Пульсация в груди, в висках, внизу живота нарастала с каждой секундой. Дыхание сбилось. Я облизала губы — и это движение отдалось током между бёдер. Желание стало тем, на чём сосредоточилось всё моё существо. Я трясущимися пальцами нажала кнопку блокировки экрана и отложила телефон. Я закрыла глаза. Мне просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя.
Раздался стук в дверь. Я вздрогнула. Всё внутри сжалось. Кто бы ты ни был. Нет. Нет. Нет. Не сейчас. Пожалуйста. Я молча уставилась в сторону двери, как загнанное животное.
— Вера, —раздался голос Артёма. — Ты там? Я войду?
Я не успела ответить — он открыл дверь и вошёл. Я поднялась ему навстречу.
— Всё в порядке?
Я не могла ничего ответить. Всё внутри пульсировало, не отпуская. Тело жаждало близости, прикосновений, тепла. Не отводя взгляда от его глаз, я подошла к нему и прильнула всем телом. Он на секунду замер, но тут же с ответной горячностью сгрёб меня в объятия и его губы нашли мои.
— Неет, нет, — выдохнула я через несколько восхитительно сладких секунд. С неимоверным трудом оторвавшись от его губ и уткнувшись в его грудь. — Подожди секунду. Ты можешь... отойти от меня, пожалуйста.
Я зажмурилась. Он задержал ладони на моей талии, но потом отступил назад, а я отошла к столу и оперлась о него ладонями. Дыхание тяжело поднимало грудь, сердце стучало в горле.
Артём опустился на диван. Его грудь так же тяжело поднималась и опускалась в такт дыханию.
Так мы и замерли.
— Вера, ты в порядке? — спросил Артём, его голос был хриплым и низким.
Я не могла ответить и лишь помотала головой, указывая на бокал шампанского на столе.
— Там что-то было… — я не узнала свой собственный голос.
— Тебе плохо? — Артём встал и сделал шаг ко мне.
Я выставила вперёд руку, молчаливо моля его не подходить ближе.
— Наоборот, слишком хорошо…
И именно в этот момент открылась дверь. Быстрым шагом зашёл Михаил, за ним следовал Нестеров и ещё кто-то — кажется, член попечительского совета.
Михаил быстро оглядел обстановку — глаза скользнули по мне, по Артёму. Его губы дёрнулись, взгляд — внимательный, подозрительный.
— Я же сказал, что мы найдём его здесь. И ещё теперь всё стало на свои места, — сказал он с ядовитой полуулыбкой. — А то я всё думал, как ты, Вера, так быстро устроилась после возвращения. Но с таким… внимательным руководителем — всё ясно.
Михаил продолжал — уже с тоном покровителя:
— Не подумайте, я не осуждаю. Все мы взрослые. Просто… занятно, правда, Игорь Матвеевич? — Он обратился к члену совета. — Как личное и профессиональное вдруг так удачно…
— Михаил, замолчи. — спокойно и жёстко сказал Артём.
Михаил усмехнулся.
Нестеров внимательно смотрел на Михаила.
— Михаил, — проговорил он в своей лениво-бархатной манере, — напомните, зачем вы нас сюда привели?
Михаил повернулся к нему, но Нестеров не дал ему раскрыть рта. В его тоне зазвучала сталь:
— Ты хотел выставить Веру в недобром свете? Снова... Но ты снова ошибся и аудиторией и моментом.
Он обратился к их спутнику:
— Пойдёмте. Подпишем бумаги с Артёмом после фотографий.
Он первым направился к выходу. Член попечительского совета молча последовал за ним. Михаил задержался на секунду, бросил в мою сторону тяжёлый взгляд — и вышел последним.
Закрылась дверь. Наступила тишина.
Я стояла всё там же, у стола. Ощущения в теле не прошли. Напротив, теперь, когда напряжение ситуации сошло на нет, напряжение накрыло меня с новой силой — почти видимой дрожью, невыносимой жаждой чего-то недопустимого.
Я посмотрела на Артёма.
— И что мне делать? — спросила я.
Глава 34
Артём смотрел на меня какое-то время.
— Что делать? — повторил он тихо. — Сейчас нужно выяснить, что в бокале. И показать тебя врачу.
Я чуть дрогнула и прошептала:
— У нас ещё фотосессия..
— И тебе бы стоило участвовать… — он провёл рукой по волосам в задумчивом жесте.
Я стояла перед ним, всё моё тело ещё горело, в висках, в животе — жаркая тяжесть, а между бёдер — томительная пульсация. Меня била мелкая дрожь.
— Я не смогу — прошептала я, с усилием заставляя себя говорить.
— Есть идея, — сказал он, быстро находя в списке контактов нужный номер, нажимая на вызов и прислушиваясь к гудкам.
— Гоша, привет. Срочно нужна помощь. Вере… ей… — он взглянул на меня и продолжил: — Ей, похоже, что-то подмешали в шампанское. Нет, это что-то другое. Да, я разберусь с этим доморощенным отравителем.
Пауза.
— Прекрасно. Конечно, сейчас.
Он протянул мне телефон:
— Это Гоша. Мой друг, врач. Поговори с ним, пожалуйста.
Я с трудом взяла трубку. Руки были влажные, а кожа будто обнажённая — слишком чувствительная ко всему: к ткани, воздуху, взгляду Артёма.
— Алло?.. — прошептала я в трубку.
— Вера, здравствуйте, — голос был тёплый, спокойный, профессиональный. — Постарайтесь описать ваше состояние.
