— Что ты хочешь услышать, повторно задавая этот вопрос?! — Я резко встала и сложила руки на груди. — Этот человек… Он влюбил меня в себя, когда я училась. Я была девочкой. Отличницей, наивной. Он знал, как это работает. Я думала, он — мой мир. А он… Он предавал меня всё это время. Может быть, с самого начала. Я никогда бы не узнала. Потому что я доверяла. Потому что у меня не было причин сомневаться. А сейчас я презираю его.
— А что ты чувствуешь ко мне? — Его голос стал тише, но не менее настойчивым.
— Я не хочу снова быть той девочкой, которую обманули. Я не хочу иметь дело с мужчиной, который исчезает, когда мне плохо. Я не хочу…
Он подошёл ближе. Я сделала шаг назад. Он сделал шаг вперёд.
— Не убегай, — сказал он, мягко беря меня за плечи. — Просто подожди. Я не буду обещать тебе что-то, я просто буду рядом. Каждый день. И ты решишь сама, можно ли мне доверять.
Я попыталась возразить, но он продолжил:
— Я никогда не позволю себе говорить с тобой так, как тогда. Никогда.
В дверь стукнули — один короткий удар, и Павел буквально влетел внутрь. А я думала, что к этому времени все уже точно уехали по домам.
— Ай, извините… — Он широко улыбнулся. — Я… просто показать хотел, Вера, там макет, мы закончили …
За ним следом вошёл Михаил...
Глава 28
— Вся команда, кажется, решила заночевать в галерее , — продолжил Павел весело. Взгляд Михаила скользнул по мне, по Артёму, по еде на столе. Губы его едва заметно дёрнулись.
— Я думала, все уже разошлись, — спокойно ответила я, подходя к столу.
— Почти, — оживлённо отозвался Павел. Он был в хорошем настроении. — Макет готов, малый зал перекроили. Спасибо Михаилу, он задержался и мы Юлей всё быстро согласовали.
— Хорошо. Сейчас посмотрю, — кивнула я, но с места не сдвинулась.
— Ты лучше поужинай, — Павел усмехнулся, кивнув на ужин. — Мне сюда вот еду никто не принёс. Я поеду. А ты потом посмотришь.
— Думаю, так и сделаю. Хотя… если с художником всё согласовано — я могу и воздержаться.
— Ты всё же посмотри, — попросил Павел. — Ладно, всем спокойной ночи.
Он повернулся к Михаилу:
— Ты идёшь?
— Нет, — отозвался тот небрежно. — У меня тут ещё одно маленькое дело.
Павел пожал плечами:
— Как хочешь. Всё, всем пока.
Дверь за Павлом закрылась.
Михаил медленно осмотрел кабинет.
— У вас тут… уютно, — сказал он с лёгкой, скользкой усмешкой. — Прямо… интимная атмосфера. Это из-за него ты не дала мне второго шанса?
Я перевела взгляд на Артёма — он не шелохнулся. Я посмотрела на Михаила:
— Моя личная жизнь тебя не касается.
— Конечно, не касается, — протянул он, подходя ближе. — Просто странно. Только мы расстались — и ты сразу с другим? Не терпится прыгнуть в новую койку?
— Михаил, — в голосе Артёма звенела сталь.
— Да ладно тебе, — усмехнулся Михаил, облокотившись на спинку кресла, как будто мы были в баре, а не в моём кабинете. — Я же был у неё. После той ночи, когда мы смотрели картины. Ты же сам дал мне её новый адрес. Тебе нормально - женщина б.у.?
— Не надо врать, — раздражённо сказала я.
— Михаил, тебе пора уходить, — тихо, но очень чётко произнёс Артём, подходя ближе к Михаилу. В его голосе звучало холодное предупреждение. — Сам выйдешь или тебе помочь?
Михаил повернулся к нему и, вероятно, хотел сказать ещё что-то — уколоть, задеть, — но, кажется, почувствовал: дальше нельзя.
— Ладно, — бросил он, делая шаг назад. — Не буду мешать вашему милому позднему ужину.
Он дошёл до двери, не оглядываясь. Но уже на пороге остановился.
— Ты зря думаешь, Вера, что он лучше меня.
Когда за Михаилом захлопнулась дверь, я опустилась в своё кресло, чувствуя себя совершенно обессиленной..
— Аппетит пропал, — выдохнула я, потрогав контайнер с пастой – остыть она ещё не успела.
— А всё-таки поесть нужно, — сказал Артём.
Он подошёл, сел и протянул мне один из стаканчиков с вином. Я сделала глоток — терпкий, сладковатыйй вкус— и принялась за еду.
— Ну вот, — сказал он, когда мы оба отложили приборы . — Теперь можно договорить.
Я встала, собрала в пакет контейнеры, аккуратно выкинула его в мусор, вытерла руки салфеткой.
— Артём, прости. Но сегодня я уже не в состоянии обсуждать ничего. Даже если завтра рухнет мир, и наш разговор — единственный шанс его удержать… И мне всё кажется, это запоздавший разговор. Вместо того чтобы просто поговорить со мной сразу, ты устроил целое представление с публичной поркой. И мне это… совершенно не понравилось.
— Я понимаю, — сказал он тихо. — Абсолютно. Я был дураком и мудаком. И сделаю всё, чтобы ты поверила — я не такой.
