Он покачал головой:
— Только вот... я был слепцом. Не понял, когда ты вышла из игры. А когда понял — начал метаться, как идиот. Тянуть за нити, которые сам же порвал.
Теперь он повернулся ко мне, и в его глазах была только спокойная усталость.
— Прости меня, Вера. Я не хочу больше лезть в твою жизнь. У тебя есть право меня презирать. Я это понял. И я это принимаю.
— Михаил, — сказала я спокойно — давай просто запустим выставку. Поделим всё, что надо поделить по закону, и забудем друг о друге. Навсегда.
Он чуть усмехнулся:
— Договорились, — сказал он. — Хотя…
Повернулся обратно к окну, на миг помолчал, потом продолжил иронично, не глядя на меня:
— Ты не обольщайся сильно, когда увидишь мастерскую. Она не моя, я её арендую и отсудить её у тебя не получится.
После этого мы ехали в тишине, каждый в своих мыслях.
Такси остановилось у старого кирпичного здания, с потемневшими от времени стенами и чугунной лестницей, поднимающейся куда-то вверх, к мансардному этажу.Михаил молча провёл меня к боковому входу, мы вошли, поднялись по широкой лестнице и оказались в его новой мастерской.
Пространство под крышей оказалось огромным. Высокие потолки с обнажёнными балками, наклонные окна, через которые лился рассеянный дневной свет. Здесь было просторно, светло и стильно.
Мольберты, стопки холстов, аккуратные тубусы с краской, а в другой части — уютная жилая зона: мягкий диван, книги на полках, ковер, столик. Всё вписывалось в образ идеального убежища художника.
— Не плохо, да? — сказал он, заметив, как я окидываю взглядом помещение.
— Покажи картины, — попросила я. — Я бы хотела посмотреть на них сразу. Артём должен тоже скоро приехать, а в галерее ещё куча дел. Не хочу терять время.
Михаил провёл меня в угол мастерской, где вдоль стены он расставил пполотна. Два— на подставках, два — прислонены к стене. Свет из окна ложился на них как софит, выделяя рельеф мазков и глубину цвета.
Я подошла ближе. Глубокие, сильные работы. Цвета, композиция, структура — всё сбалансировано, продумано, но при этом — остро и нервно.
Я смотрела и не могла оторваться.
— Я оставлю тебя с ними, — сказал Михаил. — Пойду заварю чай. Хочу чего-то горячего. Сегодняшний день выжал меня. Будешь чай, пока ждёшь своего начальника?
Я уже собиралась отказать, но горло было пересохшим, а тело — уставшим.
— Чёрный чай, если есть. С бергамотом. И с сахаром, пожалуйста — сказала я.
— Я помню, — усмехнулся Михаил. — Когда закончишь — приходи на кухню. Она сразу налево от входа.
Он ушёл, и остались только свет, холсты, и я. Несколько секунд я просто стояла перед полотнами, размышляя, затем вытащила телефон и набрала номер.
— Артём? — сказала я, когда он ответил.
— Да. Привет. Я еду. Мне ещё минут двадцать- двадцать пять. Как тебе картины?
— Отличная замена, — ответила я.
— Хорошо. Сейчас тоже на них посмотрю. Увидимся, Вера, я скоро буду.
— Жду, — ответила я.
Я ещё раз посмотрела на картины и двинулась на шум чайника.
В этой огромной мастерской кухонная зона оказалась неожиданно уютной. Михаил обернулся, когда я вошла:
— Чайник — антиквариат. Достался мне вместе с мастерской.— он отошёл, продемострировав мне пузатый чайник, шумящий на плите.
Я натянуто улыбнулась.
— Такая чашка подойдёт? — он показал на небольшую фарфоровую кружку с тонкой ручкой.
— Да. Спасибо.
Михаил разлил чай. Я взяла чашку, добавила сахар и начала медленно размешивать. Отложила ложку и осторожно отпила несколько небольших глотков. У Михаила зазвонил телефон.
— Я занят. Жду Захарова из галереи. Нужно решить с картинами…Да. … Да, я перезвоню немного позже, когда освобожусь.
Я не вслушивалась. В этот момент чай казался самым лучшим, что со мной происходило за день. Мы сидели и молча пили. Было странное, зыбкое ощущение покоя, как будто всё случившееся за последние недели отступило и стало ненастоящим.
Телефон завибрировал.
«Вера, я застрял в пробке. Если не хочешь сидеть с Суховым — вызывай такси, увидимся в галерее.»
Я посмотрела на экран, потом на Михаила
«На долго пробка?»
Ответ пришёл тут же.
«Впереди авария. Не проехать. Минут сорок-пятьдесят, не меньше»
«Я вызову такси, увидимся в галерее»
— Артём задерживается, а я не могу оставаться дольше – дела в галерее не ждут. — обратилась я к Михаилу. — Уточни адрес мастерской, я вызову такси.
Вызвав такси я встала и пол стал мягким и податливым, а голова наполнилась странным ощущением, словно внутри появился и начал расти ком плотной ваты.
— Спасибо за чай. Можно, я воспользуюсь твоим туалетом?
