Мы подходим к маленькому фонтану в виде плачущей девы, стоящему в тени раскидистых деревьев и окруженному живописной изгородью из кустов. От воды приятно тянет свежестью и прохладой. Птицы, порхающие в изумрудной листве, учат птенцов добывать себе еду.
Я с улыбкой наблюдаю, как взъерошенный воробей трепещет крыльями и открывает клюв, прыгая за мамой. Та громко чирикает, недовольная леностью своего подросшего дитя, и клюет его в темечко. Птенец возмущенно верещит, но в итоге покорно улетает за ней, проносясь мимо меня пушистым комочком.
Придется постараться, дружок, если ты хочешь выжить. Как и всем нам.
Я тяну ведьму к качелям в виде лавочки, кладу голову ей на плечо, и мы просто сидим и молчим. Иногда молчание — лучше всяких слов, особенно если вы близкие люди.
Тихо покачиваются качели. Легкий ветерок холодит лицо, колышет юбки моего батистового белого платья.
Кассандра — настоящая подруга, готовая ради меня пойти на все. А я... чуть было все не испортила. Права была бабушка, маме не помочь, это не в моей власти: нужно просто смириться и жить с этим дальше. Видит богиня, я, кажется, перепробовала все.
Но я могу помочь себе. Этим я и собираюсь заняться. Но сначала — разобраться с отравительницей и убийцей.
Потому что я точно знаю, кто она.
— Леди Лорана, вы так мало едите в последнее время, — Руми расстроенно застыла рядом, глядя на тарелки, еда в которых так и осталась нетронутой.
Мало? Пожалуй, что так.
Из твоих рук я точно не ем.
Смотрю на перстень Кассандры на своей руке и горько усмехаюсь: камень, похожий на звездную ночь, мягко мерцает. Реагирует на мятный чай.
Вчера вечером, когда Руми принесла мне его, я не стала отказываться. Дождалась, когда особняк погрузится во тьму, и проследовала на кухню, держа в руках чашку.
Слава богине, ба учила меня не только варить зелья, но и определять их состав.
Первый этап — понять, добавлено ли что-то опасное.
Я все еще надеюсь, что ошибаюсь. До судорожно стиснутых пальцев, которыми сжимаю чашку, пока капаю в нее нужный состав.
Одна... две... три... Всего пять капель.
Если я ошибаюсь, чай не изменит свой цвет, если я права, проявитель окрасит его в ядовито-зеленый.
Расширившимися глазами я смотрю на то, как золотистая жидкость в чашке медленно меняет свой цвет. Становится сначала зеленоватой, потом приобретает все более насыщенный цвет, как у болотной ряски.
— Руми... — потрясенно шепчу я. — Как же так...
Я ставлю чашку на стол и с горечью отворачиваюсь от нее. Закусив губу, сосредотачиваюсь на том, чтобы приготовить зелье Aqua vitreus — кристальную воду. При смешивании с другой жидкостью оно способно показать все ее составляющие.
Измельчаю и отмеряю нужные ингредиенты, по очереди забрасывая их в котел. Руки действуют автоматически, потому что в глазах — пелена из слез, в сердце — боль. Разочаровываться в человеке, которого считала близким — горько и страшно. Еще одна потеря, с которой мне придется смириться.
Было ли в моей жизни за эти пять лет хоть что-нибудь настоящее?
Мне казалось, Руми предана мне. Я отнеслась к ней по-доброму, защищала, баловала — как могла, так что другие слуги в дома Зандера ее недолюбливали.
А, может, я была слепа? Ведь дракон не хотел брать ее в дом, и когда мы поспорили, сказал, что речь не о предрассудках, связанных с ее происхождением. Она чем-то ему не понравилась.
Она сама. Лично.
Но мне было жаль девчонку, неуверенно топчущуюся у входа — одинокую, несчастную, потому что она напомнила мне себя. Я была точно такая же после смерти бабушки — потерянная, с отчаянием в глазах, не знающая, куда приткнуться.
Я не смогла выгнать ее, едва ли не единственный раз пошла против мужа. И что получила в ответ? Яд?
Вздыхая, я беру большую плоскую бутыль с особым зеркальным стеклом. Аккуратно вливаю в нее мятный чай. Добавляю следом Aqua vitreus. Взбалтываю. Ставлю перед собой и тяжело опускаюсь на стул.
Вот и все. Посмотрим, чем ты потчуешь свою хозяйку по вечерам, да, Руми?
Секунда... Две... Три...
Жидкости смешиваются, проникают друг в друга. Кристальная вода медленно поглощает ядовито-зеленый цвет, изучает его, раскладывает на составляющие.
Помню, в детстве мне казалось, что это какое-то волшебство, и я смотрела как завороженная, широко распахнув глаза, а ба только смеялась.
Вода в бутыли становится абсолютно прозрачной, преломляясь хрустальными сверкающими гранями. А потом... Сквозь них начинают проступать силуэты растений и веществ. В каждой отдельной грани — свой.
Я вижу листики мяты — нежно-зеленые, как живые. Крошечную дольку сочного лимона. Кусочек корня имбиря.
Вглядываюсь еще напряженнее, ожидая, когда появится отрава. И она не заставляет себя ждать.
Синий кохош. Сильфий. И... ртуть.
Три убойных ингредиента, чтобы не наступила беременность. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.
