Вечером Марлен попросила, чтобы ей принесли чашку чая, что было исполнено в считанные секунды, и села у широкого окна.
Девушка опустила голову меж колен и запела старую как мир песенку. О море, о далёких путешествиях и о свободных, как ветер, земных людях, живущий в подземных станциях.
А где-то на другом конце города мужчина устало опустил голову на стол. В тот момент он совершенно не походил на безжалостного судью, каким его привыкли считать, скорее на мальчишку, на которого слишком рано взвалили непомерные обязательства.
Перед ним была разложена проекция, на которой виднелась сидящая у окна девушка. Немного отрывисто, фальшивя каждую вторую ноту, она пела: о море, о далёких путешествиях и о свободных, как ветер, земных людях, живущий в подземных станциях.
Танец На-Колоколах
На следующий день она заявиласьна тренировку. Марлен готовилась к встрече с Реем как к соревнованию. Она боялась. Её тренер славился взрывным характером.
Тренировку назначили на шестом треке второй малой арены. Соседнюю дорожку «прокачивала» Медуза. Марлен сразу узнала характерную для этой гонщицы технику вождения.
— Пришла таки? Думал, возгордилась и тебе хватит наглости опоздать.
Рей стоял около машины и протирал её обычным носовым платком. Обратился он к Марлен, даже не оборачиваясь, видимо, шестым ящерриным чутьём знал, что это она.
Марлен удивилась. Какое, пятая нога, возгордилась? О чем он?
Рей обернулся. Осмотрел Марлен с ног до головы.
— Похудеешь ещё на килограмм — в машину не пущу, — изрёк апатично. — Поняла?
— Что ж, тогда я продолжу худеть.
Рей хмыкнул и как будто немного расслабился.
— Не ври мне, лисица. Ты кайфуешь от соревнований.
И он говорил правду, так и было… до появления в её жизни Догана Рагарры. А потом была Сфера, запрет видеть родителей и подруги, которые так и не пришли к ней на встречу. Джин говорила, пока нельзя, но Марлен чудились в этих словах насмешка. Они просто не хотели её видеть!
— Иди переодевайся. Я для тебя машинку новую откопал.
И он отошёл в сторону, давая Марлен возможность оценить красную «штангу» — машину полётного класса с низкой посадкой, но сильной амортизацией. Мужчина стукнул по колесу:
— С защитой. Такая и колеса «молотку» проломит при потребности.
Гонщицы усмехнулась. Впервые за несколько дней она чувствовала себя на своём месте. Она понимала, что скрывается за каждым словом Рея, ведь уже давно научилась расшифровывать все коды, все оттенки профессии гонщицы.
— Чего уставилась? Переодевайся и начнем.
Марлен побежала в раздевалку и в считанные секунды натянула на себя форму — облегающий защитный костюм чёрного цвета: пористый, по структуре похожий на увеличенную под микроскопом змеиную кожу.
В раздевалке никого не было. Лисица мельком взглянула на свое отражение в зеркале и постаралась выдавить улыбку.
После тренировки, переодевшись, вернулась обратно в апартаменты. Видеть никого не хотелось. Но никто и не приходил.
Лисица уснула. В голове было пусто. Её разбудил непривычный звук — как оказалось, именно так звучал звонок, оповещающий об ожидающих у двери гостях.
•••
В правой руке она держала бутылку шампанского, в левой — продолговатый пакет, в очертаниях которого угадывался некий наряд.
— Ну-ка, подруга, посторонись, — заявила с порога Имани. — У нас осталось мало времени, нужно тебя На-Колокола принарядить.
Марлен, еще не до конца понимающая, что происходит, пропустила подругу в прихожую.
— Стоп-стоп! Куда принарядить?
— Марлен, просыпайся! — возмутилась бойкая гонщица. — Будешь ящерров соблазнять!
— Но… но ведь никто не отдавал приказа, что я участвую, — возразила лисица. — Никто не приходил.
— Ах, теперь еще и приглашение нужно, принцесса? — наигранно возмутилась Имани. — Не выдумывай, у нас мало времени, нужно собираться.
— Приказа не было! — Марлен сопротивлялась, но вяло. Лисичка, что жила внутри Марлен, высунулась из норки и боязливо принюхалась: неужели, неужели снова появится возможность искупаться в лучах внимания?
Чего уж, таки хотелось девушке На-Колокола. Ведь мечтала же, тайно, стыдясь этих желаний, мечтала танцевать на главной площади, и чтобы все видели, чтобы завидовали и восхищались.
— Ну что, пошли наряжаться? — непринужденно спросила гонщица, та самая, характер которой сравнивали с гранатой с оторванным защитным кольцом.
— Стоп, мне же костюм не принесли.
— Это странно, — вздохнула Имани. — Ну да ничего, у меня есть костюм, он тебе по размеру подойдет. А все остальное — подгоним.
Марлен была — впервые за весьма продолжительное время — приятно взволнована, поэтому у неё не было желания обращать внимание не несовпадения.
