Марлен улыбнулась в ответ, не зная, что делать дальше. Следующий шаг — за Доганом.
Несколько мгновений ничего не происходило. Судья не двигался, лишь внимательно её рассматривал. Девушка ждала.
Доган усмехнулся и молча потянулся за цветком. Точно такой же цветок был вытатуирован на её теле. Символ гонщиц, символ рабства, чтобы даже если гонщице удастся избавиться от браслета, от цветка освободиться не получится.
Рагарра достал цветок. Ящерр, сидевший чуть в стороне, кажется, добродушно засмеялся, и его примеру последовали остальные.
И лишь двоим было не до смеха — маленькой напуганной лисичке, и мужчине, которого одолевали совершенно новые, нежданные эмоции.
Он подал ей цветок, и Марлен, не сомневаясь ни секунды, в ответ потянулась за наградой.
Их пальцы соприкоснулись.
Для обоих время будто превратилось в тягучий мёд, мир замедлился, притих, давая им возможность ощутить ситуацию.
Марлен увидела, как изменилось выражение его лица. Улыбка из благосклонной превратилась в хищную, он весь подобрался, отчетливее проступил серебренный оттенок на коже. Казалось, вот-вот — и нападет на лисицу.
Судья выронил цветок, тот упал на землю. Когда он падал, Марлен неожиданно чётко поняла: это конец. Конец тому уютному мирку, в котором она жила.
И тогда она посмотрела на Догана Рагарру, и сделала ещё один пугающий вывод: он её убьёт.
Марлен не знала, что делать дальше, как распорядиться внезапным озарением. Она была окружена ящеррами, и они все были не на её стороне. Всё, что лисица могла — ждать и надеяться на лучшее.
Узнавание
— Этого не может быть! — прогремел озверевший голос. Голос, почти лишённый акцента. Злой!
Ящерр подошёл к лисице и схватил её за шею. Марлен пришлось встать на цыпочки, лишь бы не расстаться с жизнью. Доган приблизил её лицо к своему, его хвост резко вырвался и, удлинившись, застыл у её лица.
Марлен боялась дышать. Ящерр почувствовал под рукой, как резко ускорился пульс девушки.
Лисица зажмурилась, принимая свою судьбу. Ей было некуда бежать.
И все же, никто её убивать не спешил. Марлен решилась открыть глаза, и наткнулась на его взгляд.
Он её рассматривал, внимательно, хладнокровно. Марлен всхлипнула, и этот звук будто вернул ящерру рассудок.
Доган откинул гонщицу от себя — резко, как поднадоевшую вещь, и лисица, не удержавшись на ногах, упала, съехав почти к краю пьедестала. Ещё полметра — и свалилась бы вниз.
Девушка смотрела на ящерра, как на олицетворение зла, и глаза её были огромные, как два ярких озера.
— Бросьте её в Сферу! — приказал судья Рагарра.
Марлен не удержалась и громко всхлипнула.
«За что!» — хотелось закричать. «Зачем бросать меня в тюрьму?! Что я такого сделала?».
Вокруг неё были сплошь чужие лица, и все они вмиг показались ей злыми, сумасшедшими.
Что происходит? Что я сделала не так? За что? — роились мысли в её голове.
К ней подошли два ящерра. Они сразу надели не победительницу Арены ошейник с дистанционным управлением, в народе именуемый орешником, и подхватили под руки. Марлен повисла на охранниках, как тряпичная кукла на двух верёвках, только вместо верёвок — вышколенные служаки города ящерров.
Марлен не оставалось ничего другого, кроме как смотреть на Догана Рагарру. Онапыталась понять, что же пошло не так. В чем она виновата?
Она смотрела на ящерра, взглядом умоляя пощадить. Ведь всем известно — в Сфере долго не живут. Это тюрьма, созданная для преступников, для тех, кто оступился и нарушил законы Мыслите. Там установлено биополе, которое медленно убивает всех земных людей.
Что бы она ни сделала, этого недостаточно, чтобы попасть в туда.
— Небеса, не надо, — осмелилась прошептать девушка. — Я прошу…
Он, безусловно, услышал, но ему было плевать. Он был зол, его глаза сверкали, и звук её голоса, казалось, лишь усилил его раздражение.
— Судья…
Доган отвернулся и сел обратно в своё кресло. Сделал резкий глоток из бокала, стоявшего на столике (рядом с вазой, в которой когда-то находился предназначенный победительнице цветок). Взмахнул рукой и сказал что-то на своем языке.
Марлен увели прочь.
Она спускалась вниз теми же ступенями, которыми поднималась вверх, но теперь из роли победительницы маленькая лица превратилась в отступницу, в ту, кого Доган Рагарра счёл достойной Сферы.
Когда её выводили из Арены и сажали в ракатицу, она силилась понять, что значат крики толпы — зрители одобряют или порицают происходящее.
Понять это она так и не смогла, ведь транспортное средство отрезало её от всех звуков.
И лишь тогда, в стеклянной движущейся кабине, вдали от холодных глаз жестокого судьи, окружённая двумя равнодушными охранниками, Марлен до конца осознала, что произошло, и дала волю слезам.
