Адвокат Михаила поднялся:
— Уважаемый суд, мы ходатайствуем об исключении из совместно нажитого имущества мастерской и картин, поскольку они являются результатом исключительно творческой деятельности моего доверителя и, как таковые, не подлежат разделу.
Кротов поднял брови:
— Простите, но мастерская была куплена в то время когда брак был действительным, а картины, часть которых изображает мою доверительницу, использованы с коммерческой целью. Мы не говорим о праве соавторства, мы говорим о стоимости уже реализованных произведений. Эти средства, согласно статье 34 Семейного кодекса, также подлежат разделу.
Судья опустила взгляд в материалы дела.
— Судом зафиксировано: часть средств от продажи картин поступала на счета, не отражённые в изначальной декларации. Об этом речь пойдёт позже. Что с квартирой?
Кротов произнёс:
— Квартира в ЖК «Дом на набережной» была приобретена в 2019 году. Мы настаиваем на её реализации и разделении средств или выкупе доли моей доверительницы ответчиком.
Адвокат Михаила:
— Готовы обсудить компенсацию.
Михаил, не дождавшись слова, вмешался:
— И, кстати, пусть суд не забывает, её интерес к недвижимости возник внезапно — аккурат после того, как я сказал, что женюсь на Маргарите. Странное совпадение.
Я удивлённо воззрилась на него. Надо же так врать на ходу. Судья вскинула голову:
— Последнее замечание — не по существу. Напоминаю: личные комментарии в суде недопустимы. Продолжим.
Кротов встал:
— Ваша честь, дополнительно мы подаём ходатайство о признании недействительной сделки дарения автомобиля и загородного дома, оформленных на гражданку Семёнову Маргариту Валерьевну. Мы считаем, что это было предпринято с целью скрытия активов. Документы по сделке, а также выписка из Росреестра — прилагаются.
Судья приняла папку и пролистала:
— Сделка совершена после подачи иска о разводе… При этом средства зафиксированы как безвозмездные… Поясните, зачем дарить человеку дом стоимостью 27 миллионов рублей?
Михаил снова наклонился вперёд:
— Потому что я так захотел. Это моё личное право.
Кротов спокойно дополнил:
— После подачи иска. Когда было известно о грядущем разделе. Очевидно, это попытка вывести имущество из-под судебного рассмотрения.
Судья вздохнула и постучала молоточком:
— Принято. Все документы оспариваемых сделок приобщаются. Рассмотрение законности их заключения будет отнесено к отдельному этапу процесса. До этого момента все активы считаются условно совместными.
Она посмотрела в сторону Кротова.
— Представитель истицы, у вас будет вступительное пояснение?
Кротов встал.
— Уважаемый суд, по делу о разделе имущества мы считаем необходимым подчеркнуть, что ответчиком были предприняты попытки сокрытия части активов, что напрямую влияет на справедливость распределения. Просим учитывать не только перечень совместно нажитого имущества, но и установленные действия, направленные на его сокрытие.
Судья кивнула.
— Позиция ясна. Представитель ответчика, ваши замечания?
Адвокат Михаила поднялся.
— Уважаемый суд, наша сторона считает требования завышенными и полагает, что представленные доказательства в части отчуждения имущества не могут однозначно свидетельствовать о намерении сокрытия. Что касается имущественного раздела — наша позиция остаётся прежней: мы принимаем то, что всё приобретённое во время брака может быть поделено поровну. При этом ряд объектов, по мнению нашей стороны, изначально не подлежит включению в раздел.
— Какие конкретно? — уточнила судья.
— В первую очередь — две квартиры, оформленные на имя матери ответчика, и студия, приобретённая на средства, полученные от продажи принадлежащей ему до брака недвижимости. Также просим суд исключить из раздела мастерскую, поскольку она, согласно документам, является арендованной, а не принадлежащей ответчику на праве собственности.
— Хорошо, — сказала судья. — Суд примет позицию к сведению при изучении материалов дела. Переходим к исследованию доказательств. Начнём с имущественной части.
Секретарь подтянула коробку с документами. Кротов поднялся и аккуратно разложил на столе перед судом несколько папок.
— Представлены выписки из Росреестра, подтверждающие переход права собственности по ряду объектов, ранее принадлежавших ответчику. В частности, речь идёт о квартире в ЖК «Атмосфера», переписанной на гражданку Семёнову Маргариту Валерьевну. Сделка состоялась спустя десять дней после подачи заявления о расторжении брака. Также представлен договор дарения, зарегистрированный нотариально, и платёжные документы. Мы ходатайствуем о признании этих действий фиктивными и направленными на сокрытие имущества.
— Суд приобщает документы, — сказала судья. — Поскольку дело содержит объёмный массив доказательств, суд выслушает участников по каждому блоку отдельно. Сейчас — имущественный. Затем перейдём к остальным заявленным искам.
Судья пролистала бумаги.
— Суд вызывает свидетеля — гражданку Семёнову Маргариту Валерьевну.
