Если жива и прячется, то я ее найду и поговорю по-женски. Вытрясу из гадины всю правду.
Я уже готова поверить в то, что она ведьма и реально свела моего мужа с ума приворотами и заговорами.
Раз Юра намекнул на Ию, то надо ее искать.
И Матвей просил лишь его не трогать и не дергать тупыми вопросами. Про бледную поганку ни слова не сказал.
Решительно откидываю полотенце.
Но сначала я зайду в аптеку.
За тестами на беременность.
Ох, не думала я, что наш кризис в браке будет таким заковыристым и непонятным. Я тоже хочу все бросить и спрятаться в ракушку, но нельзя. Не сейчас.
Я все эти года пряталась за Матвеем. И к чему это привело?
Глава 41. Так и живем
Ия уехала в долгосрочную командировку. В Италию.
Вот что мне сказали ее мама и папа с красными и опухшими глазами.
И на мой вопрос, почему она меня не предупредила, сказали, что все произошло срочно и по условиям новой работы контакты надо минимизировать. Вот так.
И быстренько меня выпроводили.
Живая, значит.
И в командировку я не верю. Бред же. Тут что-то другое, но никто мне не скажет правду, потому что это некрасивая правда.
Меня уже не остановить.
Я еду к ней на квартиру, в которой она жила, ведь история очень подозрительная и таинственная.
Я долблюсь к ней в дверь. Громко, настойчиво, чтобы всполошились ее соседи. И моя тактика срабатывает. Выглядывает сердитая полная женщина и рявкает:
— Да нет ее!
— А где она? — оглядываюсь. — Я волнуюсь. Это моя подруга. Исчезла. Я не могу до нее дозвониться.
Женщина поправляет бигуди и щурится на меня, размышляя, наверное, о том, а стоит ли мне что-то говорить.
Я пускаю слезу и для убедительности всхлипываю:
— Я боюсь за нее. В полицию даже пошла.
— Не туда пошла, дорогуша.
— А куда надо? О, Господи, в морг? — прижимаю ладонь к груди. — Нет, — прикрываю пальцами ко рту, — нет…
— В морге нет таких крикливых, — женщина приваливает к косяку и прячет одну руку в карман замызганного халата в мелкий цветочек. — В дурку ее увезли. И еще одну вместе с ней. Это было что-то, — тяжело вздыхает. — Реально увезли в смирительных рубашках. Я такое только в кино видела. Серьезно.
— Еще одну? — шепчу я. — Еще кого-то?
— Подружку, наверное, — пожимает плечами. — Не знаю. Может, перепили и белку словили? Или… — понижает голос до шепота, — закинулись чем. Сейчас такое продают… ужас ведь. Я так и думала, что с ней что-то не то. Ни мужика, ни ребенка, ни котенка.
— Какой кошмар, — шепчу я в ладонь, а сама ни черта не понимаю, что, мать их, тут произошло.
Ию забрали в психушку? Она, конечно, та еще дрянь с сорванными тормозами, раз решила переспать с Матвеем, но вряд ли она могла сойти с ума. Да еще так, чтобы ее упаковали в смирительную рубашку.
— А кто вызвал-то санитаров? — спрашиваю я. — Вы?
— Нет, — качает головой. — Да я сама посреди ночи от криков проснулась. Выбежала, а тут такое! Целая бригада из здоровых мужиков, которые никак не могли справиться с двумя женщинами.
— А что они кричали?
— Да какой-то кошмар кричали, — женщина вздыхает. — Просили их где-нибудь спрятать, а то… их найдут, вернут в какой-то сарай с цепями и свиньями.
— Боже, — медленно моргаю я.
— И якобы их около года со свиньями держали, но это неправда. Я Ию вчера вечером видела, и никаких свиней не было. Так жалко родителей, — неодобрительно покачивает головой. — Приходили на днях. Две тени.
— А они мне ничего не сказали.
— А как такое сказать, дорогуша? Это же трагедия.
— Да, — медленно киваю. — Я в растерянности и не знаю, что ответить.
— Да что тут скажешь, — отмахивается рукой. — Главное, чтобы закрыли надолго, а то могут и на людей кидаться. Вот в новостях какой-то шизофреник с ножом кинулся на беременную. Демон привиделся. Вот так.
— Ужас, — делаю шаг к лифту. — А вы не знаете, куда именно увезли?
— Нет.
Творится настоящая непонятная ерунда. И вряд ли мне удастся узнать, куда именно увезли Ию. Я не родственник, не доверенное лицо.
Я опять в тупике.
С другой стороны… Я знаю, что делать дальше. У Валентины Ивановны, учительницы второго “Б” класса, муж работает на одной подстанции скорой старшим врачом. Поплачусь ей, и она мне поможет.
Я же милая овечка, которая просто переживает за подругу и хочет быть с ней рядом. Пусть ее муж поищет в системе информацию о вызове бригады для Иечки, которая слишком уж внезапно слетела с катушек.
И, похоже, в этом замешан Юра и Матвей.
Я успеваю вернуться домой, выпить чая, порассматривать пять положительных тестов на беременность, сидя на унитазе, прежде чем получаю сообщение от Валентины Ивановны с нужной мне информацией.
Приняли ведьму в четвертой психиатрической больнице.
Откладываю телефон к тестами на беременность и тяжело вздыхаю.
Моя жизнь обратилась в сюр, в котором я задыхаюсь. Отпустить Матвея и согласиться на развод было бы куда проще. Он бы остался для меня козлом-изменщиком, а я приняла бы роль обиженной женщины.