Прохладная вода не привела меня в чувство. Было странное желание закрыть глаза на пару минут. Просто лечь на кафельный пол и полежать. Собравшись с силами, я вернулась в кухню за сумкой. Земля снова мягко ушла из-под ног, звуки стали глухими, а воздух плотным. Я остановилась. Сделала вдох. Мир дрогнул и поплыл. Я просто устала, подумала я. Нужно поесть по дороге в галерею, и мне станет легче, повторяла я себе снова и снова. Я достала телефон и проверила сообщения.
— Такси приехало? — голос Михаила был странно приглушённым.
— Да, такси… уже здесь.
Я посмотрела на него, но глаза отказывались фокусироваться. И мои ноги тоже вдруг перестали меня слушаться...
Только очень короткая мысль успела мелькнуть в гаснущем сознании:
Это не усталость. Со мной что-то не так…
Глава 30
Я открыла глаза и обнаружила себя лежащей на широкой кровати поверх одеяла, укрытой пледом. На мне был тот же свитер, что и накануне, те же брюки. Сердце билось быстро и гулко, а тело казалось чужим и тяжёлым. Я села. Горло спересохло, очень хотелось пить. Я опустила ноги с кровати и огляделась. Спальня. Просторная. Где я?
Я осторожно – ноги были ватными – вышла из комнаты. Пройдя по коридору, я попала в светлую кухню, которая сливалась с гостиной. Серый кухонный гарнитур без ручек, встроенная техника, гладкий стол, лаконичные стулья. В углу — серо-графитовый диван, за ним — книжный стеллаж, кресло. А на кресле – моя сумка.
На столе — мобильный телефон, ключи от машины, ноутбук. Я подошла ближе и посмотрела на телефон… Это был телефон Артёма. Но… Как я здесь оказалась?
Жажда стала почти нестерпимой. Я нашла на полке над раковиной высокий, стеклянный стакан и наполнив его водой прямо из под крана, жадно выпила.
— Доброе утро, — услышала я за спиной.
Я обернулась. Артём стоял в дверях, босиком, в домашней одежде — тёмная футболка, мягкие штаны.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.
— Я… Я не знаю. Что происходит? Как я… оказалась здесь?
— А что ты помнишь?
Я напряглась, пытаясь вытянуть хоть что-то из серого густого тумана, окутавшего вчерашний вечер, потёрла шею... блузка. Где моя блузка? На мне точно была блузка, под свитером...
— Ничего, — сказала я и села – ноги резко стали ватными. — Совершенно. Как я оказалась у тебя?
Артём опустился на стул напротив.
— Я выбрался из пробки и позвонил тебе — ты не ответила. Через десять минут — снова. Позвонил в галерею, спросил, вернулась ли ты. Сказали, что нет. Я остановился, заказал кофе, набрал тебя ещё. Опять тишина. Михаил — тоже не ответил. Но от него пришло сообщение. И тогда я понял, что нужно ехать к нему. И я был прав.
— И… что ты увидел у Михаила? — Я не была уверена, что хочу услышать ответ.
— Тебя, — тихо сказал он. — Ты не просыпалась. Потом я, казалось, разбудил тебя, но в машине ты тут же снова отключилась. Я позвонил знакомому врачу. Он приехал. Осмотрел тебя. Все показатели были в норме — дыхание, пульс, давление. Он сказал, что это похоже на сильный транквилизатор, в большой дозе. Ты… ничего не принимала?
Я отрицательно покачала головой.
— Хорошо, — продолжил он, — Ты что-то хочешь?
— Мне бы в ванную, — тихо сказала я.
— Конечно. Я провожу.
Он пошёл вперёд, я — за ним.
— Что ты хочешь на завтрак? — спросил он.
— Я не голодна, кажется.
— Я думаю, всё равно нужно что-то съесть.У нас внизу кофейня. Я быстро вернусь.
Я вошла в ванную, умылась. Открыла сумочку. Нашла пудру и… небольшой пузырёк… Я вытащила его и осмотрела. Что это делает в моей сумке? Я дрожащими пальцами взяла телефон и ввела название, указанное на наклейке, в поиск. Открыла первый же результат. Препарат быстрого действия. Применяется в психиатрии... подавляет реакцию, нарушает кратковременную память, снижает ориентацию. Побочное... в том числе провалы в памяти, обмороки, вялость, заторможенность, потеря контроля. Я опустилась на край ванны. Подлый, подлый Миша. Он знал, что делает.
Я слегка припудрила лицо, провела щёткой по волосам— и вышла на кухню. Налила ещё воды - жажда не отступала.Вернулся Артём.
— Ты как? — спросил он.
— Кажется, нормально, — ответила я. Он поставил на стол свежий кофе из кофейни и пакт с ароматно пахнущими булочками.
— Артём, — продолжила я тихо. — Что он тебе написал?
Он замер, посмотрел на меня и покачал головой.
— Ничего на самом деле. Он прислал фотографию.
Я сжала пальцы на стакане.
— Фотографию? А… что было на ней?
— Давай сначала завтрак. А потом мы продолжим этот разговор.Ты что-то ела или пила у него?
— Да, я пила чай. Но не почувствовала никакого странного вкуса, не заметила, чтобы он что-то подсыпал или положил в кружку.
Артём задумчиво произнёс:
— Нужно сдать анализ. Тогда узнаем, что он тебе подсыпал. У нас будет доказательство и мы сможем…
Я покачала головой.
— Не стоит.
— Вера, — он поднял голос, — он подсыпал тебе какую-то дрянь. Это преступление. Ты могла…