир недоделанный, я сегодня нервная. Кота уже покусала, тебя могу засветить. Но вообще, надо бы придумать, как бороться с…
— А «террас» это его имя или общее название?
— Общее.
Аргос отпустил мою руку и хмыкнул, оценивая взглядом свою работу. Следом потянулся к моему бедру.
— Ты… что делаешь? — воспротивилась я, когда наглые пальцы заскользили к попе.
— Я ощущаю повреждение, — пояснил он.
— Там можно не лечить, — заверила я его.
Мою попу всё равно никто не видит, как-нибудь переживу укус.
— Расслабься, Лильен.
От его руки к бедру потекло тепло. Глаза мужчины потемнели, а мне поплохело от неоднозначности ситуации. Большой и опасный дракон сидел, склонившись надо мной, и без зазрения совести гладил мою задницу. Ещё и смотрел слишком задумчиво. А вдруг решит воспользоваться, чтобы добро не пропадало, пока ещё не отправилось в могилу? К тому же я сама с ним флиртую, ведь мне нужно играть расположенную к нему девушку. Вот только улыбаться неприятному мужчине десять минут общения в день вполне можно, но не уверена, что моих актёрских талантов хватит на постель.
С точки зрения практичности и здравого смысла, конечно же, дракона лучше задобрить, уговорить телом быть ко мне благосклонным, но я не настолько опытный выживальщик. А если он потребует исполнения супружеского долга, что тогда делать? Соврать про месячные и головную боль? Он же зверь, вон даже боль ощутил, почует и кровь, и отсутствие мигрени. Значит, выезжать на плохом настроении? А вдруг ему нравится брать женщин силой, прежде чем откусить им голову?!
Раньше, чем я окончательно уплыла в панику, Аргос убрал руку и чуть отодвинулся. Снова хмурился, на этот раз в недоумении.
— Ты не спишь, — наконец, произнёс он.
— Не могу спать, пока на меня смотрят, — выдала я.
— Лечение должно было тебя истощить, оно проходит и за счёт твоих ресурсов.
— М-м-м, я пока в ресурсе, — пробормотала, прислушиваясь к себе.
Лёгкая усталость присутствовала, только не до такой степени, чтобы вырубиться. Но я всё равно зевнула, раз от меня ждут именно такой реакции.
— О, кажется, накатывает. Скоро засну. Спасибо, дорогой супруг.
— Восстанавливайся, Лильен, — Аргос поднялся, ещё раз оценил моё распростёртое перед ним тело нечитаемым взглядом и направился на выход.
Террас скользнул ко мне по покрывалу. Его язык снова попытался дотянуться до моего запястья. Вот кто тут главный извращенец…
— Брысь, — шикнула, отдёргивая руку, и пригрозила ему кулаком.
Теперь весьма боялась странную сущность, но не собиралась демонстрировать страх.
Террас отпрянул, мотнул головой, словно отвечая мне беззвучным шипением, и пополз за хозяином. Дверь за Аргосом закрылась, и я сразу резко села, ощупала руки, запястья, попу. Раны затянулись полностью. Невероятно! И пугающе…
Глава 3.4
— Линос, что за переполох? — заметив впереди по коридору молодого дракона, я ускорилась.
За громким гонгом последовала суета прислуги, и мне пришлось выбираться из библиотеки, чтобы выяснить причины.
— Госпожа, — улыбнулся он напряжённо. — Золотой лорд скомандовал срочный сбор. Я иду помогать с лошадьми.
— А что случилось-то?
— Подожгли храм богини Солуа, — раздался за нашими спинами суровый голос Аргоса. — Линос, иди, — кивнул он юноше.
Тот склонил голову и поспешил сбежать. Видимо, ему уже попало за болтовню с чужой женой.
— Храм подожгли? Где? И что делать? Опасно? Кто-то пострадал? — протараторила я первые возникшие в голове вопросы.
— Подожгли храм в Друафасте, — сдержанно ответил Аргос, приближаясь ко мне. Одет он был по-дорожному, на поясе покоился в ножнах меч. — О пострадавших не сообщали.
В голове всплыли воспоминания Лильен о величественном белокаменном здании в столице Янтарной провинции. Он сохранялся как памятник былым временам язычества.
— Драконы не придерживаются веры в Трёхликого. Его приверженцы опасаются, что мы начнём диктовать народу, кому им следует молиться. Мне следует разобраться, потому я выезжаю. Останусь в столице, пока не разберусь. А ты будь здесь. Если понадобится, я вызову. Во всём слушайся Джонаса, он защитит.
— Хорошо, — пролепетала я.
Поместье находилось в дне пути от Друафаста, золотой лорд по какой-то причине предпочитал его столичному замку. И замечательно, дела удержат мужа-злодея подальше от меня, пока я занимаюсь артефактами.
Мы покинули здание и спустились по ступеням, где только три дня назад нас чуть не придавило статуей. Здесь ждал Джонас со снаряжённым в дорогу конём.
— Может, я с тобой? — хмуро предложил он, подавая своему лорду узду.
