Глава 7.4
Утро началось раньше ожидаемого. Ко мне в комнату ворвался встревоженный Джонас. Был взъерошен со сна и будто натянул на себя первую попавшуюся одежду.
— Что случилось? — я подскочил с кровати мгновенно.
Сонливость моментально покинула сознание.
— На улицу посмотри, — он пробежал к окну и распахнул портьеры.
За окном царила созданная серой дымкой облаков темень. С неба сыпал жёсткий снег, с шелестом ударяясь о стёкла.
— Что? — я пробежал к окну, выглянул наружу и тихо выругался.
За ночь Друафаст припорошило снегом. Не просто тонким слоем, который растает к обеду, как обычно бывает осенью, а основательно, будто зима решила прийти раньше. И именно в день похорон жрицы солнца.
— Это плохой знак, Солуа разгневана либо теряет силу, — сделал вывод я, глянув на побратима.
— Возможно, похороны повлияют на настроение богини.
— Посмотрим, — хмыкнул я.
Сборы были омрачены внезапной погодной аномалией. Слуги и придворные шептались, да и лорды были встревожены возможным возвращением катаклизмов. Мы уже лишились одного мира и боялись потерять второй.
Лильен и сегодня проявила пунктуальность: появилась у главного входа во дворец, где мы ожидали её, как раз к назначенному времени. Она степенно спустилась по ступеням, кокетливо придерживая подол сияющего золотом платья. В Альлирии принято провожать усопших в белом, но смерть жрецов — особый случай, потому я приказал подготовить для своей супруги одежды определённого цвета.
— Добрый день, Аргос, — мягко улыбнулась она, опираясь на предложенную ей руку. — Прости, я вчера заснула, — произнесла шёпотом, внимательно следя за моей реакцией.
— Ты так сладко спала, я не стал будить, — она боялась моего гнева, потому старался говорить как можно спокойнее.
— Погода так резко поменялась. И как раз на день похорон, — напряжение покинуло её тело, она заговорила свободнее.
— Это не изменит наших планов. Возможно, Солуа проявит благосклонность, если мы проводим её жрицу со всеми почестями.
— Мне немного страшно идти в храм, — призналась она, коснувшись шеи.
Сквозь плотную ткань платья на миг проступили очертания медальона.
— По традиции тебе следует начертать изображение солнца на лбу жрицы, но если тебе страшно, это сделаю я. Наверное, так будет лучше.
— Спасибо, — отозвалась она хмуро. — Малену нашли?
— Нет. Никаких следов.
— Очень жаль.
Я подвёл Лильен к карете, помог ей забраться внутрь и потом залез сам. Девушка подвинулась, позволяя мне занять скамью возле неё.
— Не скучайте, — Джонас подмигнул нам и захлопнул дверь.
Лильен почти не обратила на него внимания, она задумчиво смотрела в окно. Карета медленно двинулась в путь, миновала крепостные стены, а жена продолжала молчать.
— Вы с Мирайей быстро нашли общий язык, буквально за две фразы, — наверное, если бы не заговорил, она бы так и хранила безмолвие.
— Охранники рассказали? — улыбнулась Лильен. — Это фразы из детской сказки.
— Понятно. А «ёшкин кот»?
— Кот Бабки-Ёжки.
— А Бабка-Ёжка кто? — заинтересовался я.
— Баба Яга, костяная нога. Ведьма, что живёт в лесу в избушке на курьих ножках, дружит с нечистью, временами позволяет гостить у неё путникам, а иногда ест детей. Чтобы попасть к ней в дом, надо произнести фразу: «Избушка-избушка, встань к лесу задом, а ко мне передом». Она разворачивается и пропускает.
— Ни разу не слышал, — её рассказ помог на время забыть о тревогах.
— Мало кто слышал. Потому мы с Мирой так друг другу обрадовались. Она замечательная.
— Жаль, что она скоро уедет со Стеином. Лорды спешат вернуться в свои провинции. Выпадение снега может означать возвращение катаклизмов.
— Но ведь катаклизмы — знак конца света, — её голос стих от страха, а глаза расширились.
— Да, этот мир на грани. Если боги не вернутся, он погибнет.
— Боги… Мне сложно поверить в их существование, — помотала она головой.
— Даже после появления у тебя медальона?
— Магия как раз не удивляет, — ответила она, вновь отворачиваясь к окну. — А вот существование высшей сущности, способной творить миры, никак не укладывается в голове. О, приехали.
Карета плавно подъехала к широким ступеням храма солнца. В обычное время эта площадь пешеходная, но по случаю похорон её частично перекрыли. Церемония была непубличной, пригласили только родственников, близких и представителей аристократии. Свободный доступ получили лишь драконы, как исконные последователи семи богов.
Мы покинули карету, и я повёл Лильен по широким мраморным ступеням к входу в храм, теряющемуся за выстроенными в шахматном порядке квадратными колоннами. В солнечное время вкрапления магически усиленного стекла в кладке создают золотые световые лучи. В ясный день это здание прекрасно от основания до самой купольной крыши.
В зале с высоким потолком тоже царила серая темень из-за погоды. Прямо под стеклянным куполом восстановили алтарь богини. Каменное изображение Солуа стояло, подняв над головой стеклянный шар. Под её ногами рассыпались золотые монеты и янтарь. А прямо перед алтарём, на пьедестале, лежала Ипонена. Тело жрицы укутали в золотистый саван, обожжённое лицо скрыли маской.
— Как жаль, что Малена не здесь. Надеюсь, она жива, — прошептала Лильен, судорожно цепляясь за ткань пальто на изгибе моего локтя.
— Поиски не завершатся, пока мы её не найдём, — заверил я девушку, подводя к телу погибшей.
Джонас встал подле Лильен. По левую руку от меня занял место Стеин. А возле Джонаса приостановились Витар, Бранд и Юнас, изумрудный лорд. Самый юный и своенравный среди нас.
— Ого, у него ирокез, — тихо пробормотала Лильен.
— Что? — удивился я.
— Причёска. Это изумрудный лорд?
— Да, лорд Юнас.
Услышав, что мы говорим о нём, он подмигнул нам зелёным глазом и провёл двумя пальцами по выбритым почти под ноль волосам у уха. Ото лба вдоль всего черепа оставалась полоска длинных волос, которые он периодически приподнимал, формируя боевую причёску его клана.
Мы подождали ещё пятнадцать минут, когда зал наполнится драконами, после чего я вышел вперёд, чтобы начать церемонию прощания. Сегодня предстояло озвучить жестокую правду и пояснить причины своих поступков.
— Мы собрались здесь по печальному поводу. Мир потерял уважаемую жрицу солнца, её забрали у нас. Солуа недовольна, она спряталась от нас за серыми тучами.
«Либо ослабла настолько, что больше не в состоянии защищать мир», — подумал я про себя, но не стал озвучивать страшное.
— Семеро — создатели наших миров, были долгое время заперты, не могли оберегать и питать свои детища. Итог вам известен: остался лишь Альлириум. Но покровительство богов над ним может прекратиться в любой момент. Именно поэтому был восстановлен алтарь Солуа. Мы надеемся, что она услышит нас и благословит светом уход её жрицы, — я развернулся к Ипонене, достал из кармана баночку с золотой краской, но за моей спиной вдруг послышались шепотки и тихий перестук каблучков.
Лильен встала по правую руку от меня, забрала краску и сама направилась к жрице. Когда она потянулась к маске, в храме воцарилась гробовая тишина. Я и сам затаил дыхание, не зная, стоит ли её остановить или остаться на месте. Лильен убрала маску, и нам предстало безмятежное лицо Ипонены. На тонких губах читалась еле заметная улыбка. У уголков глаз собрались морщинки. Будто она радовалась скорой встрече со своей богиней. Дрожащие пальцы Лильен скользнули по лбу жрицы, рисуя круг и расходящиеся от него семь жёлтых лучей. И как только рисунок был завершён, через купол крыши полился золотой свет солнца, на миг скрывая от взглядов фигуры обеих жриц. Теперь не осталось сомнений в том, что Солуа выбрала Лильен своим новым голосом и дланью.
Свет солнца померк и совсем исчез. Опомнившись, я направился к замершей в замешательстве Лильен и взял её за руку. Подражая мне, она склонила голову перед жрицей и вместе со мной прошла к алтарю, чтобы положить дар богине. По залу вновь полились шепотки, испуганные и восторженные речи. Несколько человек выбежали прочь.
«Начинается война, да?», — вспомнились слова Джонаса.
Не все примут, но лишь бы большинство из них не мешало спасти этот мир от гибели. Теперь это наш дом и родина наших будущих детей.
Как только мы вернулись на место, к жрице направились по очереди остальные лорды. К счастью, никто из людей не решился демонстрировать пренебрежение, все повторили обряд прощания. После его завершения мы сопроводили тело Ипонены на кладбище, где пронаблюдали за погребением. И только потом вернулись во дворец. Служба безопасности работала безупречно, сумели пресечь все три попытки перекрыть дорогу процессии и перехватили несколько последователей Трёхликого.
— Ты молодец, — похвалил я Лильен, когда мы приблизились к двери её покоев.
— Рада, что всё прошло гладко, — вздохнула она, не скрывая насколько устала.
— Отдыхай, увидимся вечером.
— Хорошо, дорогой супруг, — она нахмурилась в замешательстве и ушла.
Я почти уверился в том, что она попытается избежать и этой ночи со мной. Террас заворочался в недовольстве и бросился за ней, но вернулся, почти привычно мотая головой. Снова получил щелчок по носу. Как я вчера.
Вот только увидеться с женой получилось намного раньше, и далеко не из-за радостных событий. Со мной связался Сенос, один из охранников Лильен, сообщил, что мою жену пригласил на разговор эбонитовый лорд, а их отослал. Мне пришлось прервать общение с Юнасом и понестись на их поиски. Тем более место встречи обеспокоило: Витар вызвал её на опоясывающий северную башню балкон. Тот был открытым, с низким парапетом, что позволяло увидеть город с высоты птичьего полёта, но опасным для прогулок в такую погоду.
Я как раз спешно нёсся наверх по припорошённым снегом ступеням, когда послышался вскрик Лильен. В душе поднялся ужас, расстояние до входа на балкон было преодолено за рекордные десять секунд. А здесь мне предстала пугающая сцена. Витар удерживал Лильен за рвущийся рукав пальто, вытянув руку над низким парапетом. Она беспомощно мотала ногами, пытаясь хоть на что-то опереться, но под ней простиралось сплошное ничего и долгий полёт навстречу смерти.