Одевшись и приведя себя в порядок, я вышла на улицу и крикнула Хелене, которая давала курам зерно:
— Выйду пораньше, чтобы прибраться в классе!
— До встречи, жду к обеду! — помахала мне рукой подруга, стоявшая в окружении пёстрых птиц и крупного петуха с радужных хвостом.
Я вышла за ворота и едва не столкнулась нос к носу с мрачным как туча драконом. Поджав губы, сделала шаг вправо, чтобы обойти эту гору мышц, но Аррон уверенно взял меня под локоть и безапелляционно заявил:
— Провожу тебя до школы.
С губ едва не сорвался отчаянный крик, но вместо того, чтобы дать волю праведному возмущению, разлившемуся в груди и поджигающему кровь не хуже бензина, я елейно спросила:
— Ты спрашивал, чего я хочу, Аррон Грэй? А если попрошу для начала развестись с Дэйдрой?
— Для меня это не проблема, — кивнул дракон, увлекая меня по дороге в сторону деревенской школы. — Сегодня же запущу бракоразводный процесс.
Мысли ослепила яркая вспышка, и я зажмурилась, не в силах сдержать бурю негодования внутри. По ушам ударил яркий звон, и я покачнулась вперёд, будто теряя контроль над телом. Попыталась толкнуть его ладонями в грудь, но он перехватил их и прижал к себе, цедя буквально по слогам:
— Если это твои условия для возвращения, я разведусь.
Подлец!
Огненный вихрь выжег все эмоции, оставив внутри меня грязную, пепельную пыль. Раны на сердце вскрывались одна за другой, но вместо крови из них вытекала липкая, чёрная жижа презрения и ненависти.
— Вот та причина, по которой я никогда не вернусь к такому зарвавшемуся, надменному, высокомерному гаду, — проговорила безжизненным голосом, не в силах даже физически выносить его присутствие. — Ты эгоист и думаешь только о себе и о своих желаниях. Тебе плевать на окружающих. Плевать на меня, на Дэйдру, на ту, кто станет следующей! И я даже не представляю, что может такого произойти, чтобы я передумала и хотя бы на секунду допустила мысль о возвращении к тебе.
Аррон смотрел на меня пустым, немигающим взглядом, в котором не было ни одной эмоции. На мгновение мне даже показалась, что радужка потеряла краски, став чёрно-белой, как газетный лист. Челюсти напряглись, сведённые судорогой, и он болезненно поморщился, с усилием отведя взгляд в сторону.
Пальцы дракона разжались, и я, не теряя времени, высвободилась из хватки.
— Если это всё — пожалуйста, уезжай из Ларни, — прошептала, я, оглядываясь по сторонам, чтобы никто не стал свидетелем нашего разговора. — Я видеть тебя не могу. И не хочу.
Глава 52
Аррон Грэй
Я потрясённо смотрел ей вслед и невероятно остро ощущал внутри рычание разгневанного зверя. Каждой грёбаной частицей моего тела.
Вопреки здравым опасениям, вторая сущность не торопилась вырваться наружу, разорвать меня на куски и сжечь останки в пламени. Однако внутри разливалась такая невыносимая и изнуряющая боль, что я был бы не против навсегда прервать свои мучения.
Я не верил собственным ощущениям, но, казалось — зверь едва не плачет. Скулит так жалобно, что зубы сводит.
Рвёт сердце в клочья, но не когтями, а горьким, надрывным воем.
Поморщившись и возненавидев самого себя за проявление слабости, я закусил губу до крови. Сделал мерный, глубокий вдох и выдох, второй и следом третий, пытаясь совладать с вихрем эмоций, захлестнувших разум.
Она мне отказала?
Да.
Уверенно дала понять, что не вернётся. Ни секунды не сомневаясь в своём решении.
Демоны раздери, да как так-то? Это не может быть правдой!
Абсурдный, идиотский кошмар, который уйдёт с рассветом, и я открою глаза, вернувшись в привычную реальность.
Немигающий взгляд прикипел к спине Элизабет — такой хрупкой, изящной. Разум отказывался понимать, как она могла быть снулой, тихой и покорной во дворце? Занудной до зубовного скрежета! Унылой и скучной! Чьих острых зубов хватало лишь на перебранки с моей матерью.
А здесь, за столь короткое время стала дерзкой и сильной. Непокорной и горячей.
Словно та Элизабет и эта… Как она себя называет, Лиза?
Словно Элизабет и Лиза — две совершенно разные женщины.
Какое, к чёрту, “видеть тебя не могу?”.
Я никогда не слышал отказа!
Дамы из высшего света считали за честь получить от меня жалкую крупицу внимания. Сами прыгали в постель, отдавали всю себя, лишь бы доставить мне удовольствие, и не смели возражать, когда я, пресытившись, разрывал все связи.
Она мне нужна! Жизненно необходима! А я искренне не понимаю, чего ей надо?
Как вообще может быть такое, чтобы я стал ей не нужен? Бред сумасшедшего!
Однако я стою здесь, у забора, как идиот, и смотрю, как Элизабет порхает в классной комнате. Возится с метлой, машет тряпкой, как низкородная служанка. И при этом ещё улыбается и что-то напевает вполголоса.
Впитываю взглядом каждое движение той, кто посмела мне перечить. Впервые в жизни я не понимаю, что происходит.
