Но я больше не злюсь.
Марина может что угодно себе придумывать, на что угодно надеяться; этого я ей запретить не могу.
— Как Миша?
— Он сейчас отдыхает, — с досадой говорит Марина. — Заснул не так давно. Но он еще проснется перед сном. У нас процедуры, лекарство нужно будет выпить.
— Я подожду, — прохожу дальше.
— Поужинаем вместе? — раздается за спиной.
Я оборачиваюсь посреди гостиной, осматриваю Марину с ног до головы. Затем ближе к ней подхожу. Она шире распахивает глаза от такой неожиданности.
— Я не голоден.
Какой может быть аппетит? Сдохнуть хочется, если честно.
— Ну тогда может быть…
Не даю ей договорить. Резко притянув к себе Марину, я целую ее в губы.
Ты сама меня на это толкнула, Лиля. Сама.
Глава 26.
— Я так этого ждала! — оторвавшись от моих губ, восклицает Марина на эмоциях. — Я знала, что однажды ты…
— Давай без разговоров, — и тяну ее за руку в сторону ее спальни, в которой я никогда не был. Но я знаю, что она там.
Марина послушно следует за мной.
Оказавшись в комнате, я запираю дверь на случай, если сын проснется. Хотя вряд ли. Долго это не продлится. Я просто хочу, чтобы злость прошла.
Снимаю пиджак, бросаю его просто на пол и иду на нее. Больше не целую ее в губы. Это лишнее. Просто отвожу к кровати и толкаю на нее.
— А! — ахает она и руки раскидывает. Пухлые губы растягиваются в удовлетворенной улыбке. — Иди ко мне… — тянет она томно, привставая на локтях. — Давай я помогу тебе раздеться.
— Не надо, — и сам ремень расстегиваю.
— А может мы заберемся под одеяло? Или сделаем это в душе?..
— Нет, — опускаю колено на край кровати и бесцеремонно залезаю ей под шелковый халат, чтобы снять с нее белье. Она не возражает. Приподнимает ягодицы.
Она тянется для поцелуя, но я давлю ей ладонью в грудь, чтобы легла, и развожу ей колени в стороны, нависаю над ней, а она пальцами пытается быстро расстегнуть пуговицы на моей рубашке. Ее старательность малость раздражает. Она будто уже представляет себе, как мы будем жить долго и счастливо. Не будет этого.
— Поцелуй меня… Прошу… — глаза закрывает и ждет.
Я тоже глаза закрываю. И теперь вместо темноты вижу лицо Лили. В нем нет эмоции. Отсутствующий взгляд. Она так же лежит, как Марина сейчас передо мной. Вместо нее будто.
Распахиваю глаза и вижу снова Марину.
Холод мгновенно окатывает меня волной. Головой встряхиваю.
Отталкиваюсь ладонями от кровати и резко встаю. Застегиваю штаны, ремень, пуговицы на рубашке тоже. Все очень быстро.
— Что с тобой? — спрашивает Марина, а я медленно расхаживаю из стороны в сторону, пытаясь прийти в себя. — Костя?..
— Ничего.
— Ты что… не хочешь меня?
Не хочу!
Образ Лили перед глазами не просто так возник.
Такое уже было. Именно тогда — перед моей первой изменой.
Только я тогда это проигнорировал.
Как и во второй раз.
И если за первый раз я не полностью признаю свою вину, то во второй раз я точно виноват на все сто процентов.
И сейчас…
Да, я зол на Лилю. А еще думаю постоянно о том, что у нее с тем мужиком. Это сносит крышу. Но я ведь точно не знаю, что происходит. И мне надо успокоиться. И уж точно не лезть в это болото снова. Секс с Мариной приносит лишь мимолетное удовольствие.
— Я пойду в комнату к сыну, — поднимаю пиджак с пола. — Я тихо. Обещаю. Ненадолго. Потом домой.
— Костя! — она резко подрывается с постели и ко мне бежит. Возникает перед дверью, прижимается к ней спиной. — Не уходи, прошу…
— Отойди, Марин.
— Ты сам это начал. А теперь отталкиваешь. Снова!
— Больше этого не повторится.
— У тебя что-то случилось? Расскажи мне.
— Нечего рассказывать. Ты и так знаешь, что случилось. Ничего нового.
— И сколько можно из-за этого страдать? Наш сын, кстати, тоже очень страдает. Тебе его не жалко? — всхлипывает Марина. — Он чувствует, что у него не семья, а черт знает что…
— Я все делаю для сына. Все, что могу.
— Неправда. Ты зациклился на этой Лиле как ненормальный, хотя совсем рядом женщина, которая тебя ждет много лет. Когда ты очнешься?
— Я к сыну.
Лилия
— Приехали, — говорит Матвей, снимая с меня шлем.
Мы на подземной парковке.
— Супер…
— Ну идем, — берет за руку и ведет в сторону лифта, по которому мы поднимаемся на одиннадцатый этаж.
Мне любопытно, но сердце так стучит...
Я так спонтанно согласилась поехать к нему в гости.
Просто я на секунду представила другой сценарий: Как в отель возвращаюсь, а потом не могу уснуть до двух ночи.
Так тоскливо стало от этих перспектив, что решение не заставило себя ждать.
Тем более Матвей внушает доверие. Я его не опасаюсь.
— Прошу.
— Так, значит, ты тут живешь… — осматриваюсь в небольшой, но стильной прихожей.
— Я тут, а отец с мачехой несколькими этажами выше, — накрывает мои плечи руками, помогает снять куртку.
