Стараясь хоть как-то вернуться на деловую почву, добавила уверенно:
— Если вы не против, я бы хотела ознакомиться с учебниками и тетрадями младшего лорда, чтобы понять, на что мне делать акцент в нашем будущем обучении.
Мои пальцы нервно подрагивали, и я терялась в странных ощущениях. С одной стороны меня накрыло облегчением: его присутствие слишком выбивало меня из равновесия. И в то же время возникло смутное чувство разочарования.
— И ещё, — решилась, пока Брайден не устанет быть ко мне добрым, — пока вас не будет… может быть, я могла бы попробовать поработать учителем в деревенской школе? Это помогло бы мне…
— Против.
Вся лёгкость и шутливость Брайдена исчезли вмиг, и я застыла, не понимая, чем вызвала такую резкую перемену настроения. Взгляд мужчины стал острым и непроницаемым, как будто за долю секунды передо мной оказался совершенно другой человек.
Я поспешно закивала, и он смягчился, но интонации всё равно остались жёсткими:
— Вы здесь новый человек, мисс Грейчёва. Пока меня здесь нет, лучше вообще не выходить за территорию. А вот потом…
Лорд не стал утруждаться, чтобы заканчивать фразу, и плавным движением руки стряхнул с моего плеча невидимую соринку. Пальцы едва ощутимо скользнули по ткани, и мне показалось, что сквозь неё пробежала электрическая искра.
— Если я, а главное — Тиммен, будем вами довольны, то мы обязательно найдём решение, которое устроит нас обоих.
В груди тут же вспыхнуло странное чувство обиды. Но я быстренько напомнила себе, что нахожусь в не в том положении, чтобы спорить.
— А теперь позвольте попрощаться, — во взгляде лорда мелькнуло нечто похожее на сожаление. — Надо спешить.
— Конечно, — кивнула я, выдавливая вежливую улыбку. — Ещё раз благодарю вас, лорд Соррэн, за заботу и предоставленную возможность. Надеюсь, с вашим братом всё будет хорошо.
Я не ожидала того, что произошло дальше. Брайден неожиданно взял мою правую руку, чуть приподнял и коснулся губами самых кончиков пальцев. Вроде бы светский жест и ничего особенного!
Но его глаза…
Они впились в мои с такой интенсивностью, что я почувствовала, как перехватило дыхание. Словно он одним взглядом прожигал все мои слои защиты, пытаясь увидеть что-то скрытое внутри!
Это длилось всего мгновение. После чего мой работодатель отпустил руку, выпрямился и, коротко кивнув, направился к лестнице, оставляя меня в полном раздрае и смятении.
— Сумасшествие какое-то, — пробормотала и вернулась в свою новую комнату.
Нужно взять себя в руки.
Мне предстоит работать с его племянником, а не играть в загадочные игры с хозяином этого дома.
Я распустила влажное полотенце, позволив волосам рассыпаться по плечам, и принялась собирать их в аккуратную косу. Простая, привычная процедура помогла немного успокоиться. Желудок заурчал, напоминая, что я чай с печеньем — это неплохо, но вот пообедать было бы хорошо.
Закончив с косой, я спустилась вниз по лестнице, стараясь ступать как можно тише. На последней ступеньке замедлилась, услышав приглушённые голоса с крыльца. Дверь была приоткрыта, и сквозь щель я разглядела спину Брайдена, который о чём-то говорил с Кларой.
— … следи за ней в оба, — долетели до меня его слова, произнесённые низким, настойчивым тоном. — Чуть что — докладываешь мне. Особенно, если рядом появится он .
Глава 26
Герцог Аррон Грэй
Прошло уже две недели с тех пор, как я уехал из столицы. Вчера посреди ночи, я, наконец, прибыл в богом забытую дыру под названием Антрим и обосновался в дешёвой придорожной гостинице, назвавшись чужим именем.
Преимущество у меня очевидное — народ в провинции глупый и недальновидный. Никто и никогда не признает в одиноком путнике правую руку короля. К тому же, я намеренно петлял по городам, запутывая следы.
Однако риск всё же присутствовал. Соррэн и его семейство знает меня лично. А значит не стоит выходить на улицу при свете дня. У таких, как губернатор, везде есть уши.
И сейчас я раздражённо ходил из угла в угол в небольшой комнате, больше похожей на клетушку. Четыре шага в одну сторону, разворот, четыре шага в другую. Снова и снова.
Кровать, стул, разваливающийся шкаф с висящей дверцой и убогая душевая за занавеской, от которой тянет сыростью и гнилью.
Ощущаю себя зверем, запертым в грязной, дешёвой клетке, похожей на клоповник. Стены давят, и потолок опускается всё ниже.
Из горла вырвался звериный рык — хриплый, надломленный. Пропитанный ненавистью.
Я замер, не дыша, вслушиваясь в собственное тело. Сердце с силой билось о рёбра, пульс грохотал в висках и шумел так, что закладывало уши.
Сжав кулаки до побелевших костяшек, я боролся со своим внутренним разъярённым зверем.
Не сейчас.
Не здесь.
Дай мне ещё немного времени.
А после делай, что должен.
Убедившись, что вторая ипостась временно притихла, я шаркающей походкой приблизился к мутному зеркалу, висящему на хлипком, заржавевшем гвозде.