Я же разорвал обряд, связи больше нет! Так какого хрена ей плевать на меня, а мне на неё нет? Что пошло не так?
Всю жизнь знал — всё под контролем. И вот только что я потерял этот самый контроль.
Не могу заставить себя развернуться и уйти.
Смотрю со стороны на то, как Элизабет любезничает с детьми. Как искренне им улыбается, гладит по голове и что-то весело говорит.
А ведь эта картина могла бы разворачиваться в нашем родовом гнезде. И на месте деревенского сопляка мог бы быть наш сын. И не один.
Меня буквально раздирает на части и без помощи зверя, от того, как хороша она сейчас.
Как притягивает взгляд, когда уверена, что я её не вижу.
Такая же яркая и живая, как в те дни, когда только попала в мой мир.
Зверь внутри одобрительно рычит.
— Здесь явно что-то не так, — не удержавшись, проговариваю вслух. — И я выясню, что происходит. Даже если для этого придётся на секунду забыть про гордость.
Я едва не бегом вернулся в дом Бишоп, куда ещё не прибыли бытовые маги. Достал из чемодана лист бумаги и карандаш, торопливо набрасывая строчки.
До прихода бригады едва не сошёл с ума, а когда на дороге показалась первая телега, сам вышел навстречу и обратился к бригадиру:
— Немедленно возвращайся в Антрим и отправь по адресу с пометкой “лично в руки”. Сделай это сам. Плачу тройную цену.
Мужик оказался толковым. Ни одного лишнего вопроса. Сунул сложенный вчетверо лист в нагрудный карман и кивнул:
— Сейчас же отправлюсь, Ваша Светлость. Назовите имя адресата?
— Мариэлла Бишоп.
Глава 53
Елизавета Грейчёва
Занятия в школе были для меня сродни терапии и немного помогли отвлечься от выходки бывшего мужа.
Однако я не раз ловила себя на том, что улыбка, адресованная ребятам, всё равно получалась слегка натянутой. А ведь дети тонко улавливают настроение и способны в два счёта распознать фальшь.
Не говоря уже о том, что пару раз пришлось просить Миру с Китом повторить заданные мне вопросы.
— Елизавета Викторовна, всё в порядке? — не удержался Генри, когда я в третий раз начала протирать тряпкой чистую доску.
— Да-да, всё хорошо, — кивнула, чувствуя одновременно и вину перед ребятами за рассеянность, и злость на Аррона, что сбил мне всё настроение своим возмутительным предложением.
Может, стоит действительно попросить у Вильгельма дать мне угол в школе для ночёвки? По крайней мере, по дороге в класс ко мне не пристанет ни один дракон и не испортит настроение.
По окончании уроков я отпустила ребят с небольшим домашним заданием и перевела взгляд на стопку потрёпанных тетрадей с сочинениями. Было интересно прочитать мнение ребят на тему школы, вдруг смогу воплотить в жизнь какие-то из их идей?
Но я сперва решила позаниматься с Тимменом, а после вернуться и сесть за проверку.
Не таскать же их туда-сюда? Оставлю в классе, а к Хелене пойду налегке.
У дома меня встретила и пропустила через мерцающую охранку Клара. Причём сеть сверкала и переливалась в солнечных лучах, как новогодняя гирлянда — яркая, плотная, звенящая от напряжения.
— Разве в дневное время нужны заклинания? — не на шутку удивилась я, но экономка лишь вздохнула и развела руками
— Ох, веришь или нет, сама в недоумении. Внезапно приехал лорд Соррэн-старший, отец Тиммена, а он почти никогда не покидает Антрим. Заперлись с Его Светлостью в кабинете и велели запустить всю охрану на максимум.
Ох, вот оно что!
Ладно, не моё дело.
Я невольно поёжилась, проходя сквозь гудящую стену, напомнившую работающий трансформатор, и, приветственно кивнув садовнику, поспешила к Тиму.
Мальчишка светился от радости. Шутка ли, папа сам приехал в Ларни! И по этой причине с большим трудом сосредотачивался на уроках.
Но мне удалось его отвлечь.
— Представь, что у тебя есть корзина с яблоками, — вдохновенно объясняла юному дракону математику, попутно раскладывая на столе карандаши. — В ней двадцать четыре яблока. Ты хочешь разложить их поровну в шесть коробок для друзей. Сколько яблок получит каждый?
Тиммен слегка нахмурился, сведя брови на переносице, и сосредоточенно посчитал на пальцах:
— Четыре!
— Правильно, — я с улыбкой похвалила мальчишку. — А теперь представь: у юного Алекса день рождения. Кондитер в лавке разрезал торт на двенадцать частей и отдал родителям именинника, а гостей пришло шестеро. Сколько кусков получит каждый?
Тим задумался, постукивая кончиком указательного пальца по столу:
— Два куска!
— Отлично! Видишь, деление — это просто справедливое распределение. Чтобы всем было поровну.
— А если что-то останется? — резонно заметил дракончик. — А если сюда зайдёт папа и принесёт нам с тобой три пирожных. Как мы разделим их поровну? Одно ведь останется.
— А вот это — тема будущих уроков, поскольку есть как минимум два варианта. Третьим пирожным мы можем угостить твоего дядю, а можем поделить его напополам. Понимаешь?
— Немного.