Сейчас я займусь поиском квартиры, соберу те вещи, которые потребуются мне и Лиле в первое время и найму грузчиков.
Похоже, в нашем доме произошло нечто большее, чем близость в разных позах по всем углам.
И агрессия Матвея с его перепадами не из-за сложного характера.
Его клинило, и он сам тоже мог оказаться в смирительной рубашке. Мог, но рядом с ним оказался Юра.
И пес, которого он сбил на дороге.
— Барон, — подхватываю тесты на беременность и выкидываю их в урну, — пса зовут Барон.
За вечер и ночь переехать, а утром наведаться в больничку. Может, меня прогонят с расспросами, но сидеть я не буду. Ия устроила настоящий цирк, и я должна понять, какая роль во всем этом была отведена Матвею.
Вибрирует телефон. Лиля прислала видео. На нем Матвей в футболке и спортивных штанах вычесывает Барона. Тот кайфует и лениво бьет по полу хвостом. Рядом — огромная куча белой шерсти.
— Пап, — тянет Лиля, — передай привет маме.
Замираю на унитазе, когда Матвей поднимает тяжелый взгляд на камеру.
— Привет, — шепчу я и закусываю губы, чтобы не разреветься.
Но вместо Матвея голос подает Барон, который с ворчанием тянется к напряженному хозяину и лижет его руку.
— Перевернись, — говорит Матвей и возвращается к вычесыванию, когда Барон неуклюже выполняет его команду.
Видео обрывается, и следом прилетает сообщение от Лили: “Вот так и живем”.
Глава 42. Подруга, говоришь…
— Что у нас тут, Анечка? — к стойке подплывает мужичок в белом халате.
И я понимаю, что я не могу его четко описать. Вот спрячется он сейчас за угол, переоденется и я его если и узнаю, то по цепким глазам, а так… Обычный и совершенно непримечательный мужик.
— Да вот… — лениво тянет Анечка за стойкой, — говорит, подругу к нам упаковали. Рвется к ней, аж рыдает.
Ну, не так чтобы рыдаю. Видимо, тут игра в слезы не возымеет должного эффекта. Вытираю лживые слезы и вздыхаю:
— Здравствуйте…
— Анечка, — мужчина игнорирует меня, — ты закажи мне, пожалуйста, лингвини в сливочном соусе и салатик… греческий.
— А чего уж не в нашей столовой балуетесь? — Анечка вскидывает бровь.
— Кормят паршиво, — мужчина пожимает плечами. — Ни греческого салатика тебе, ни лингвини.
Разворачивается под усталым и недовольным взглядом Анечки ко мне и сдержанно улыбается:
— Главный врач. Игорь Викторович Сиделкин, — лезет в карман халата, хмурится и вздыхает, — опять бейджик забыл.
— Опять потеряли? — Анечка прикладывает трубку к уху.
— Возможно, — кивает и вновь смотрит на меня, — я вас слушаю.
— Меня зовут Ада…
Откуда-то доносится крик. Дикий, надрывный, а затем обращается в вой.
— Новенького привезли, — Игорь Викторович опять улыбается. — Он думает, что он злой суровый волк. В лесу голым бегал. На старушку напал, а она его избила тростью. Хорошо так избила.
— Очень интересно… — неуверенно отвечаю я.
— Согласен. Как любят некоторые говорить, — прищуривается, — в каждом из нас живет зверь. И я сейчас про старушку, если что.
Я медленно моргаю. А чего я, собственно, ожидала от главного врача психиатрической больницы?
— Я вас слушаю, — прячет руки в карманы.
— Моя подруга тут.
— Уверены?
— Эмм… Да, — выдыхаю и борюсь с желанием сбежать, потому что боюсь, что и меня могут закрыть.
— Интересно, — улыбка Игоря Викторовича становится шире, — а подробности будут? Тут много всяких подруг лежит.
— Да, лингвини в сливочном соусе, греческий салат… — воркует Анечка в трубку. — Угум.
— И еще давай креветок в кляре, — Игорь Викторович кидает взгляд на нее. — И пусть положат лимончика побольше.
Анечка уточняет заказ, называет адрес, и Игорь Викторович вновь прищуривается, но уже на Анечку.
— Да, это психиатрическая больница, — фыркает она. — Нет, не розыгрыш. Да мы уже не в первый раз у вас заказываем! И каждый раз одно и то же! Главврач у нас гурман! Да! Все, ждем!
Бросает трубку, и поднимает взгляд на Игоря Викторовича:
— Обед скоро будет. Надеюсь.
— Так, подруга, — Игорь Викторович опять смотрит на меня.
Я говорю имя, адрес, с которого Ию забрали и примерное время.
— Да, тут, — кивает Игорь Викторович. — Поступила с острым психозом. И пока никаких посещений. Даже для родственников.
— Острый психоз? — повторяю я. — Это странно.
— Почему?
— Потому что… Я ее хорошо знаю, — придаю голосу твердости и уверенности. — Вот так просто острый психоз?
— Я не могу дать вам полную информацию о состоянии вашей подруги, — Игорь Викторович вздыхает. — Отчитаться могу только перед близкими родственниками. Врачебная тайна. Вы о такой слышали, Ада?
— Тут происходит, — делаю шаг к Игорю Викторовичу и наклоняюсь с тихим шепотом, — какая-то дикая ерунда.
— Еще какая, Ада, — едва слышно отвечает он.