Меня замутило от того, что в нём увидел.
Щетина проросла на лице неровными клочьями, глаза смотрели тускло, исподлобья, с каким-то больным блеском.
Волосы — влажные и растрёпанные, прилипли ко лбу.
Какое жалкое зрелище.
Отвращение к самому себе поднялось удушливой волной, ударившись о нёбо. Я не выдержал и с яростным криком всадил кулак прямо в центр заляпанного зеркала.
Удар!
Звон!
И острая, но отрезвляющая боль.
Стекло брызнуло осколками и упало к моим ногам мелким, грязным дождём.
По костяшкам потекла кровь: густая, обжигающая, почти чёрная. Удовольствие и боль слились воедино, заставляя всё моё тело трястись от раздирающих душу ощущений.
Как же я устал.
Закрыв глаза, прислонился лбом к стене. Что-то пробежало по ней рядом с головой, цепляясь за старую древесину маленькими острыми коготками.
Плевать.
Моё время почти на исходе.
Как вдруг снизу, с первого этажа, донёсся едва уловимый бой часов. Глаза распахнулись, зрачки слегка расширились, а потом сузились до размера спичечной головки.
Время пришло.
Рваными, дёрганными движениями, больше похожими на конвульсии, я накинул плащ и натянул глубокий капюшон, полностью скрывая лицо.
Кровь с разбитых пальцев капала на пол, и я рывком отодрал лоскут от простыни, небрежно перематывая ладонь. Так даже лучше.
Улица провоняла зловонной смесью тушёной капусты и несвежего мяса, которое безуспешно пытались замаскировать множеством ярких специй. Мерзкое амбре ударило в ноздри, заставив скривиться от отвращения.
Всё в этом городишке пропиталось смрадом бедности и безысходности.
Неправильное.
Ненужное.
Никчёмное.
Я ускорил шаг, петляя по запутанной сети переулков. Свернув в очередной раз, остановился у тёмной стены рядом с мусорной кучей. В ноздри ударил запах гнили, но я лишь сильнее стиснул зубы. Из груды отбросов донёсся шелестящий голос:
— Мистер, я узнал немного, но надеюсь, информация будет полезной, — проскрипел он, как несмазанные петли. — Брайден Соррэн живёт в доме брата, но всякий раз, когда покидает его, заметна его нервозность. А однажды я услышал, когда служанка выносила мусор, якобы в его доме в Ларни кто-то есть, и он хочет скорее вернуться. Вот только из-за ранения брата не может сорваться с места.
Пальцы непроизвольно сжались в кулак, раздирая едва подсохшие корки на костяшках. Свежая кровь пропитала разорванный лоскут простыни, но я и бровью не повёл.
— Молодец. Хорошо постарался, — ответил сухо, без тени благодарности в голосе.
Из мусорной кучи, шурша обрывками бумаги и гнилыми овощами, вылез тощий оборванец, больше похожий на скелет, обтянутый грязной кожей. От жуткого вида лохмотьев несло застарелой мочой и перегаром.
— Награду бы за сведения, мистер, — прохрипел он, протягивая трясущуюся руку.
Я кивнул с холодной улыбкой, хотя знал, что отребье её не видит:
— Конечно же.
Магия откликнулась мгновенно: пламенный поток силы хлынул по венам, концентрируясь в кончиках пальцев. Я резко направил её на шею ничтожества, и после громкого хруста тело обмякло в моих руках, а мутные глаза остекленели.
Никакой жалости к отбросам.
Нельзя оставлять свидетелей.
Смерив его презрительным взглядом, я двинулся прочь стремительным шагом. Зверь не тревожился, и сердце билось ровно, а дыхание оставалось на удивление спокойным.
Шпион из Гринлэнда наверняка отсиживается в Ларни, а значит, надо взять его немедленно, пока Брайден привязан к раненому брату.
Вот мой шанс.
Мой последний в этой жизни реверанс короне.
У самой гостиницы я свернул влево. Плевать на оставленные вещи, ничего ценного там не было, а новый след вести к себе я не хотел. Прибавив шаг, я устремился к остановившемуся впереди экипажу.
— В Ларни, — бросил вознице, запрыгивая внутрь. Мой взгляд заставил его вздрогнуть. — Немедленно. И если доставишь до рассвета, то заплачу втрое.
Не дожидаясь ответа, захлопнул дверцу. Внутри экипажа я наконец позволил себе ухмыльнуться: оскал хищника, почуявшего добычу.
Кровь пела в моих венах, предвкушая скорую расправу. Я почти чувствовал на губах её металлический привкус.
Вычислив шпиона, я отведу душу. Выплесну на него весь гнев, что копился месяцами. Накормлю внутреннего зверя на прощание досыта.
Перед отбытием я взял с короля обещание: в случае моего успеха род Грэй получит неприкосновенность.
Сказал это холодно и безапелляционно. Как человек, заключающий сделку.
И Его Величество был вынужден согласиться.
А значит, мою мать и имущество никто не посмеет тронуть. Ни один жадный до чужого добра придворный. Ни один завистливый аристократ. Пусть я сгину в этой проклятой глуши, но она будет в безопасности.
В памяти всплыло жалобное лицо Дейдры перед отъездом. Как она лепетала, что будет скучать, как боязливо прижималась ко мне, обвивая руками шею влажными, холодными ладонями.