— Да такое забудешь, ага, — сердито отвечает женский голос. — И ведь как-то, черт тебя дери, договорился с двумя питбулями, чтобы они сидели в сторонке и не мешали.
— Они просто испугались моих угроз, что я их сам загрызу.
— Господи… — шепчу я. — У вас тоже проблемы.
— А у кого их нет, Ада? — печально вздыхает Юра. — Как сказал один умный человек: нет здоровых людей, есть недообследованные.
— Он из-за работы на тебя поехал крышей…
— Зря ты так, Адушка. Матвей тот человек, который бы прошел бы тот же путь и не со мной, — Юра зевает. — И поверь, будь он маленьким нотариусом, из него бы тоже вылез нервный срыв. Кстати, маленькие люди психуют по-крупному. Такие дела.
— Я хочу с вами поехать, — шепчу я. — Я должна быть с ним рядом.
— Нет.
— Юра.
— Нет. Не должна, — делает паузу и самодовольно хмыкает, — а я вот буду. Хочешь передам привет от тебя и дочурки? Или что сказать хочешь? Я передам со всеми интонациями. Ада?
Я всхлипываю и закрываю глаза.
— Я его люблю, Юр.
Ко мне со слезами прижимается испуганная Лиля. Такая хрупкая и беззащитная.
Я тоже не защитила свою семью. Не защитила мужа и дочь.
— Я, наверное, не должна была так… Я не знаю… Я ничего не понимаю… Слишком все сложно и страшно для обычной интрижки… Как я могла не заметить того, что мой муж сходит с ума?
— Вот это передавать не буду, — Юра недовольно прищелкивает языком. — Все, давай, Адушка. Мне пора бежать навстречу увлекательным приключениям.
— Да твою ж дивизию, — зло шипит женский голос по ту сторону. — И уже колени не болят, да?
— Отпустило, — Юра смеется. — Как рукой сняло.
Гудки и я откладываю телефон. Я обнимаю всхлипывающую Лилю к себе и покачиваюсь из стороны в сторону, как в трансе.
— Я тоже люблю папу, — Лиля воет мне в грудь, — а ему столько наговорила! Мерзкого и противного! Какая я дура!
— Папа знает, что ты его любишь, Лиля, — целую ее в макушку. — И он тебя тоже любит.
Глава 32. Вот и поглядим
— Слушай, Игоряша, а у тебя какой интерес к подруге жены? — звучит голос Юры в динамике телефона.
— У меня не к ней.
— К кому?
— К ее… ммм… подруге?
— Не понял, — Игорь вздыхает, — Матвей ты, что, с двумя дамами повеселился?
— Можно и так сказать.
— Ах ты шалунишка.
Игорь отказался отпускать меня одного. Да я и сам понимаю, что если буду один, то Ию просто убью. Размозжу голову о стену, не побоявшись свидетелей.
— А ко второй даме у тебя какой интерес?
— Профессиональный.
— Так. Ничего непонятно, но я все равно с вами.
— Нет.
— Это я тебе Игоря подогнал, — Юра вздыхает, — это мой друг, а раз с ним дружишь, то дружишь и со мной. А еще меня твоя жена попросила найти тебя и побыть рядом. Разве я мог ей отказать?
— Ада тебе звонила?
— Да. И кое-что сказала.
— Что?
— Скажу при личной встрече.
— Ты обещаешь вести себя тихо и культурно? — Игорь мягко проворачивает руль. — И следовать нашему плану без сюрпризов?
— Игорь, ты мне яйца выкручиваешь.
— Потому что я знаю, насколько тебе сейчас любопытно. Вот и выкручиваю. Но ситуация правда нестандартная, Юр. Я думал это очередной психоз, но…
— Да сволочь ты такая.
— Такая, да, — Игорь кивает. — Я знаю, на что давить. В любом случае, с нами ты или нет, решать Матвею.
— А он в состоянии решать?
— Ну, меня же он взял с собой, хотя я ждал, что он меня убьет. У них поэтому не получилось, потому что ты слишком рационален, даже в момент истерики.
— Что не получилось? — голос Юры аж подрагивает от нетерпения. — Матвей, не думал, что скажу это однажды мужику, но… возьми меня!
Игорь косит на меня взгляд, а я понимаю, что у меня затихает та деструктивная ярость, которая может привести к жестоким ошибкам.
Мало убить. И я не убийца.
Я юрист с рациональным мышлением, холодным разумом и достаточно истерик.
— Матвей, — Юра вздыхает, — ты знаешь, я очень злопамятный. И да, я сейчас тебе бессовестно угрожаю. Я сбежал от жены, и меня ждет скандал. И я не хочу выслушивать ее крики просто так. И кричит она громко, и бьет много посуды.
И, наверное, без Юры я бы не дорвался до отвратительной правды, которая бы уничтожила меня. Я бы сгнил.
Посреди ночи я явился к Юре. Не в себе, и он это заметил. И не прогнал. Вызвонил Игоря, который его самого не раз вытаскивал из приступов. Такими людьми редко делятся, и почти никогда не вскрывают правду, что кукушечка периодически слетает с орбиты.
— Я буду против лишних вопросов, Юр, — тихо отвечаю я.
— Ладно, — с готовностью отвечает Юра. — Я лишние вопросы тоже часто не люблю. Буду в сторонке стоять и дружески поддерживать.
— Ага, ты так умеешь в сторонке стоять, что можно наложить в штаны, — Игорь хмыкает.
— Так нам это и надо, нет? — голос Юры становится серьезным. — Вряд ли у Матвея намечается романтическое рандеву, верно? Я атмосфере чувствую, что ситуация не располагает к свечам и лепесткам роз.
— Верно.
— Только сразу предупрежу, — Юра вздыхает. — Я против физического насилия по отношению к женщине. То есть, никаких пыток с ногтями и даже пощечин.
— И это ты говоришь человеку, который делает больно через слова? — Игорь вскидывает бровь.
— Точно, с тобой в разговорах можно плакать, как избитый мальчишка, — цыкает Юра. — И ведь лучше бы пытал.
— Я тебе скину адрес, где стукнемся.
Игорь сбрасывает звонок и медленно выдыхает.
— Это как-то стремно тремя мужиками переть на одну бабу, — откидываюсь назад.
— Куда лучше двумя бабами на одного мужика?
— И даже после всего этого… — устало потираю переносицу, — я уверен в том, что изменял жене… у меня сейчас будто раздвоение какое-то…
— Так и есть. У тебя сейчас две реальности, Матвей. В одной ты мачо, во второй…
— Жалкое чмо, — перевожу взгляд на дорогу.
— Драматизируешь.
— А кто я? — хмыкаю.
— Мужик, в которого втрескалась сумасшедшая женщина. Слушай, есть такие, которые любимых мужей травят, — Игорь едва заметно щурится. — Реально любимых мужей отправляют на тот свет. Тебе не повезло. Не ждал, что милые и улыбчивые красавицы могут быть маньячками.
Перламутровая пуговица в кармане, как раскаленный кусочек железа.
И слова Игоря не успокаивают.
Я должен был заметить в этой гадине опасность. И даже не по отношению ко мне. И можно сказать, что мне отчасти повезло в том плане, что Ия могла навредить Аде и Лиле.
Убрать с дороги к желанной цели быть рядом со мной.
Передергиваю плечами.
И я без понятия, что будет дальше со мной, Адой и нашей дочерью, которым я не смогу сказать правды.
Потому что мне стыдно и мерзко. И я себя прежним уже не чувствую.
— Какова вероятность того, что ты у перламутровой пуговички не первый?
— О чем ты?
— Это может быть бизнесом, — Игорь постукивает пальцами по рулю. — Я вот дядек по кустам ловлю и убеждаю их, что никто за ними не следит, а кто-то… промывает им мозги?
— Я все еще поверить не могу, что мы на серьезных щах обсуждаем подобный бред, — потираю лоб. — Это какой-то абсурд.
— А пуговица в твоем кармане говорит об обратном.
Машина заезжает во двор жилого комплекса, паркуется у детской площадки под фонарем, который зловеще подмигивает.
— Я бы посоветовал, чтобы ты сейчас взял меня с собой…
— Дай мне сыграть в ее игру, — приглаживаю волосы. — Я хочу понять, насколько она поехала крышей.
— Сам-то ты не поедешь крышей?
— Вот и поглядим.
— Через десять минут я сам поднимусь, Матвей, — Игорь смотрит на наручные часы. — Надеюсь, кровавого месива не будет, — переводит на меня взгляд, — ты сейчас в реальности?
Глава 33. Но как?
— Матвей…
Ия повисает на моих плечах, и жалобно так всхлипывает в грудь.
А меня внутри всего переворачивает, и желудок подскакивает к глотке в желании выплеснуть желудочный сок и желчь.
— Матвей…
Она разрушила мою семью.
В голове пролетает видение, в котором я хватаю эту суку без тормозов за волосы и разбиваю ее голову о стену.
И все вокруг в крови.
И я тоже в крови.
Медленно выдыхаю и возвращаюсь в реальность, в которой ко мне жмется Ия со слезами и бормочет, что Ада убила нашего ребенка. И, конечно же, мальчика.
Черт знает, как она определила на раннем сроке мальчик это или нет, но, вероятно, я при некоторых обстоятельствах бы уверовал, что потерял сына.
— Матвей, что ты молчишь? — обхватывает лицо теплыми руками и заглядывает в глаза.
Чокнутая. Теперь я это вижу, и от ее темного отчаянного взгляда становится липко и противно.
— Мы с Адой подали заявление на развод, — говорю я.
Глаза Ии вспыхивают диким восторгом, и она принимает слова на свой счет. Лезет с поцелуями, от которых я уворачиваюсь и прижимаю ее к себе в удушающих объятиях.
Я хочу раздавить Ию, чтобы ее внутренности вылезли через рот и нос кровавой кашей.
— Матвей, я так рада… Мы можем быть вместе… Ада не та, кто тебе сейчас нужна… Тебе нужна я…
Ночь, темнота и голос Ии, которая выдыхает те же слова “тебе нужна я” и “только я”.
— Я устал, — выпускаю Ию из объятий, которые могли принести ей много боли при моей несдержанности и шагаю в прихожую, — ты даже не представляешь как, Ия. Я за одни сутки, кажется, постарел на лет тридцать.
— Я тоже, — шепчет Ия, — но я не могла больше молчать, Матвей. Да разве я могла? Ведь у нас мог бы быть ребенок. Матвей, — она всхлипывает, — я понимаю… вы семья… были семьей, но разве такое можно простить? То, что они со мной сделали?
Оглядываюсь. Это подготовка ко второму этапу промывки моих мозгов? Слишком много слов о ребенке.
— А зачем ты пришла к ним?
— Я искала тебя. Ты не отвечал на звонки, и я волновалась. Ты ведь… — всхлипывает и пускает ручьи слез, — тоже был жесток со мной. Этот месяц… Ты хоть думал, каково мне?
Меня опять утягивает в темноту, в которой второй женский шепот просит Ию переждать в стороне, чтобы мои новая память окрепла и чтобы я свыкся с ней.