— Теперь смотри! Когда местоимения попадают в разные ситуации, то есть падежи — они меняются.
Взяв новый лист и положив его горизонтально, я принялась рисовать, как человечки-местоимения путешествуют по падёжным домикам-квартирам в многоэтажке, меняя свой вид. Родительный падеж — квартира, где все становятся “родственниками”. Дательный — где все что-то дарят друг другу.
К моему удивлению, Тиммен подался вперёд, с искренним интересом наблюдая за процессом.
— А “мы” и “вы”? — неожиданно поинтресовался молодой дракон, пока я, сделав паузу, затачивала карандаши.
— О, это уже команды! — подхватила я и начала рисовать групповые портреты.
Лорд Соррэн и Тиммен, я и Клара, она же и Стэн. Избегала лишь рисовать нас с Брайденом рядом.
Незаметно для себя мы провели целых два часа, играя с правилами грамматики — новыми и уже известными дракону. Лишь когда мальчик заметно устал, я хлопнула в ладоши:
— На сегодня хватит. Домашнее задание — придумать короткий рассказ о своей семье, используя все местоимения во всех падежах.
Тиммен, к моему удивлению, не стал спорить, а просто кивнул, собирая карандаши в верхний ящик стола. Туда же отправились рисунки, бережно собранные в стопку.
— Мы же завтра продолжим? — с надеждой спросил мальчуган, и я кивнула, пряча довольную улыбку.
— Да, только завтра у нас по плану математика.
Выйдя из комнаты, я замерла услышав раздавшийся снизу голос лорда. Сердце кольнуло тревогой — если Аррон перейдёт от слов к делу и причинит вред Соррэнам... В то, что драконы сами разберутся, я не сомневалась. Но не хотела, чтобы их личная вражда затронула и Тима.
Ладно, была ни была!
Решившая, не откладывать разговор в долгий ящик, я спустилась в гостиную, где Брайден, опершись о каминную полку,о чём-то беседовал с Кларой. Увидев меня, дракон тепло улыбнулся, а в карих глазах вспыхнули искорки лёгкой насмешки.
— Как прошёл первый день в школе? — поинтересовался он, отправив Клару готовить ужин.
Я набрала воздух в грудь и решительно произнесла:
— Брайден, всё хорошо, и я безумно тебе благодарна. Но я должна сегодня же покинуть особняк.
Глава 48
Аррон Грэй
Стены дома старухи Бишоп радовали глаз своей новизной, окрашенные алыми и фиолетовыми красками заката. Я неторопливо провёл ладонью по свежевыкрашенной поверхности — гладкая. Ни одной шероховатости.
Вынужден признать — бытовые маги в этой дыре знали своё дело. Работа шла быстро и качественно, именно так, как я и требовал.
Как только край солнца коснулся верхушек деревьев вдалеке, руководитель бригады почтительно поклонился, снимая кожаные перчатки, с вышитыми на них плетениями.
— Ваша Светлость, ещё два дня, и работы будут окончены, — доложил он с неподдельным уважением в голосе.
Не пытался вести себя со мной на равных или, наоборот, заискивать и раболепствовать.
Делал всё правильно .
— Мы вернёмся в Антрим, а завтра с утра пораньше поедем за ярмарку за дополнительными материалами. Закончим около полудня и несколько часов на доставку до Ларни. Придётся воспользоваться телегами.
Я сухо кивнул и небрежно бросил ему в руки увесистый мешок, набитый золотыми монетами. Здесь больше чем нужно, но мне плевать на деньги.
Мысли были заняты совсем другим.
Точнее, другой.
Элизабет.
Маги, не скрывая радости, поспешно удалились, оставив меня перед обновлённым домом.
Ноздри жадно втянули резкий и кисловатый запах свежей краски. Фасад сверкал как новый, отражая последние лучи заходящего солнца.
И спальня была готова полностью. На сегодня этого вполне достаточно.
Теперь можно было с предвкушением торжества окинуть взглядом покосившиеся ворота и ржавые железные столбы. Их обновят завтра.
Взгляд прикипел к дороге, высматривая знакомую фигурку, но вместо спешащей ко мне Элизабет я видел лишь спины уходящих магов.
Неважно. Я её уже поставил перед фактом.
Челюсти сжались от предвкушения.
Сегодня.
Сегодня она придёт ко мне, и зверь наконец успокоится.
Я прикрыл глаза и откинул голову назад, позволяя себе слегка погрузиться в воспоминания. Точёная фигурка Элизабет, её плавные изгибы, чувственные губы и неожиданно дерзкий взгляд — совсем не тот покорный, который набил мне оскомину за пять лет брака.
Тогда она была предсказуемой, скучной и вялой.
Вечно поджимала губы и отвечала, что всё прекрасно. Вот только опущенные плечи и робкий взгляд говорили об обратном. Поначалу я пытался выяснить, в чём дело, но она не признавалась.
А потом мне надоело.
Зачем тратить время на бессмысленные расспросы, если каждый день я слышал одно и тоже?
“Я в порядке”.
“Не переживай”.
“Аррон, всё хорошо”.
Зато теперь...
По телу разлилось знакомое возбуждение, опаляя пах тягучим жаром. Я отчётливо представлял, как возьму её сегодня ночью. Ярко, до самых мельчайших деталей. Как она будет сопротивляться, огрызаться, а потом охотно сдастся под напором жадной, голодной ласки.
Как я вдохну полной грудью её нежный, цветочный аромат без удушающей ванильной сладости.
Пускай поиграет в недотрогу. Всё равно выбор у неё небольшой.
Либо со мной, либо никак.
Губы тронула плотоядная усмешка. В крови бурлил азарт охотника, поджидающего желанную добычу. Словно Элизабет, или как она себя теперь называет — Лиза, уже плавилась под моими пальцами, тихо стонала, умоляла стать с ней единым целом и никогда не отпускать.
Зверь довольно урчал в предвкушении жаркой встречи, полностью разделяя мои желания. Жаждал её не меньше моего. Требовал выпустить его на свободу, чтобы не дожидаться, а самому ринуться ей навстречу и заграбастать в лапы.
Но Элизабет всё ещё не было, хотя на Ларни уже опустилась вечерняя темнота. На небе одна за другой зажигались звёзды, а дорога оставалась пустой.
Я раздражённо прищурился, ощущая жгучее недовольство.
План был идеальным: в доме начат ремонт, спальня готова к её приходу.
Элизабет должна была уже явиться, увидеть преображение и броситься мне на шею, заливаясь слезами раскаяния!
Но время шло, а её силуэт так и не показался у ворот. Каждая минута тянулась как час, каждый шорох заставлял меня всматриваться в эту чёртову дорогу!
Я едва не рычал, готовый обратиться и спалить дотла эту грёбаную деревню!
Неужели она настолько глупа, что не понимает очевидного? Или свобода напрочь вскружила ей голову?
Чёрная злость проникла в лёгкие, отравляя каждый вдох. Грудь вздымалась от тяжкого дыхания. Уголок рта яростно дёрнулся, а я стоял, как истукан, скрестив руки на груди и разглядывая тёмную дорогу.
Терпение никогда не было моей сильной стороной. Особенно когда речь шла о том, что принадлежало мне по праву.
А Элизабет принадлежит мне. Всегда принадлежала.
И плевать на обстоятельства.
Зверь бесновался, царапая рёбра изнутри когтями. Мышцы подёргивались под кожей.
Ему надоело ждать.
Может, стоит пойти и забрать её самому из особняка Соррэна? Покончить с детскими играми раз и навсегда?
Я сделал несколько шагов к воротам, но вовремя остановился, презирая секундную слабость.
Брайдену повезло, что я не чувствовал на коже Элизабет его запах. Значит, он держит её при себе не в качестве любовницы. В противном случае, я бы уже разорвал его на части, за то, что осмелился коснуться моей самки.
Одна мысль об этом заставляла зверя захлебнуться яростью.
Знает, что огребёт, вот и остерегается. Пять лет назад он уже сбежал, поджав хвост. В день свадьбы с Элизабет я едва не растерзал его голыми руками.
А нечего было взывать к моей осторожности и давать никчёмные советы. Вешать лапшу на уши, что нам с женой лучше скрыться, потому что кто-то желает истребить все Истинные пары.
Ложь и нелепые сказки. Жалкая попытка сыграть на чувствах зверя и обманом занять моё место правой руки короля.
Если бы кто-то желал зла моей Истинной, я бы тут же почуял опасность.
Демоны, да где она? Почему до сих пор нет?
Мне что, пойти самому её искать?
Глава 49
Елизавета Грейчёва
— Я даже не представляю, как мне тебя благодарить.
— А я знаю. Ешь давай, это будет твоим большим спасибо, — добродушно усмехнулась Хелена и поставила передо мной тарелку с ароматным мясным рагу. А вскоре к нему присоединился увесистый ломоть свежеиспечённого хлеба.
— Не-не-не, я столько не съем, — я смущённо замотала головой, но миссис Плотт проигнорировала мои слабые попытки сопротивления.
— Ешь-ешь. Между прочим, это рецепт моей бабули. К ней даже из Антрима приезжали с целью выкупить рецепт, но все уехали ни с чем, — рассмеялась она, накладывая и себе щедрую порцию в тарелку. — Ещё пальчики оближешь. Кит! Я же говорила, надо было днём делать домашнюю работу, а не писать вместо ужина сочинение!
Ответом послужило жалобное мальчишеское “Ну ма-а-а-ам, я почти закончил!”, доносящееся из большой комнаты.
Я с удовольствием принялась за сочное, немного пряное рагу с нежным мясом, тающим во рту, и в меру плотными, не разваренными овощами.
Подруга не обманула, я сама не заметила, как съела всё до конца и впервые за пять лет испытала неудержимое желание вылизать тарелку до донышка.
— Ещё добавки? — глазастая хозяйка заметила сожаление в моём взгляде, но я упрямо замотала головой.
Наверное, это свежий деревенский воздух и волнение от первого рабочего дня в школе. Когда я жила во дворце Аррона, аппетита почти не было. Приходилось буквально заставлять себя есть, чтобы поддерживать силы. Еда казалась пресной, не лезла в горло, а на кухню мне строго-настрого был запрещён вход. Мол, это неподходящее место для молодой супруги герцога.
Хелена, цокнув языком, отнесла упрямому отпрыску тарелку с рагу, а когда вернулась, то села напротив, разрезая аппетитный пирог с жимолостью.
— Ты главное, не переживай и не смущайся, живи сколько хочешь! — сказала она, пододвигая мне кусок пирога на блюдечке. — Наверху есть свободная комната, ты нас ничуть не потеснишь.