Матвей окружил меня заботой, вниманием, чего я давно не получала. Забота и внимание моего мужа все это время утекала в другое место. А мне доставался усталый муж, который требовал ужин и массаж. При этом врал каждый день. Вот чего я ему прежде всего не прощу.
— Что, пойдем на улицу?
— Ага, подышим свежим воздухом.
— Не забудь толстовку надеть. Простудишься.
Накидываю ее лишь сверху и выхожу следом за ним из палатки.
Уже совсем темно, но повсюду огни не так уж далеко. Это не глухое место. Но воздух здесь невероятный. И комаров нет.
Поставив большой фонарь на траву, Матвей раскладывает два стула.
— Прошу вас, — берет мою руку и предлагает с его помощью сесть.
Закинув ногу на ногу, я наблюдаю за молодым мужчиной: как он сооружает небольшой костер, который моментально разжигает.
— Не холодно тебе?
— Нет. Все прекрасно, — запрокидываю голову, чтобы на него взглянуть.
— Сейчас будет еще прекраснее. Вернусь через пару минут, — уходит обратно в палатку, а возвращается с двумя наполненными фужерами. Подает мне один.
— Ой, спасибо…
Сам садится рядом и протягивает мне свой бокал. Раздается звон хрусталя, и мы делаем по глотку, не отводя взглядов друг с друга.
— М-м. Это то самое…
— Ты сказала, что тебе очень понравилось.
— Понравилось, — делаю еще глоток.
— Как прошла сегодня встреча с адвокатом?
Как быстро мы перешли к реальному.
— Да нормально… — отвечаю уклончиво. — Все это небыстро. Мой муж человек непростой, так что…
— Странно…
— Что, странно?
— Почему он так упорствует. После всего, что сделал.
— Ты бы, значит, поступил иначе? — с ноткой недоверия.
— Во-первых, я бы так не поступил. Но если предположить… Да, я бы сделал так, как ты решила бы.
— То есть отпустил бы?
— А как бы я тебе в глаза после всего этого смотрел бы? Я бы не смог. Он бы и сам это понял, согласись ты дать ему шанс. Ничего бы не получилось. Я такое уже видел.
— Где?
— Пример моих родителей у меня перед глазами. Отец постоянно изменял матери, несмотря на то, что она была существенно моложе его. Она прощала его. Но я видел ее грустные глаза. Она постоянно думала о его предательстве. Отец психовал. Он не хотел понимать ее. Он предпочел бы удалить ее память, как опухоль. Но такого он не мог. Сейчас с мачехой он успокоился. Старый уже. Не тот возраст. Я к тому, что… никакое время не лечит предательство. Это навсегда. Ну, это мое мнение.
— Я с тобой согласна. Я не представляю, что смогла бы простить его даже через десять лет.
— Ты и не обязана. Заставлять себя бесполезно.
— Но ты не знаешь моего мужа… — перевожу взгляд на огонь. — Он пойдет на все, чтобы было по его.
— Но теперь у тебя есть я.
— Ты? — на него смотрю.
— Только попроси — и я помогу.
Константин
— Я сказал тебе не приходить или нет? — открываю дверь перед Мариной.
— Я не могу без сына, — переступает порог, смотря на меня словно бедная овечка. — Это ты все эти годы лишь заезжал, а потом бежал к жене. Я с сыном не расстаюсь никогда. Где он?
— В гостиной. И не вздумай ему говорить, что забираешь его. Он останется тут на ночь. Я ему обещал.
— Да не собираюсь я ничего ему такого говорить. Мне бы только увидеть его. Я привезла ему ужин и сироп от боли в горле. Можно я пройду?
— Можно, — вздыхаю.
— Подержи, — пакет мне дает и снимает босоножки. — Там такой ветер начался, ух… Дождь, кажется будет. Хотя по прогнозу ничего такого. Куда идти?
— Туда и сразу направо.
Иду следом за ней с пакетом в руке.
Она медлительная, потому что осматривается.
— У вас тут очень даже… мило.
— Направо поворачивай, — раздраженно.
Миша сидит со своими новыми игрушками на диване перед телевизором.
— Сынок, привет!
— Мама!
— Привет, дорогой! — Марина подсаживается к сыну и обнимает его. — Ну-ка, — целует в лоб. — Температуры нет. Замечательно. Я привезла твой любимый вишневый сироп. А еще рыбные котлетки и сделала твои любимые трубочки.
— Со сгущенкой?! — сколько восторга у сына.
— Ну конечно.
— Хочу-хочу!
— Папа, — на меня оглядывается Марина, — а ты не мог бы организовать нам чаю? Видишь, мы трубочки хотим, — гладит сына по голове.
Глава 34.
Лилия
Я так расслабилась.
Хотя выпила всего один бокальчик. Но большой такой.
Мне хорошо. Тело расслаблено.
С Матвеем очень комфортно. Рядом с ним я чувствую себя хоть кому-то нужной.
— Еще?
— Нет, мне хватит, — ставлю пустой бокал на землю.
— Надеюсь, ты восприняла меня всерьез?
— В каком смысле?..
— Насчет помощи. Если тебе понадобится помощь, то ты мне скажи.
— Ты извини, но… — улыбаюсь. — Чем ты можешь мне помочь? Да и не касается это тебя. Тебе вообще не стоит в это вмешиваться.
— Тебе решать. Я не настаиваю. Просто хочу, чтобы ты знала, что можешь на меня рассчитывать. И я бы что-нибудь придумал. Я всегда что-нибудь придумываю. Ты бы удивилась...