Я всматривалась в него, ища ответ — не обманулась ли я тогда? Не придумала ли сама себе? Осталось ли во мне хоть что-то к нему, или я теперь всегда буду настороже, в ожидании следующего недопонимания?
— Я могла бы и сама сказать тебе, что замужем, — проговорила я тихо и посмотрела на часы. Девять вечера. Заседание было в десять утра. — Уже почти одиннадцать часов, как я официально свободна. А по сути… я свободна уже четыре года. Ты дал мне понять, что я ничем не отличаюсь от других. Если ты просто хотел меня — что ж. Я Очень рада, что мы не поторопились.
Он отвёл взгляд, потом снова посмотрел на меня.
— Я сожалею. О каждом слове, сказанном сгоряча. О каждом неверном шаге. Ты мне нравишься, Вера. Не только потому, что ты красивая. А ты очень, очень красивая. И в тебе есть что-то… необъяснимое. Что-то, что не отпускает меня.
Он вздохнул и усмехнулся.
— В воскресенье я был готов сорваться и бежать за тобой. Но потом появился Михаил, со своей ухмылкой и «Я лучше знаю, как успокоить свою жену». И я… сорвался.
Я устало улыбнулась.
— Хорошо, — произнёс Артём после короткой паузы. — Поехали. Я отвезу тебя домой.
Я едва успела открыть рот, чтобы возразить, как он перебил:
— Я настаиваю.
Не дожидаясь ответа, он поднялся и направился к выходу. Я молча вздохнула, надела пальто, замоталась шарфом, натянула перчатки — и вышла из кабинета.
На улице было очень морозно. Воздух был плотным и снег хрустел под подошвами. У входа в галерею, в резком свете фонаря, стоял Михаил. Курил, в расстёгнутом пальто, будто демонстративно наплевав на холод.
Мы прошли мимо него и сели такси. Я потёрла успевшие озябнуть даже спрятанные в перчатках руки.
— Завтра нужно ехать в мастерскую Михаила, — сказала я, глядя сквозь мутное окно. — Посмотреть картины лично. Всё согласовано, но никто из нас их вживую не видел. Это… непрофессионально. Так нельзя.
— Согласен, — кивнул Артём. — Только мне бы не хотелось, чтобы ты ехала туда одна.
Я пожала плечами.
— Это работа. И я справлюсь. Тем более, я планировала взять с собой Юлю или Павла. А если ты захочешь — можешь так же присоединиться. Михаил поставил условие: картины не возить. Говорит, уже перевозил, и они портятся.
— У вас завтра пресса, — напомнил Артём. — Если всё пойдёт по графику, вы освободитесь к четырём–пяти.
— Точно не раньше, — сказала я. — и поедем после.
— У меня встреча в три. Освобожусь, наверное, не раньше пяти. Я позвоню. Или поедем вместе из галереи, или встретимся уже там. Я бы тоже посмотрел на картины, прежде чем везти их в галерею.
— Отлично, — согласилась я.
Машина свернула в мой двор. Я открыла дверь, вышла из такси, и снег снова заскрипел под каблуками. Артём вышел следом. Мы прошли несколько шагов до крыльца в тишине.
— Спокойной ночи, Вера, — тихо сказал он.
— И тебе спокойной ночи, — ответила я.
Дверь за моей спиной закрылась и я поднялась по лестнице, доставая ключи из сумки, и поймала себя на странной мысли: моя жизнь всё больше становится похожей на сценарий сериала. Где-то к середине, где персонажи уже не уверены, кто с кем в ссоре, кто кому врёт и кто кого любит.
А мне… хотелось бы совсем другого.
Глава 29
На следующий день я проснулась и поторопилась в галерею. Переделала кучу мелких, но неотложных дел. Юли и Павла в галерее не было с самого утра. Когда я уже ближе к обеду спросила у администратора, где они, она пожала плечами:
— Уехали в типографию, кажется. Обещали вернуться вечером.
Когда мы с Михаилом отсидели интервью для двух изданий, обсудили формулировки пресс-релиза, выбрали обложку для каталога и согласовали правки с отделом PR, часы показывали 17:30.
Михаил поднялся и обратился ко мне:
— Ну что, кто едет со мной смотреть полотна? Ты?
Я кивнула, убирая планшет в сумку.
— Я. И Артём. Но с Артёмом мы, скорее всего, встретимся уже на месте.
Я достала телефон и набрала его. Он ответил почти сразу:
— Прости, — сказал, не дожидаясь вопроса. — Начали позже, чем планировали. Задержусь на час, наверное. Юля или Паша с тобой едут?
— Они застряли в типографии. Мы тогда выезжаем с Михаилом, — сказала я. — Ты приедешь прямо в мастерскую?
— Да. До мастерской мне ближе, чем вам из галереи. А потом вместе поедем обратно.
— Сегодня повезём полотна?
— Не думаю. Я вызову ребят. Они всё погрузят аккуратно и в рабочую машину.
— Хорошо, — ответила я. — Тогда до встречи в мастерской.
Когда мы сели в такси, Михаил назвал водителю. Адрес был мне не знаком, значит, студия у него другая.
— Знаешь… — начал он, негромко, когда машина тронулась с места. — Я не привык проигрывать. Вообще. Ни в спорах, ни в делах. И с тобой… — он запнулся, — я вёл себя, как будто у нас игра, где можно кого-то переиграть.