— Она пришла…
— И? — после минуты молчания спрашивает Игорь. — Что дальше?
— Дальше я ее отымел.
— Какое на ней было белье?
— Не твое дело! — повышаю голос.
— В каких позах было соитие?
— Я здесь не за этим! Я не буду говорить о том, как и в каких позах я это шлюху нагибал! — Рычу я.
— За этим.
— Да мать твою!
— Я мужчина, Матвей. У меня тоже были женщины, и ты меня ничем не удивишь. Как мужчину и как психиатра, который читает для студентов лекции о сексуальных девиациях, — голос Игоря спокойный и монотонный. — Какое белье было на подруге твоей жены, когда она пришла?
— Да какая разница? Пусть будет красным, — выдыхаю я, ставлю перевернутый стул и сажусь.
— Пусть будет? — уточняет Игорь.
— Да.
— А вдруг черное? Или она пришла без него?
Голова гудит, и я просто хочу встать и уйти, но мне нужна помощь. За своим отчаянием и яростью я теряю самого себя. Пусть закинет в меня волшебную таблетку.
— Ладно, просто тогда расскажи о том вечере, с которого все началось?
А я не хочу возвращаться в этот вечер даже мыслями, и я отказываюсь говорить.
— Любопытно.
— Я не хочу об этом говорить и вдаваться в какие-либо подробности. Не потому, что мне стыдно, а потому что просто не хочу.
— Или просто не можешь? — Игорь мягко улыбается. — Ты напряжен, и твоя психика все блокирует, потому что тебе больно? Ты потерял жену, и не хочешь признать, что ты виноват.
— Я признаю, что виноват.
— На словах. Отсюда и твоя агрессия. И раз не виноват, то не о чем и говорить.
Медленно выдыхаю через нос.
— Давай так, — Игорь скрещивает руки на груди, — снимем с тебя груз. Расслабим тебя.
— О чем речь?
— Я медикаментозно заставлю тебя разговориться. И плюс немного магии. Мягкого гипноза. Я хочу залезть в тебе в голову и узнать, какие были трусы на подружке твоей жены.
— Ты издеваешься?
— И обещаю, это куда безопаснее чем то, в каком состоянии ты сейчас, — Игорь опять улыбается. — Не выходит у нас без лишней возни посплетничать по-мужски. Ты очень скрытный человек, а скрытные люди живут мало. Либо я дожидаюсь очередного приступа. Прибегают санитары, вкалывают тебе успокоительное и тебя закрывают, а я, как любопытный маньяк, все равно добиваюсь от тебя ответов.
— Меня отпустит? — руки на моих коленях дрожат от перенапряжения.
— Да. Исповедь для этого и придумали, чтобы было легче.
— Давай, — закрываю глаза, — вкалывай свою дрянь.
— Тогда ложись на диванчик, — встает и шагает к двери. — Я через пять минут вернусь.
Я будто в каком-то абсурдном сне, который никак не закончится. Я лежу на диванчике среди хаоса и жду странного психиатра с волшебным укольчиком, чтобы выплеснуть ему под дурманом что-то кроме дикой злости.
— Закатай, рукав.
Вздрагиваю от тихого голоса Игоря, который садится на край диванчика. Он перевязывает мою руку жгутом, вводит тонкую иглу шприца с желтоватой жидкостью.
— Тебе покажется, что рука немеет.
Но немеет не только рука, но и все тело, а после на меня наваливается дикая слабость.
Игорь подкатывает кресло к диванчику, копается в телефоне и из динамиков раздается тихое тиканье.
— Пока просто слушай.
Мозг в голове будто разжижается, а тела я вообще не чувствую, и тихое тиканье утягивает в мягкий и густой поток транса.
— Матвей. Ты спокоен, умиротворен.
И да, во мне больше нет ярости. Во мне в принципе нет никаких сейчас эмоций.
— Мы можем вернуться в тот вечер?
— Да…
— Где ты сейчас?
— В гостиной, — шепчу я. — В кресле.
Я чувствую под рукой не дермантин дивана, а мягкую ткань подлокотника. В гостиной полумрак, и я смотрю прогноз погоды. Нет. Я просто пялюсь на мужика в костюме на фоне карты и значков осадков.
Послезавтра возвращается Ада с Лилей.
— Я только поужинал.
— Что у тебя было на ужин, Матвей?
— Я заказал китайской еды, — тихо отвечаю я. — Острую лапшу с говядиной. И у меня сейчас изжога. Я выключаю телевизор, беру телефон, чтобы позвонить Аде, но…
Палец замирает над контактом жены, когда раздается противный звук домофона, а на экране смартфона высвечивается сообщение.
Ия: “Это я, и я знаю, что ты дома.”
Глава 27. Всё было не так
Я смотрю на себя со стороны.
Я сижу в кресле, откладываю телефон и вновь пялюсь в телевизор. Ничего не знаю, меня нет дома.
Изжога нарастает. Отрыжка дерет горло крупной наждачкой, и я с трудом сглатываю. Зря я заказал китайской еды.
Мне даже лень встать и выключить домофон, который продолжает противно тренькать.
Какая же она настырная.
Телефон вновь вибрирует, и встаю.
Через несколько секунд я отвечаю по домофону:
— Что?
— Открывай, медведь, сова пришла, — голос у Ии легкий и веселый. — Зарос там, поди, пылью. Я тебе кое-что принесла.
— Что?
— Какой ты зануда, Матвей, — Ия смеется. — Принесла кое-что от Лили.
— Не понял.
— Открывай.