И я ему верю. Он парень с сюрпризами.
Улыбнувшись Матвею, я решаю ничего ему не отвечать. Мало ли, может так оно и будет. Может, мне и правда понадобится его помощь. Ведь когда Костя окончательно поймет, что все, то он так просто меня не оставит в покое. Надо быть готовой к этому. Я ведь совсем одна.
— Ты был прав… Я много раз бывала на отдыхе. Но это совсем другое. Такого удовольствия я еще не получала.
Еще многое зависит и от того, с кем ты находишься.
— Когда станет теплее, то можно будет поехать к озеру. Будем купаться.
Как мило, что он планирует уже следующую поездку.
А я, наверное, соглашусь.
Мне не повредит этот короткий роман. Пойдет на пользу после всего случившегося.
Я не верю в случайности в этой жизни. Он не просто так вошел в мою жизнь. Так и измена Кости в грязном туалете была не ошибкой. Он этого хотел. Она этого хотела. Получился ребенок. А ребенок — не ошибка.
— Я плохо плаваю, но почему бы и нет?
— Я не дам тебе утонуть.
Запрокидываю голову и полной грудью вдыхаю свежий воздух.
Еще некоторое время мы с Матвеем общаемся на нейтральные темы, смотря на то как костер догорает.
— Становится холоднее… — подмечает он.
— Да, — соглашаюсь.
— Идем внутрь. Там все еще очень тепло. Я подброшу еще.
— Давай.
Матвей встает первым и подает мне руку, чтобы помочь встать. Когда я оказываюсь на ногах наши взгляды пересекаются, это длится какое-то время, а потом он произносит:
— Иди внутрь. Я скоро приду.
— Хорошо… — и удаляюсь обратно в палатку, в которой еще очень тепло. Сбрасываю толстовку с плеч, кладу ее на надувной диван и беру свою сумочку, чтобы достать телефон, который выключила. Использую темный экран как зеркало. Мда, красавица. Все волосы спутались. Поправляю их и убираю телефон обратно в сумку. Начинаю расхаживать по палатке, ожидая его прихода.
Признаться, я немного нервничаю.
Но все же… я решилась.
Я этого хочу. Еще тогда хотела, но почему-то... Я тогда почему-то о муже думала. Больше не думаю.
Когда Матвей возвращается в палатку, сдерживаться, что ему, что мне — становится уже невыносимо. Разумеется, он делает первый шаг, даже не спрашивая, словно точно зная, что я чувствую в эту минуту, чего хочу... Я ему отвечаю, и останавливать его на этот раз не собираюсь.
Константин
— Ну как тебе трубочки? — спрашивает Марина сына.
— Вкусные!
Мы на кухне. За столом сидим.
Чувствую себя крайне неуютно.
Это ведь наша с Лилей квартира. А теперь тут они…
Признаю, плохой была идеей привозить сына сюда. Тогда бы тут и Марины не было.
Я уже знаю, что будет дальше.
Сын не захочет, чтобы мать уезжала. Придется оставить Марину здесь на ночь.
Но я завтра же утром перед работой увезу их домой.
Есть и хорошие новости: в нашем доме уже послезавтра закончится ремонт. Полностью. Лиля точно туда поедет. Она ведь претендует на него после развода, которого не будет. Она мне еще в тот день сказала, что собирается там жить.
— А тебе как? Костя?.. — достает меня Марина со своими трубочками.
— А я разве их пробовал? — сердито смотрю на нее. — Тебе не пора?
— Куда? — непонимающе хлопает пушистыми ресницами. — Я к сыну приехала вот только. И хочу с ним остаться. Миш, ты хочешь, чтобы мама уехала?
Наглая стерва.
Ну ладно.
Только ничего ты от этого не выиграешь.
Обрублю ей в половину содержание — запоет по-другому.
— Нет, не хочу. Папа, пусть мама останется.
— Пусть, — киваю. — Будете спать с самой во второй спальне, — и поднимаюсь из-за стола. — Пойдем, покажу тебе комнату, пока Миша допивает чай.
Марина с радостной миной подскакивает с места и следует за мной.
— Спасибо, что разрешил остаться, — щебечет у меня за спиной.
Набравшись терпения, я молчу, а когда входим в полупустую комнату, в которой есть только самое необходимое, я хватаю дрянь за шею и приставляю к спине.
— Ты ни черта не поняла! Откуда столько смелости в тебе? Ты что, реально хочешь без сына остаться? Кто тебе дал тебе эту уверенность, что тебе все с рук сойдет, м? Мать, может, моя? Ну, отвечай!
— Больно! Ты меня задушишь!
— Не трепыхайся! — еще сильнее сжимаю ее тонкую шею. — На вопросы отвечай.
— Да… да… Твоя мама меня поддерживает. Она посоветовала приехать, быть рядом. Но я все это ради нас, ради нашей семьи…
— Ты тупая?! Какая семья?! Где ты ее увидела? Ее нет и быть не может!
— А Миша кто тебе?
— Хватит использовать ребенка! Ты правда думаешь, что я на тебе женюсь?! Я разводиться не собираюсь!
— Ладно, ладно… Только не делай мне больно… Синяки будут...
Я отпускаю ее и отхожу подальше, чувствуя, что нужно остыть, а иначе я ее точно прикончу прямо тут.
— Ляжешь с ребенком здесь, — говорю как будет. — Завтра утром я отвезу вас домой. Ты дальше продолжишь заботиться о сыне и больше не станешь приносить мне проблем. Больше я просить не буду. Я просто сделаю.