— Интересно… В одном доме живете.
— Отец купил эту квартиру. Она не моя. Я тут живу, потому что очень близко до клиники.
— М-м…
— Идем.
Матвей приводит меня в гостиную. Тут такой минимализм. Приятно глазу. Ничего лишнего.
— Мило у тебя, — обнимаю плечи руками и вышагиваю тут. — Значит, ты тут живешь один?
— Один, — отчего-то усмехается, подходя ближе. — Я вообще-то тут редко бываю. На выходные я обычно уезжаю не кемпинг за город. А в будни целыми днями в клинике зависаю.
— У тебя завтра, наверное, полно дел.
У меня тоже. В одиннадцать встреча с адвокатом. Нужно будет много обсудить. Это война быстро не закончится.
— В восемь утра поеду в клинику. У меня запланированная операция, — подходит еще ближе. — Но весь оставшийся вечер и ночь — я только твой.
Глава 27.
— Ты думаешь, я останусь на ночь? — спрашиваю я с довольно-таки серьезным видом.
Ясное дело, что он на это рассчитывает.
Но я пока не уверена, что стоит торопить события.
— Если только захочешь.
Ох, подлец, располагает к себе.
Он может и нахальный слегка, но все же джентльмен. Это видно во всем. Хотя, первое впечатление было не очень... Впрочем, есть же и второе впечатление.
— Хорошо… Посмотрим.
— Хочешь что-нибудь выпить?
Почему бы и нет.
— И что ты предложишь даме?..
— Есть кое-что.
— Заинтригована. Доверюсь твоему вкусу.
— Тогда располагайся и жди.
Матвей уходит куда-то, а я продолжаю изучать его гостиную. Тут широкая полка стоит с книгами. Пылью книги не покрыты. Будто еще сегодня утром была влажная уборка. А книги-то какие... Классика. Фантастика. Хорошие книги. Некоторые из них я читала. О некоторых только слышала и хотела бы прочесть. Много научной литературы.
— Изучаешь? — слышу я за спиной.
— Да… — оборачиваюсь и вижу Матвея с двумя бокалами красного в руках. — Они твои? — про книги интересуюсь.
— Половина где-то. Остальное отца. Он раньше здесь жил. Это, кстати, тоже из его запасов, — подает мне бокал. — Но я пробовал. Так что тебе должно понравиться.
Я делаю глоток из бокала и приятно удивляюсь вкусу.
— М-м… — и снова поворачиваюсь к полке. — Эту ты читал?
— Читал. А ты?
— Я тоже.
Прохожу вдоль полки и, наконец, приземлюсь на диван. Делаю еще глоток.
Когда он присаживается рядом, спрашиваю:
— Что у тебя завтра за операция с утра?
— Ну, не хотелось бы обсуждать с тобой мою работу на романтическом свидании, но раз ты спрашиваешь… Желчный пузырь буду удалять. Холецистэктомию делать.
— Сложное дело…
— Да не особо. Пациент быстро вернется к привычной жизни.
— Много у тебя завтра операций?
— Три. А что, — подсаживается ближе, — хочешь знать, когда я завтра закончу?
— Нет… — ухмыляюсь. — Завтра у меня полно дел. Например: встреча с адвокатом.
— Во сколько?
— В одиннадцать. Но перед этим надо в магазин.
— Я тебя отвезу завтра утром.
— Разве я сказала, что останусь у тебя на ночь? Я пока этого не говорила, — делаю еще глоток и ставлю бокал на столик. Мне достаточно.
Матвей тут же делает то же самое, а после сразу атакует мои губы поцелуем. Он умеет это делать, когда меньше всего этого жду. Больше не стал ждать и минуты. Ему нужно убедить меня остаться.
Я не сопротивляюсь. Я просто не могу сопротивляться. В эту минуту мне так хорошо, как мне не было во все эти шесть лет лжи. И даже те моменты, в которые я была счастлива — были приправлены ложью. А серьезных извинений я не услышала и не услышу.
Сейчас нет лжи. Только чистая симпатия. Ни о какой любви в будущем, конечно, и речи быть не может. Просто я встретила его тогда, когда мне он очень нужен.
Константин
— Как ты себя чувствуешь, Миш? Тебе лучше? Температура есть? — трогаю лоб сына.
Только я зашел к нему в комнату, так он проснулся. Я его не будил. Зашел абсолютно бесшумно.
— Хорошо…
— Так, температуры уже нет.
— Я устал лежать, пап.
— Ну, скоро ты совсем поправишься. Будешь бегать. На улицу выходить.
— А можно мне у тебя выздоравливать? Дома.
— У меня?..
— Мама мне говорила, что с тобой жила тетя, но теперь она с тобой не живет, — сообщает мне Миша.
Черт, Марина.
— Что еще тебе мама говорила?..
— Что из-за этой тети мы не можем жить все вместе, — говорит сын, опуская свои грустные глазки. — Она злая, да?
— Она не злая. Тетя Лиля очень добрая. Мама тебе все неправильно сказала.
Сын кивает, но глазки все такие же грустные.
Он скучает по мне.
Материальная забота — это, конечно, хорошо. Но ведь я не спонсор какой-то, а отец. Родной отец. Он мой единственный ребенок. И возможно навсегда останется единственным.
В голову приходит мысль, которая еще никогда не приходила.
Хотя все же я представлял, как однажды просто привожу Мишу к нам домой и все рассказываю Лиле. Мне казалось, что так будет проще всего. Я ее оглушу этим всем, а затем объясню, и она поймет.