Я, который стоит в стороне за всем этим наблюдает, хочу рявкнуть, чтобы тот Матвей из прошлого послал гадину.
— Матвей, — слышу тихий голос Игоря, — ты ее впустил?
Да, я ее впустил.
И вот Ия вплывает в прихожую с очаровательной улыбкой. Легкое платье в мелкий цветочек и глубокое декольте.
— Насколько глубокое? — спрашивает розетка у комода голосом Игоря.
— Вот, — Ия сует мне в руки маленькую открытку с розовым пучеглазым котенком.
Я ее открываю. А внутри надпись почерком Лили “не скучай. мы уже скоро-скоро будем дома. люблю тебя”. Я улыбаюсь, а Ия скидывает туфли и семенит на носочках мимо, встряхнув волосами:
— Это очень мило, да?
— Слушай…
За ней летит шлейф цветочного парфюма. Сладкий с легкой травяной свежестью.
— Как у тебя дела?
Голова раскалывается, и застреваю в прихожей, как липком кошмаре.
— Матвей, — шепчет Игорь. — Что ты ей ответил?
Стены прихожей вздрагивают, плывут, и я уже сижу на диване. На столе чайник, рассыпанные конфеты и пустые яркие фантики.
— Ты перескочил, Матвей.
Рядом тетка сидит. Короткие выбеленные волосы, острый нос, тонкие губы и цепкие серые глаза. Тощая. Бежевая блузка с маленькими перламутровыми пуговицами.
— Ты, мать твою, кто такая?
Язык еле ворочается.
— Меня тут нет, — ее губы растягиваются в улыбке.
— Матвей, — говорит люстра на потолке. — Вернись назад.
В мозг вонзается раскаленный гвоздь.
— Как у тебя дела? — видение опять дергается лицом Ии.
— Слушай, я устал, — отвечаю Ие, которая дефилирует в гостиную. — Привет от Лили ты передала…
— Где твое гостеприимство? Поболтаем чуток. Отвлеку тебя на минут десять и побегу. Или ты тут не один? — звонко смеется. — Да, шучу я! Шучу. Ну и лицо у тебя. Ты ведь не такой. Давай чай попьем, а я конфетки принесла, — вытаскивает из сумки пакетик с конфетами. — Это тоже от Лили. Не знала, что ты сладкоежка.
— Я не в настроении, — выхватываю пакет с конфетами и вглядываюсь в ее глаза. — Ты знаешь, где выход.
— Ты меня обижаешь, — Ия хмурится. — И ты очень грубый.
— Да неужели? — падаю на диван и высыпаю конфеты на столик. Поднимаю взгляд. — Я устал, Ия. И я хочу побыть сейчас один, — подхватываю пару конфет, разворачиваю их.
Круглые, в темной шоколадной глазури.
— За что ты так со мной?
— Да твою ж дивизию! — повышаю голос. — Ия! Это не я твоя подружка!
К горлу опять подступает острая отрыжка, и закидываю в рот шоколадные конфеты в надежде перебить изжогу и мерзкий вкус китайских специй.
Они мягко раскалываются во рту, и растекаются приторной сладостью и едкой горечью на языке.
— Я не просто подруга, Матвей!
— Ну да, ты же еще крестная, — раздраженно разжевываю конфеты и глотаю липкую сладкую субстанцию. — Но это не отменяет того факта, что я зверски устал и не хочу тебя видеть.
Глаза Ии вспыхивают обидой и гневом, а я подхватываю еще несколько конфет. Не самые удачные. Да и начинка жидковата, но они неплохо справляются с изжогой.
— Нравятся конфетки? — Ия щурится и опускается на подлокотник дивана.
— Ты еще тут? — с трудом сглатываю и медленно выдыхаю.
По руками и ногам растекается волна слабости, а перед глазами все плывет. Смотрю на фантики в пальцах, а затем на Ию, которая ласково так улыбается.
— У тебя сейчас такое лицо, Матвей, — тянется ко мне и вытирает большим пальцем струйку слюны с подбородка. — Ты такой вредный, противный и злой, но только со мной, а я так хотела тебе всегда понравиться. Я так старалась, а ты выбрал не меня.
— Что было… в конфетах?
— Ничего смертельного.
Я пытаюсь встать, но меня будто придавило к подушкам дивана.
— Вот сука…
— Я все эти годы тебя любила, Матвей, — Ия сползает с подлокотника дивана ко мне, — и я устала тебя любить и наблюдать за тем, как ты Аду на ручках носишь. И что ты в ней нашел?
— Я тебя убью, — язык заплетается и не слушается меня
— А я все равно рискну, — пробегает пальцами по лицу, но я не чувствую ее прикосновений. — Я совсем отчаялась. Не вини меня, Матвей.
Поддается в мою сторону и касается губ в поцелуе.
Я подрываюсь и меня к дивану прижимают руки Игоря, который обнажает зубы в каком-то диком оскале:
— Как любопытно, Матвей.
— Все было не так, — меня трясет под его стальной хваткой, а на лбу проступает холодная испарина. — Нет, не так… Что ты мне вколол?!
— А как тогда было, если не так? — тихо и ласково шепчет Игорь. — Дыши, Матвей. Дыши и слушай мой голос.
Глава 28. Дорогой мальчик
— Все было не так…
— А как? — повторяет Игорь. — Как?
— Ия просто пришла…
Она пришла, и пришла не перед возвращением Ады. И все вечера были ею заняты, но она какая-то размытая в воспоминаниях, без четких деталей.
О чем мы говорили?
И только я пытаюсь прорваться через стоны, переплетение частей тела к чему-то конкретному, так у меня голову пробивает боль.