— Вера, — позвал меня знакомый голос сзади.
Я не обернулась, а просто зашагала вперёд. Михаил догнал меня.
— Вера… и что теперь? Может, всё-таки… у нас есть шанс?
Я повернулась, глядя прямо ему в лицо.
— Шанс? Ты о чём ? Мы что, были на разных заседаниях?
Он пожал плечами.
— Штамп это только штамп. Может, нам всё таки стоит попробовать поговорить… Всё ещё можно восстановить. Если ты…
— Нет, — перебила я. — Нет. Это не возможно, никогда!
— Ты просто злишься, — спокойно ответил он. — Мы столько прошли. Неужели ты хочешь…
— Нам нечего обсуждать. — прервала я его.
Я услышала, как притормозило свободное такси, и сразу подняла руку.
— Подожди, — Михаил сделал шаг за мной. — Мне тоже в галерею. Можем доехать вместе?
— Нет, — я резко обернулась. — Нет, Михаил. Я буду ездить в чёртовом такси без тебя. Я имею на это полное право.
Водитель, седой мужчина в очках, опустил стекло и наклонился к нам:
— У вас всё в порядке?
— Всё отлично, — ответила я. — Один пассажир. Мужчина подождёт следующую машину.
Михаил не стал спорить. Я села в машину, назвав водителю адрес галереи.
Такси тронулось, и я смотрела, как Михаил остаётся на тротуаре, постепенно уменьшаясь в зеркале, пока его фигура не исчезла за поворотом.
Глава 25
Я смотрела в окно, не вникая в проплывающий за стеклом пейзаж. Михаил, разумеется, устроил представление. Но не сработало. Нас развели.
Осталось заседание по разделу имущества. И отдельный суд — из-за картин.
Я вздохнула и нащупала в сумке телефон. Он был выключен всё утро.
Экран мигнул, оживая. Три пропущенных. Два — от Юли. Один — от Артёма.
Но я первым делом открыла мессенджер и написала Лене:
«Нас развели. Ура.»
Ответ пришёл почти сразу:
«Ура!»
«Ты как?» — набрала я.
«Совсем разболелась», — коротко ответила Лена.
Телефон зазвонил в руке. На экране высветилось имя Юли.
— Где тебя носит?! — в Юлином голосе слышались нотки истерики. — Артём с утра на взводе! Тебя потеряли! Ты где, Вера?
— Я почти на месте. Зам Артёма был предупреждён, — отозвалась я спокойно. — А я была занята.
— Занята? — Юля почти взвыла. — Он с утра уехал!
— Кто?
— Да этот же… зам! Бутусов! Сказал, летит в типографию. Ну он и не нужен был. А тут...
— Что случилось?
— К нам приехал спонсор спонсоров и начальник начальников. Не знаю, кто он точно. Нестеров. — Голос Юли слегка дрогнул.
— И? Кто такой этот Нестеров? Что он делает?
— Прямо сейчас ходит по залам. Смотрит. Попросил кофе. Ждёт тебя.
Юля понизила голос:
— Артём уже оборвал телефон. Сказал, если ты не появишься в ближайшие пятнадцать минут — уволит.
Я фыркнула.
— Прекрасный стиль управления. И зачем я этому начальнику начальников?
— Ну вот приедешь он тебе расскажет. Или позвони Артёму. — Юля выдохнула.
— Ну, хорошо. Я уже подъезжаю. Только нужно на минуту заглянуть к себе.
— Увидимся.
Такси остановилось возле галереи, я расплатилась, поблагодарила водителя и вышла.
В кабинете, сняв пальто, я вытащила из гардероба кожаные лодочки на высоком каблуке и села на край диванчика, чтобы переобуться. После перезвонила Артёму. Он ответил почти сразу и голос звенел от гнева:
— Вера! Где ты была?! Это непозволительно…
— Артём, — перебила я спокойно, — пожалуйста, не позволяй себе такого тона. Я предупредила Бутусова. Если он уехал и сейчас недоступен — это не моя вина. Я была занята.
— Чем? — его тон стал спокойнее.
— Я была в суде.
— По поводу… развода?
— Артём, прости, но… я не обсуждаю личные дела с начальством. Лучше скажи: кто такой этот Нестеров? И как мне с ним общаться? Что он вообще хочет?
Артём помедлил.
— Лев Анатольевич Нестеров. У него сеть строительных холдингов, доли в банках, а ещё — одна из крупнейших частных коллекций в России. Теоретически, он может купить всю нашу выставку. И галерею. И улицу, на которой она стоит. И весь этот район.
— А чем я могу ему помочь? — пробормотала я.
— Он всегда смотрит выставки первым. Обычно появляется накануне открытия, когда всё готово. Сейчас он немного поспешил. Просто… покажи ему всё. Расскажи о художниках. Если ему что-то понравится — он потом свяжется со мной. Главное — не мешай ему, и не пытайся ничего навязать.
— Поняла. — Я отключилась, не дожидаясь пока он попрощается.
Почему-то я представляла Нестерова толстым, с пухлым лицом, в очках с золотой оправе и тяжёлом пальто. Таким, от кого пахнет сигарами и влиянием.
В большом зале Юля почти бегом направилась ко мне навстречу.