Глава шестая
Марлен не помнила, куда и какими путями её вели. Она оказалась в очень тёмном помещении, почти без света, куда её бросили как куль муки, не заботясь о сохранности. Из-за нехватки света она даже не могла различить размеры комнаты. Иногда казалось, что помещение не имеет границ. И лишь мигающая в далёком коридоре лампочка не давала сойти с ума. Свет от неё тонкой полоской просачивался сквозь щель в двери, напоминая: ты, гонщица, не ослепла, не умерла и не сошла с ума.
В углу её камеры стоял туалет. Каждый раз, используя его, лисичка испытывала стыд.
В проёме двери иногда появлялась еда. Лисица полагала, её кормят раз-два раза в день, но она, конечно, могла быть не права, так как спустя три-четыре приема еды потеряла счёт времени. Она плакала и мысленно звала на помощь мать и отца. Засыпала, и видела в снах обеспокоенные лица Джин, Имани, или Миры с Аророй.
Марлен было слишком юной, слишком доверчивой, никто не готовил её к подобной судьбе. Никогда не предостерегал, что ей «посчастливится» увидеть устрашающее здание Сферы изнутри.
Девушка лила слезы и звала на помощь. Пыталась услышать шаги, но их не было. И это было худшее — казалось, в здании сферы никого нет. Никого! Она — единственная узница!
Ей хотелось, чтобы хоть кто-то пришёл на помощь. Да что там, просто прошёлся мимо камеры и это было слышно! Но никто не приходил. И тогда ей представлялось, что все о ней, о Марлен, забыли.
Неужели и Джин забыла? Или ей не разрешают приходить? Может, подруга узнала, что Марлен сделала, и разозлилась?
Бред, — успокаивала себя лисичка, — Джин слишком умна, чтобы повестись на такое. Да и что такого она, Марлен, сделала?!
Девушка пыталась найти объяснение всему происходящему. Возможно, Доган узнал, что мать платила за то, чтобы Марлен не попадала на Млечную Арену.
Возможно. Или же ей припомнили нападение на того терция. Но ведь то была шутка, за такое не сажают! Разве что… Кажется, тот терций был его родственником.
Точно! — осенило девушку, — терций её узнал на Млечной Арене и потребовал наказать преступницу. Вот она и оказалась здесь.
— Эй! — закричала Марлен, — кто-нибудь! Я прошу, зайдите ко мне. У меня есть важная информация!
Естественно, никто не ответил, лишь ещё раз мигнула лампочка за дверью. Марлен показалось, в этот раз темнота длилась слишком долго, девушка даже успела поверить, что свет не вернётся… и испугалась, казалось, сильнее всего. Почему-то ей было жизненно важно видеть этот тусклый лучик.
— Пожалуйста, я прошу вас! — закричала испуганная лисица. — У меня есть информация для Догана Рагарры.
Глубоко в душе она прекрасно понимала, Догану даром не нужна её «информация». Это был всего лишь способ отчаявшейся лисицы не потерять надежду окончательно.
Гонщица ударила рукой по холодной плитке (она лежала на земле, ведь никакой мебели, кроме туалета, в камере не было) и испытала ответную боль. Хорошо, значит, ещё не умерла.
— Я не могу… не могу здесь находиться…
Марлен перевернулась на спину и закрыла глаза. Она убаюкивала себя воспоминаниями о прошлом, о матери, отце и бесстрашном брате Та-Рассе. Вот он бы точно знал, что делать в подобной ситуации.
Не то что Марлен! Надо же, размякла как, увидев Рагарру! Ноги подкашивались, сердце билось как сумасшедшее.
Тьфу ты! Стало противно… и стыдно. Ведь она действительно хотела получить от него тот цветок, будь он неладен! Она, дочь Возница Эрлинг и Демира Куашо! Внучка двух судей Мыслите!
Хотела! Получить! Цветок! От Догана Рагарры!
Марлен засмеялась… вот такая она сильная и независимая. Не лиса, а настоящий заяц.
Девушка и сама не заметила, как уснула…
Её разбудил звук шагов — в камере кто-то был.
Сфера — тюрьма
Девушка медленно села и подтянулась к стене.
— Кто здесь?
Тишина.
— Я тебя чувствую. Отзовись!
Ей показалось, в ответ послышался смешок. И он напугал девушку ещё больше — уж очень злым и недовольным был голос того, кто прятался в тени. По ногам к макушке медленно взбирались мурашки.
Девушка постаралась не всхлипывать.
— Послушайте… ну послушайте меня, пожалуйста. Я… что бы я ни сделала, я готова просить прощение. Готова понести наказание, но… … Или хотя бы объясните, за что Доган Рагарра так на меня зол. Ведь я имею право… знать?
Тьма молчала.
— Я вас прошу… мне здесь очень страшно… отзовитесь, п-пожалуйста.
Хотелось нарушить тишину. Чужой взгляд пугал. Вспомнились маленькие новорождённые котята, которые тыкались носами куда попало и ничегошеньки не видели. Вот так и Марлен — слепая и беззащитная.
— Доган не…
Одно молниеносное движение — и её схватили за шею, подняли вверх и припечатали к стене. В это же время в камере включился свет.
Глаза гонщицы от непривычки начали слезиться, но Марлен даже проморгаться не успела. Потому что рядом с ней находился никто иной, как Доган Рагарра.
О, небеса! Накатил страх.
— Нет! — пропищала девушка, и больше не смогла ничего сказать, потому что захват усилился, дышать стало сложно.
Его лицо отпечаталось в её памяти ещё во время первой встречи. Какие глубокие глаза! Они пугали! Вызывали мурашки по коже!