Богиня!
Оцепенело смотрю на бутыль, в которой, как в зеркале, отражаются все составляющие моего любимого чая. Я пила его целых пять лет. И практически столько же пыталась забеременеть.
Я так мечтала о малыше, так плакала, переживала, когда понимала, что не получилось в очередной раз. Винила во всем себя, уверенная, что богиня за что-то наказала наш род. Ходила советоваться к Драгону, магическому духу. А он философски говорил, что на все воля богов.
А Руми... Руми всегда была рядом. Утешала меня, говорила, что все обязательно получится, нужно лишь верить и еще немного подождать. Улыбалась, смотря своими черными, как переспелые вишни, глазами.
И поила меня отравой. Каждый день. Все эти пять лет.
Чудо, что мне вообще удалось забеременеть — видимо, собственная магия меня отчасти защитила. Или привыкла к отраве — как знать. Если бы не давняя привычка, привитая ба — всегда пить глоток универсального антидота по утрам, возможно, я вообще давно была бы мертва.
...И сейчас я смотрю на Руми, пытаясь отыскать на ее лице хоть тень сомнения. Сожаления, быть может? Cтраха? Вдруг ее заставили?
Вот только я их не нахожу. Эта девушка превосходная актриса, а я... доверчивая дура.
Дверь в мои покои открывается и входит Кассандра, которую я попросила приехать. Смотрит на меня серебряными глазами, и я утвердительно киваю. Мы понимаем друг друга без слов.
Я могла бы оставить Руми и дальше прислуживать мне и понаблюдать. Но зачем? И так понятно, кому она служит — Дейре, возможно, Леандру.
Именно король больше всех заинтересован в том, чтобы у его кузена не родился наследник. Вряд ли он хотел убивать меня, думаю, недавнее отравление со смертельным исходом — инициатива исключительно Дейре.
Руми всего лишь жалкая пешка в игре сильных этого мира, но мне ничуть не жаль ее. Она меня не пожалела. С самого начала врала и притворялась. И сюда приехала лишь с одной целью — убить меня.
Двуличная тварь.
Кассандра подходит к Руми и останавливается напротив нее. Чуть склоняет голову набок и просто смотрит. Смотрит так, что поднос в руках горничной начинает мелко дрожать. Предательница понимает, что что-то не так, но все еще пытается удерживать лицо.
— Леди Кассандра, почему вы... Я не понимаю... — испуганно лопочет она. Вроде бы искренне.
На самом деле я бы тоже испугалась, если бы на меня так смотрели — взглядом северной ведьмы можно убивать, серебряные глаза разгораются все ярче, зрачок превратился в точку, пульсирующую чернотой.
— Думала, мы не вычислим крысу в доме? — почти ласково произносит ведьма, улыбаясь, как дьяволица. Лицо ее еще больше белеет, клыки удлиняются, царапая вишневые губы.
Я тоже оказываюсь... впечатлена. Ни разу до этого мне не доводилось увидеть ее магию в действии.
Руми трясется все сильнее, переводит взгляд с нее на меня и, наконец, все понимает. Бухается на колени, ползет ко мне, исступленно повторяя:
— Это все она. Я не виновата. Пощадите, леди Лорана! Прошу.
Мне тяжело выносить эту сцену: все же я прожила с ней бок о бок целых пять лет. Я колеблюсь, и девушка каким-то образом чувствует это. Принимается причитать еще сильнее, говоря о том, что у нее не было выбора, во всем виновата злая судьба, и она тоже жертва.
— Ну хватит, — Кассандра возникает прямо перед ней, загораживая меня собой. — Твоя хозяйка может, и простила бы тебя, но не я.
Из ее ладоней внезапно бьет серебристый свет. Окутывает фигуру Руми, застывшую на полу с открытым в ужасе ртом. Свет разгорается все ярче, ослепляет, заставляя зажмуриться.
Кассандра читает какое-то заклинание, но слов не разобрать. Это что-то древнее и мощное, я чувствую это. Волосы на затылке становятся дыбом от ощущения потусторонней силы, которая заполняет все помещение.
— Absit! Исчезни!
Фигура горничной превращается в серебристо-белый раскаленный силуэт и стремительно уменьшается, будто воронка засасывает этот свет внутрь себя. А потом пространство схлопывается и все окончательно исчезает.
Лишь на полу — там, где сидела Руми, остается лежать серебряный поднос.
— Ты... убила ее? — рискую, наконец, спросить я.
— Тебе лучше не знать, — северная ведьма хищно усмехается. — Ты же не одобряешь подобных методов, Лори, а зря. Иногда, чтобы победить монстра, нужно самой им стать. Тогда враги будут бояться и не посмеют подойти.
— Это не мой метод, — я невольно ежусь.
— Знаю. Главное, что о предательнице и отравительнице можно забыть.
Я просто киваю и, встав из-за стола, подхожу к окну. Задумчиво смотрю на лунные лучи, пробивающиеся сквозь кроны деревьев, вычерчивая причудливые тени.
Думаю... о многом.
О девушке, которая могла бы прийти ко мне и честно все рассказать, но выбрала иной путь. О мужчине, который был прав, предупреждая насчет нее. Думаю о той, другой, что все эти пять лет служила Леандру. Шпионом, слугой, любовницей — не суть.
Был ли у нее выбор не делать этого?