Я сжала телефон:
— Мне… горячо. На столько хорошо, что плохо… кажется, будто я хочу… всего сразу.
Он сделал паузу, потом мягко произнёс:
— Вероятно, тебе подмешали стимулятор с психотропным действием. Возможно, с сексуализирующим эффектом. Передашь телефон обратно Артёму?
— Да… — я закрыла глаза и протянула трубку.
— Спасибо. Сейчас пришлю кого-то. — Артём закончил разговор, что-то набрал в телефоне, затем подошёл к шкафчику у кофе-машины и вытащил оттуда солёные крекеры. Протянул мне и отошёл, чтобы налить мне минеральной воды в стакан.
— Съешь. Это должно немного помочь.
Я послушалась. Откусила и разжевала солёное печенье, сделала несколько глотков воды. В животе заворочалась тяжесть, чуть сместив жар вниз.
— Спасибо, — прошептала я.
Артём присел на диван и посмотрел на меня.
— Мы с тобой ещё пойдём фотографироваться, — сказал он. — The Art Moscow Review уже в зале. Нужно будет потерпеть совсем немного.
Я умоляюще посмотрела на Артёма:
— Ты же не отойдёшь от меня пока идёт фотосессия?
— И позже тоже. Ни на секунду.
Минут через пять в дверь снова постучали. В кабинет заглянул сотрудник галереи.
— Вас зовут на фотосессию, — сказал он вежливо. — Все почти собрались. И… — он обратился к Артёму. Вы что-то хотели?
— Да. — Артём осторожно взял со стола бокал с недопитыми остатками шампанского. — Будь добр, отвези это в клинику. Я сейчас отправлю тебе адрес и телефон. Отдай это Георгию Валерьевичу, он в курсе. И не болтай лишнего.
Парень кивнул, так же осторожно взял у Артёма бокал и вышел.
Я глубоко вдохнула. Посмотрела на свои ладони — они стали дрожать самую малость меньше.
Мы с Артёмом вышли в зал, где уже суетились фотографы.
Михаил стоял в дальнем конце, но я сразу почувствовала его взгляд. Рядом с ним стоял Нестеров и тот же мужчина из совета. Бывший муж смотрел на меня с открытой бравадой.
Я выдержала его взгляд. Спокойно, с холодной светской улыбкой.
Фотосессия прошла на удивление спокойно, если не считать того, что я старательно не думать о том, как желание всё ещё разрывает моё тело.
Когда вспышки стихли, и нас отпустили, я выдохнула.
— Пойду попудрю нос. — сказала я Артёму, но он удержал меня.
— Как ты себя чувствуешь? — он внимательно всмотрелся в моё лицо.
— Я лучше. И… мне нужно. — натянуто улыбнулась я.
— Я буду у себя. Зайди после или подожди у себя, хорошо?
К нам подошёл Нестеров и тот, кого Михаил назвал Игорем Матвеевичем.
— Заберу папку с документами, — сказал Артём Нестерову. — Мы всё подписали, но мне хотелось бы передать копии.
Мы все вместе направились в сторону кабинета Артёма. Я отстала от них, свернув к уборной. В прохладе комнаты я осторожно намочила шею сзади холодной водой, уговаривая себя собраться. Глубокий вдох. Выдох. Я всё ещё горю. Но хуже уже не становится. Или, возможно ли такое — я просто привыкаю.
Я вышла из уборной и чуть не вскрикнула. Михаил стоял у стены напротив, ожидая меня, очевидно, проследовав за мной.
— Вот и ты, — проговорил он тихо, без улыбки. — Ну что, как тебе сейчас? Хорошо? Хочется отдаться всему миру? Ты чувствуешь себя … грязной?
Я застыла. Ноги будто приковало к полу.
— Я много раз пользовался этой штукой, — продолжил он, как ни в чём не бывало. — Она очень помогала. Особенно, когда хотелось быть… убедительнее.
Он хищно улыбнулся.
— Но с тобой она мне и не понадобилось. Ты была такой — юной, наивной. Готовой любить. Готовой верить.
Он сделал шаг ближе.
— Не волнуйся. Сегодняшнее шоу не удалось, но завтра все увидят. И музу. И её оригинал. Интервью вышло чу…
Он не успел договорить, его схватила мужская рука — сильная, уверенная. Михаил отлетел назад и ударился спиной о стену. Артём навис над ним, не сдерживая злости.
— Ты… — прошипел он сквозь зубы. — Что ты ей дал, ублюдок?
— Вы видите, что он делает?! — закричал Михаил, оглянувшись, потому что за Артёмом следовали Нестеров и член совета. — Он нападает на меня!
Нестеров остановился. Если дверь кабинета Артёма была открыта, они явно слышали каждое слово, которое произнёс Михаил. Несколько секунд он просто смотрел. Потом задумчиво кивнул, как будто у него наконец сложилась полная картина происходящего.
— Теперь многое стало понятно, — произнёс он. — Знаешь, Михаил, ты зря думаешь, что всё, что ты натворил, сойдёт тебе с рук. Если возмездие не приходит сразу — это не значит, что его не будет никогда.
Член совета молча смотрел на Михаила с выражением брезгливости и лёгкого удивления.
Артём всё ещё держал его за грудки, но затем резко оттолкнул от себя. Михаил едва не упал, снова ударившись о стену.
— Не приближайся к ней, — бросил Артём. — Даже не смотри в её сторону.
Михаил не ответил. Только проводил нас взглядом — злым, растерянным и, впервые, по-настоящему испуганным.
Нестеров повернулся к Артёму: