— Мы познакомились, когда были совсем молодыми, — начал он, не оборачиваясь. — Она была невероятной. Светилась изнутри. Знаешь, есть такие люди, рядом с которыми ты ощущаешь себя лучше, чем ты есть.
Он сделал паузу, и я даже не дышала, боясь его спугнуть.
— Мы прожили вместе несколько лет. Сначала всё было легко, как в романах. Смешные споры, планы на будущее, спонтанные поездки. Потом мы решили стать родителями, но у нас не получалось. Всё не получалось и не получалось. А потом… — он на мгновение замолчал, и его плечи чуть опустились. — А потом что-то начало ломаться. Незаметно. Пустяки, казалось, но мы начали расходиться, как два корабля в море.
Он повернул голову, взглянув на меня через плечо.
— Я всегда думал, что это я виноват. Что я недостаточно старался, был слишком погружён в работу. Но потом… оказалось, что она нашла кого-то ещё.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось, но ничего не сказала, и не подошла, давая ему возможность продолжить.
— Кого-то… — повторил он. — Они скрывали это довольно долго. Я… не знаю, почему я узнал об этом именно в тот момент, но, знаешь, судьба любит такие сюжеты. Я пришёл домой раньше обычного. Они ругались по телефону и она была так увлечена ссорой, что не услышала, как я вошёл.
Я сжала руки, чтобы сдержать волнение.
— Мы поговорили. Всё было слишком очевидно. Мы расстались, но потом она сказала, что хочет всё исправить. Что это была ошибка. Что она любит меня. И знаешь, я так её любил, что поверил. Мы решили попробовать начать заново. Мы не жили вместе, но начали снова общаться. Я даже думал, что у нас получится. Но… — он сделал глубокий вдох, будто готовился сказать что-то особенно трудное. — Однажды она ушла на встречу с подругой. Я предложил её подвезти, но она отказалась. Сказала, что они не будут пить алкоголь и она вернётся пораньше, чтобы со мной поужинать.
Он перевёл дыхание.
— Я не знаю, что именно произошло в тот вечер. Судя по протоколу звонков её телефона... Представь, он уцелел, ни царапинки, я думаю, она поехала не к подруге. Но я не стал выяснять точно. Это больше не имело значения.
Я почувствовала, как моё сердце замерло, предчувствуя развязку.
— Её машина столкнулась с другим автомобилем. Водитель был мертвецки пьян. Она погибла на месте.
Я ничего не сказала. Слова были лишними. Я подошла ближе, прижалась к нему, обнимая его со спины, обвивая руками его твёрдую фигуру. Медленно, без слов, он повернулся и обнял меня. Мы молчали, но это молчание говорило больше, чем могли бы выразить слова.
И вдруг — шлёп! Что-то мягко ударило в плечо. Я ахнула и резко обернулась: маленький мальчик, лет шести, стоял напротив нас с хитрым выражением розовой на морозе мордашки. Его догоняла, таща за собой санки с девочкой лет четырёх, изрядно запыхавшаяся молодая женщина.
— Простите моего негодника. — она оставила санки и попыталась поймать сорванца. Он, хохоча, вывернулся, но тут же схватился за санки и принял самый невинный вид. Мать погрозила ему и ещё раз извинилась передо мной. Они пошли дальше, вниз по дорожке. Хулиган сейчас с воодушевлением тянул санки, забрав их у матери. Судя по звукам, он зображал лошадь, вызвав этим неподдельный восторг своей младшей сестры. Я задержала на них взгляд и тут снова — шлёп. Я развернулась. Это Артём только что запустил в меня снежок и теперь ждал моей реакции.
— Эй! — уставилась на него, притворно возмущённая. — Ты серьёзно?
— Абсолютно, — отозвался он невозмутимо, делая шаг назад.
Я раздумывала лишь секунду, тут же отправив в него ответный снежок, но промахнулась, и не успела увернуться от встречной снежной бомбардировки. Он уже смеялся и убегал вдоль тропинки, а я — за ним, увязая в снегу. Мы кружились в давно забытой, детской возне, пока оба не стали похожи на двух снеговиков и сил хохотать совсем не осталось.
Внезапно Артём подхватил меня за талию и осторожно уронил меня в сугроб. Я вскрикнула — больше от неожиданности, чем от страха, — и провалилась в мягкую, холодную перину. Он склонился надо мной. Его дыхание обдало моё лицо — тёплое, сбивчивое. Мы замерли. Он смотрел на меня — пристально, глубоко.
— Вера.. давай оставим прошлое в прошлом. — тихо сказал он, легко касаясь губами моих.
Мы целовались прямо в сугробе. Моё сердце колотилось быстро, дыхание прерывалось от недавней игры и его близости.
— Не холодно? — прошептал он вскоре.
— Нет.— в ответ прошептала я.
Но мы всё равно поднялись, попробовали отряхнуться от снега, и, не сильно в этом преуспев, пошли обратно, облепленные снегом, держась за руки. И поймала себя на том, что улыбаюсь. Без причины. А может, как раз по самой главной из причин…
Когда мы вошли в дом, я сразу же поёжилась — тепло в доме только подчеркивало, как я замёрзла. Артём уже снял своё пальто и помог мне освободиться от моего.
— Ты дрожишь, я зря извалял тебя в снегу. Срочно нужно согреться и переодеться, — сказал он, улыбаясь. — И приходи на кухню.
Я кивнула и направилась в комнату. Сняв мокрую одежду, я отогрелась, стоя под горячими струями душа и переоделось в сухое. Волосы ещё были влажными, но я лишь расчесала их и отправилась на кухню.
Артём, тоже успевший переодеться, уже занялся нашим обедом.
— Могу чем-то помочь? — спросила я, подходя ближе.
— Конечно. Нарежешь помидоры?
Мы готовили и спорили, хохотали, разговаривали обо всём и ни о чём. Всё текло легко, без напряжения, будто мы уже много лет вот так — на этой кухне, вместе готовили обеды.
Глава 40
Обедать мы сели за стол у высокого окна. На улице кружились снежинки, медленно и лениво падая с неба. Вновь начинался снегопад. Ещё по зимнему короткий день клонился к закату. Мы разговаривали и наши разговоры не прекращались. Мы обсудили, кажется, всё на свете. Я давно не проводила время вот так, легко и с удовольствием. Закончив с едой, мы отнесли посуду на кухню. Я включила воду, взяла губку, начала мыть тарелки.
— Я пока разожгу камин. — сказал Артём и ушёл в гостиную.
Когда я закончила с посудой и вытирала руки, Артём снова появился на кухне.
— Хочешь ещё вина? — спросил он негромко.
— Да, — ответила я. — С удовольствием.
Он налил нам вина, мы взяли бокалы и направились в гостиную. Там уже потрескивали дрова, огонь взбирался по ним рыжими языками, освещая стены живым, тёплым светом. Мы устроились на полу, напротив камина, на подушках, прислонившись спиной к дивану и молча сидели так некоторое время, глядя на пламя.
— Тебе тепло? — спросил меня Артём, нарушая тишину.
— Да, — прошептала я, чувствуя, как тепло от камина проникает в каждую клеточку моего тела. Я повернулась и посмотрела на него. В воздухе повисло невидимое напряжение. Артём чуть придвинулся. Его глаза блестели в свете огня и казались сейчас двумя глубокими омутами. Он отставил свой бокал, протянул руку и убрал выбившийся локон с моего лица. Его пальцы едва коснулись моей кожи, но от этого лёгкого прикосновения по телу пробежала волна тепла.
— Ты очень красивая, — сказал он тихо, не отводя взгляда.
Я улыбнулась, чтобы спрятать смущение.
Он обнял меня, притянув ближе. Он осторожно забрал мой бокал, отставил его к своему.
Его руки осторожно скользнули вдоль моей спины, а тепло, исходящее от него, разливалось по всему телу.
— Я хочу тебя… с того самого момента, когда увидел, — сказал он глухо. — С первого взгляда.
Он осоторожно поцеловал меня и продолжил.
— Я люблю тебя… с того момента, как понял, что могу потерять. Сначала — по своей дурацкой гордости, — он целовал меня, прерывая поцелуи словами — а потом — из-за твоего бывшего придурка.
Сердце сжалось. Он... меня любит? А Артём продолжал, глядя на меня горящим взглядом:
— Мне было бы всё равно, даже если бы ты была замужем. Ради тебя… я готов переступить все свои принципы, отказаться от всего, что считал правильным.
Он приблизил своё лицо к моему.
— Вера, — выдохнул он мне прямо в губы, — Будь моей. Будь всегда моей.
И он поцеловал меня. Он целовал меня долго, неспешно, но с едва сдерживаемой жаждой. Его рука легла мне на затылок, другая обвила талию, он тесно прижимал меня к себе. Мир сузился до этих касаний, до мягкого жара между нами, до желания раствориться в нём, забыв всё, что было раньше.
Звонок телефона резко нарушил тишину, но мы не остановились. Телефон продолжал звонить где-то в комнате, в которой я спала — упрямо, настойчиво. Звонок затих.
Второй звонок. Мы замерли. Артём отстранился, его лоб коснулся моего. Он прикрыл глаза и прошептал:
— Кажется, кто-то очень хочет тебя услышать.
Я уткнулась лицом в его шею, чувствуя, как сердце бьётся слишком быстро, и как тело моё просит не вставать, не уходить, не проверять телефон. Остаться здесь, продолжать, раствориться в Артёме, в этом моменте, в его прикосновениях.
— А если… — пробормотала я. — А если мне всё равно?
— Тогда мне тоже, — сказал он, снова меня целуя.
Третий звонок. Артём снова остранился. Звонок оборвался. Четвёртый...
— Прости, — сказала я тихо. — Если это что-то важное…
— Я никуда отсюда не денусь.
Я зашла в комнату и взяла телефон. Четыре пропущенных вызова. Один и тот же номер. Я всё ещё ощущала тепло губ Артёма на своей коже, их вкус, жар его рук... я отключила звук на телефоне и хотела уже вернуться, но на экране высветилось новое сообщение. Тот же номер, с которого звонили.
«Здравствуйте, Вера. Это Маргарита, невеста Михаила Сухова. Нам нужно встретиться. У меня есть информация, которая может вам пригодиться.».
Я перечитала сообщение несколько раз. Я открыла журнал вызовов и выбрала из списка последний пропущенный. А что, если это очередная подлость Михаила... Но палец уже нажал на вызов. После первого же гудка я услышала на том конце молодой, чуть сдавленный, высокий голос.
— Алло?
— Это Вера, — сказала я. — Я… получила ваше сообщение.
— Да, я... Спасибо, что перезвонили, — голос стал тише. — Извините за то, что беспокою... Я понимаю, это неожиданно. Но… мне нужно с вами поговорить. Лично.