— Вера! Этот… — она понизила голос и сделала широкие глаза, — большой босс в малом зале.
Что такое не везёт и как с этим бороться...
— И на сколько большой этот босс? Он там… поместился? — деланно улыбнулась я.
Юля только указала в направлении малого зала.
У входа стояли двое из сопровождения нашего неожиданного гостя.
Войдя в зал я сразу поняла, на сколько не соответствовало моё представление реальности. На низком кожаном диване, в полоборота, сидел мужчина и разговаривал по телефону.
Нестеров оказался высоким, подтянутым, с благородной сединой в висках и уверенной, неспешной манерой держаться. Он повернулся, когда услышал шаги, завершил разговор, убрал телефон во внутренний карман, и встал мне на встречу.
— Доброе утро, — сказала я. — Извините, что вам пришлось ждать. Я куратор выставки, Вера.
Он слегка улыбнулся, и в уголках его глаз легли мягкие морщинки.
— Если бы я знал, какой у Артёма куратор… — сказал он негромко. Его голос был низким и бархатным. Я был бы готов ждать и весь день.
Я вежливо улыбнулась.
— Вы много успели посмотреть? — сказала я.
— Почти всё. В большом зале меня заинтересовали две работы Хольца... — сказал он, рассматривая большое полотно в тёплых оттенках. — И все картины в этом зале. Великолепная телесность. Такая чувственность в каждом штрихе. Я чувствую от полотен запах кожи...и тепло ладоней… — Он на секунду замолчал. — Мне сказали, автор — Михаил Сухов? Раньше не видел его работ, в живую лишь слышал.
Он медленно и молча обошёл полотна, останавливаясь перед каждым.
Я следовала за ним, едва удерживаясь от того, чтобы не прикрыть лицо руками. Он же видит меня. Он же узнает…
— Доброе утро, — в малый зал, уже без пальто, в тёмной водолазке и пиджаке, с двумя одноразовыми стаканами кофе в руках, зашёл Михаил. За ним — Юля, с собственным кофе, нервно мнущая крышку пальцами.
Михаил подошёл ближе, широко улыбаясь.
— Художник — я, — сказал он чуть театрально. — Буду рад ответить на любые вопросы.
Нестеров кивнул, окинув Михаила цепким взглядом.
— Вера, твой кофе. — Михаил протянул мне стакан. — Извините, — обратился он к Нестерову. — Я не расчитывал на ещё одного человека, но если вы хотите…
— Нет-нет, — мягко перебил его тот. — Не переживайте. Юля уже угостила меня кофе.
Михаил кивнул.
— Что ж. Тогда позвольте рассказать вам о картинах. Эта серия… «Муза» — она…
— Давай позволим искусству говорить самому за себя, — снова перебил его Нестеров. Голос у него был спокойный, но не допускающий возражений. — И, если вы не против, я бы попросил всех покинуть зал.
Юля первой кивнула и направилась к выходу. Михаил пожал плечами и пошёл за ней. Я так же направилась к выходу, но Нестеров остановил меня:
— Вера, будьте добры, останьтесь.
— А что вы скажете? — спросил он негромко, когда я подошла и встала с ним рядом. — Они же идеальны. Это идеальная живопись.
Я не стала ничего говорить.
Он долго и молча бродил по залу. Затем оглянулся и посмотрел на меня:
— Где этот болтун? — спросил он с лёгкой иронией. — Художник. Пригласите его, пожалуйста.
— Конечно. – я улыбнулась.
— И, Вера, я рад знакомству.
— Я тоже рада.
Я вышла в большой зал, где Михаил с Юлей разговаривали с Павлом у одной из центральных работ.
— Михаил, тебя просят вернуться, — сказала я.
Он усмехнулся:
— Таких деловых я давно не видел. Ну и птица.
Бросил стакан в мусорку и направился в малый зал.
— Ну и утро, — сказала Юля, так же кидая стаканчик в мусорку. — Как суд?
Я отпила свой кофе, который успел остыть и посмотрела на неё.
— Я в разводе.
— Поздравляю, — улыбнулась Юля и тут же добавила, — Про Артёма даже не спрашиваю. С утра был злее цепного пса — значит, вы с ним ещё не помирились.
Я покачала головой:
— Чтобы мириться, нужно поссориться. А у нас не понятно что.
— Ну и чёрт с ними, — отрезала она. — Ты понимаешь, что мы почти закончили? Остались мелочи — и можно запускать людей.
Я кивнула:
— Даже не верится.
Глава 26
— Слушай, у тебя есть пять минут? — Юля задумчиво посмотрела на меня. — Мне кажется, мы не так выставили свет на картине Хольца. Хочу поправить. Присоединишься?
— Конечно, — кивнула я, следуя за ней к нужной картине.
Юля взобралась на стремянку и переставила один софит, направленный на картину, потом второй. Она спрыгнула, отошла на пару шагов, оценивающе глядя на проделанную работу.
— Вот. Видишь? Появилась глубина, которой раньше не было.
Я кивнула. Так картина и правда выглядела намного выгоднее.
Из малого зала вышел Михаил. Он буквально сиял. За ним следовал Лев Анатольевич — сдержанный и сосредоточенный, сопровождаемый двумя, чьи лица так и не выражали никаких эмоций.