Маргарита вошла в зал уверенным шагом. Она прошла вперёд и становилась на месте свидетеля.
— Назовите, пожалуйста, ваши данные.
— Семёнова Маргарита Валерьевна, 25 лет, проживаю в Санкт-Петербурге. Я… была невестой Михаила Сухова.
Кротов поднялся с места.
— Маргарита Валерьевна, скажите, вы знали, что гражданин Сухов оформил на ваше имя объекты недвижимости, которые ранее находились в совместной собственности с истицей, Верой Лебедевой?
— Нет, — тихо сказала она. — Я узнала об этом… не сразу.
— Уточните.
Маргарита сжала губы, опустила взгляд и заговорила чуть громче:
— Однажды ночью я… взяла его телефон. У меня были подозрения. Увидела переписки. С другими женщинами... и с юристом. Фото документов. Там было чёрным по белому: оформим на Марго — не подкопается. Я даже не знала, что на мне оформлены квартиры и счета. Михаил просто… он знал, где лежит мой паспорт.
Михаил взвился:
— Прекрати. Ты отлично всё знала! Я говорил тебе — «нужно кое-что оформить». Ты улыбалась и кивала. Всё тебя устраивало, пока пахло деньгами!
— Я кивала, потому что ты сказал: это просто страховка, чтобы не было проблем, — отрезала Маргарита. — Я не думала, что ты прячешь активы от бывшей жены. Ты использовал меня, Михаил.
— Ты взрослая баба! Ты думала, я детскую книжку оформляю?! — голос Михаила стал колючим. — Всё ты знала. Хочешь теперь соскочить, когда началось? Ну не выйдет!
Судья подняла руку.
— Сухов! Последнее предупреждение. Ваше поведение нарушает порядок заседания.
Он шумно выдохнул, бросил короткий взгляд на своего адвоката и сел, покачивая ногой.
— Прошу зафиксировать, — спокойно продолжил Кротов. — Свидетель подтверждает, что не была в курсе содержания сделок, и что действия ответчика были односторонними. Также имеются доказательства, что Сухов получил доступ к её документам без её согласия.
Судья кивнула, занося что-то в протокол:
— Показания свидетеля приобщаются к делу. Свидетель свободен.
— Спасибо, — тихо сказала Маргарита и быстро направилась к выходу, даже не взглянув на Михаила. Он смотрел ей вслед с таким выражением, словно только что понял, что проиграл.
Глава 46
Судья откинулась на спинку стула, выждала паузу и перевела взгляд на нас:
— Стороны, желаете ли высказаться по существу спора?
Кротов поднялся. Его голос звучал спокойно, без нажима, но твёрдо:
— Уважаемый суд, мы считаем, что представленные доказательства и пояснения свидетелей подтверждают намеренное сокрытие активов со стороны ответчика. Наша позиция остаётся прежней: всё имущество, нажитое в период брака, включая объекты, оформленные впоследствии на иных лиц, должно быть разделено поровну. Прошу учитывать также, что доходы Михаила Сухова в первый период брака обеспечивали в том числе совместным трудом истицы, которая фактически жертвовала своей карьерой в интересах семьи. Мы признаём однако то, что в течении четырех лет перед разводом стороны не проживали вместе. И наконец, действия ответчика по отчуждению имущества и иные обстоятельства, изложенные в дополнительных исках, характеризуют его поведение как недобросовестное.
Он сел. Михаил слегка привстал, будто не знал, говорить ли самому, но его адвокат уже поднялся, делая это за него.
— Уважаемый суд, мы категорически не согласны с трактовкой истца. Ответчик — заслуженный художник, все свои активы он приобрёл благодаря личному труду и таланту, большая часть имущества была куплена на средства, полученные уже после фактического прекращения брачных отношений. Доля истицы должна быть ограничена разумными рамками. Что касается третьих лиц, на которых оформлены активы — мы утверждаем, что это законные сделки, не имеющие цели сокрытия имущества.
Он бросил короткий взгляд на Михаила, тот кивнул, хмурясь. Слово за слово — и всё звучало как знакомая, изношенная пластинка: «всё было честно», «ничего не знал», «не специально».
— Стороны, будут ли реплики?
Кротов не встал. Только покачал головой.
Михаил поднял брови, усмехнулся, но молчал. Даже он понимал, что сейчас лучше не перегибать.
Судья посмотрела на часы.
— Суд завершает разбирательство по существу требований о разделе имущества. В связи с объёмом представленных материалов и необходимостью их анализа, объявляется перерыв до вынесения решения. Дата оглашения решения будет сообщена дополнительно.
— Переходим к рассмотрению дополнительных исков. Первый — о защите права на изображение.
Кротов встал, подал в канцелярию очередную папку.
— Уважаемый суд, ответчиком были созданы и распространены произведения изобразительного искусства, в которых очевидным образом используется образ истицы, при этом письменного согласия на это она не давала. Более того, в ряде интервью и сопровождающих публикаций он прямо указывал, что героиней картин является именно Вера Лебедева.