— Нет. Ты должен охранять Лильен, — Аргос в одно слитное движение запрыгнул в седло.
Вороной конь всхрапнул, повёл сердито ушами, словно только и ждал момента, когда можно будет сорваться в рысь.
— До встречи, Лильен, — кивнув мне, супруг пришпорил жеребца.
— Пока, — я махнула рукой, но мужчина даже не обернулся.
— Не стойте там. Вдруг сверху снова что-то упадёт, — Джонас провожал своего лорда недовольным взглядом. — Мы не уверены, что это не случайность, лучше проявить осторожность, пока идут разбирательства.
Я послушалась, отошла подальше от дома, глядя на крышу, где расположились в изящных позах статуи, изображавшие поющих женщин. Одна отсутствовала, упала, точнее, кто-то столкнул её мне на голову. Я даже знаю, кто постарался. А теперь Джонас делает вид, что произошло покушение, которое активно расследуется на предмет поиска злоумышленника. Так можно совершить ещё несколько подобных попыток убийства. Рано или поздно они возымеют эффект. Я не обольщалась, у золотого лорда больше шансов добиться своего, чем у меня выжить, но всё равно не собиралась сдаваться.
Джонас направился в дом, даже предложил проводить меня до комнат, только я отказалась, сославшись на желание прогуляться. Тем более, вечер действительно выдался спокойным и тёплым, несмотря на приход тревожных вестей из столицы. Пусть это не мой мир, но про себя я молилась, чтобы никто не пострадал. Насколько знала Лильен, музей работал до позднего вечера и закрывался только на ночь.
Я двинулась было по дорожке, но тут по лицу скользнул золотой луч, словно солнце на миг выглянуло из-за горизонта. Меня пробил холодный пот, на миг сознание вернулось в день аварии. Вода вокруг, тьма ловушки тонущей машины и солнечный свет, указывающий мне путь к спасению. Вот только тогда тоже был поздний вечер. Свет просто исчез, стоило мне вынырнуть на поверхность реки. Было темно, холодно и страшно. Я звала родителей, но они не выбрались. Свет вывел из ловушки только меня.
Поморщившись, я опустила голову. Взгляд зацепился за серебряную цепочку, выглядывающую из-за фигурного куста. Я нагнулась, потянула её к себе. Медальон зацепился за серый камень, вырезанный в виде кисти руки. Осколок статуи. Видимо, его пропустили при уборке. Высвободив цепочку из цепких каменных пальцев, я присмотрелась к медальону. На деревянной бляшке был вырезан крест Трёхликого, больше напоминающий перевёрнутый символ мира. Между его разветвлениями расположились изображения магического шара, кубка и зеркала. Они отражали три лика бога: чародея, знахаря и прорицателя.
Лильен не была набожной, отец в детстве рассказывал ей о временах язычества, поддерживал в ней любовь к истории, но те воспоминания давно стёрлись. А к Трёхликому она относилась даже с ненавистью, потому что мачеха заставляла её посещать важные службы. Лильен не понимала, зачем, да и я тоже. Видимо, в отместку за внесение изменений в завещание.
— Странно, — пробормотала я, продолжая крутить медальон в руке.
Может, кто-то из прислуги уронил? Точно не драконы, они поклоняются другим богам. Кстати, каким?
Я решила отнести медальон в часовню. Заодно прогуляться в южную часть территории особняка и осмотреться. Надо же наметить план возможного побега. Вдруг придётся, как в фильмах, нестись прочь босиком в темноту леса. Не хотелось бы, но с драконами и не такое возможно.
Выложенная серым камнем дорога привела меня к невысокому зданию, будто созданному из четырёх арок, каждую из которых по центру украшал цветной витраж. Окна изображали один из ликов местного бога, а на всю длину двери растянулся тройной крест. Внутри часовни ожидал стоящий в центре небольшого помещения алтарь в виде золотой чаши. Потолки украшали искусные картины, изображавшие пришествие трёхликого мужчины, в ногах которого лежат короли, изображая боголепное поклонение.
Стоило переступить порог, как сознание охватило ощущение неправильности места. Мне почти мгновенно стало не по себе. Я спешно прошла к алтарю, положила на край чаши свою находку и собиралась было уходить, когда до слуха донёсся неприятный скрежет.
Деревянная бляшка медальона обратилась круглым сапфиром в золотой оправе с изображением солнца в центре. От него по чаше алтаря одна за другой побежали трещины. Они словно паутина растеклись в стороны, искрошили каменный пьедестал чаши, раздробили блестящий белоснежный пол, звонкими цветками растеклись по прекрасному витражу и понеслись вверх по резным стенам, пока не добрались до картины на потолке. Трещина срезала голову трёхликому. Каменный осколок с грохотом опустился в чашу, и та разлетелась в стороны золотыми брызгами. Только тогда я отмерла от шока и бросилась прочь. Вылетела за дверь с криком и почти в панике, развернулась и… застала мирную картину. Часовня стояла на своём месте, окна были целы. Скрежет пропал, как и грохот рушащегося потолка.