Стоило обратить, ведь не было раньше такого, чтобы гонщице забыли принести костюм. Случайностей и ошибок в славном городе Мыслите не допускали уже очень давно.
Имани же была непривычно разговорчива, она старалась отвлечь Марлен от плохих мыслей, но сама в этой же время не могла избавиться от собственных тягостных размышлений.
Четыре часа назад Доган Рагарра отдал приказ убить Марлен. Исполнить его должны были ночью, чтобы не поднимать лишнего (в конкретном случае — нежелательного) шума.
— Пусть идет На-Колокола, — так сказала Джин, узнав новости. — Пусть танцует, от этого её танца будет зависеть, отменит он свой приказ, или нет.
— Разве он когда-либо отменял собственные приказы?
— Не отменял, — согласилась Джин. — Но он и в Сферу Млечных гонщиц раньше не бросал. Чем только черт не шутит, мы должны попытаться, Имани, у нас просто нет выбора.
— Хорошо, я подумаю, что можно сделать.
— Подумай, и держи меня в курсе, мне еще нужно отчитаться перед ними, — и возвела глаза к потолку.
— А ведь так все хорошо шло, — буркнула Имани. Подумав, добавила: — Они будут не в восторге.
Джин одарила гонщицу таким взглядом, что та предпочла заткнуться.
Танцующая
Никто никогда не узнает, как дорого пришлось заплатить Имани за то, чтобы Марлен значилась среди выступающих На-Колоколах.
Марлен тоже не узнает, ведь, прихорошенная и празднично настроенная, она взойдет на главную площадь Мыслите, и займет одно из ключевых мест на сцене. И будет волноваться, и будет в сотый раз мысленно повторять давно заученные движения, не догадываясь, что её жизнь по-прежнему находится на волоске
На Чайка-Площади царила праздничная атмосфера — тысячи людей пришли, чтобы посмотреть на ежемесячное выступление гонщиц.
Любопытство, безусловно, снедало жителей Мыслите: каким будет танец девушек в этот раз. И все же, некоторые правила были общеизвестны: На-Колоколах выступало двенадцать девушек, впервые побывавших на Млечной Арене. Они исполняли танец, за глаза именуемый «завуалированной формой порнухи».
Красавицы гонщицы всегда танцевали в полуобнаженном виде, и движения их были такими, чтобы после выступления что земные мужчины, что ящерры, всячески прикрывали причинное место.
А ящерры высшего эшелона На-Колоколах подбирали себе любовниц.
Марлен об этом знала, и все же идея оказаться перед толпой, которая тебя боготворит, пускала то её телу заряды приносящего радость тока.
Двенадцать девушек вышли на сцену и заняли свои позиции.
Марлен несколько раз тряхнула пышной гривой. Она в тот момент действительно напоминала лису, что нетерпеливо виляет рыжим хвостом, мечтая поскорее сорваться с места.
Она была красива. Красива своей молодостью, дерзостью и той самой, не погребенной под сложными жизненными обстоятельствами легкостью.
Она умела себя преподнести. Была Марлен из тех людей, что расцветали, ощущая на себе внимание других. Поэтому, глядя на тысячи людей, что пришли На-Колокола, чтобы увидеть их (её) танец, усмехнулась: сейчас как начнется!
Эту её улыбку подхватили камеры-жуки, и транслировали на все экраны города. Такой её увидел (и озверел!) находящийся в тот момент на совещании Доган Рагарра. Черт знает, как ему удалось не выдать собственного удивления.
На мужчину в тот момент были направлены десятки взглядов, но он только и мог, что глазеть на экран, расположенный где-то за прозрачной стеной кабинета для переговоров.
Он взял себя в руки, свернул совещание и перешел в свой кабинет, где не было ничего прозрачного, стеклянного, где можно было уединиться и собраться с мыслями.
Он развернул экран на весь рабочий стол, и жадно уставился на экран.
— Пятая нога! Что за…?!
Сложно сказать, что творилось в его голове в тот момент, но в глазах его клубилась стужа. Ярость рвалась, ярость расплескивалась опасными волнами.
— На-Колокола, быстро! — приказал он кому-то в динамик, одновременно сворачивая со стола проекцию.
И поехал… к ней.
Приказ
Доган прибыл на Чайка-Площадь с опозданием, когда гонщицы уже исполнили первый танец. Именно он, танец этот, и вывел Марлен в несомненные фаворитки. Кресло судьи (все знали, что На-Колоколах за судьей закреплено место в отдельном павильоне у сцены) пустовало, а потому Марлен изначально была расслаблена. Лисица давно уяснила: все у неё будет хорошо, когда его нет рядом.
Как плавно скользит масло по слегка нагретой сковородке, так и знание об отсутствии Рагарры окутало сердце девушки неким спокойствием, позволяя ей ненадолго отвлечься от тревог.
— Девушки, пора, — кто-то забежал в гримерку.
Марлен глотнула немного воды, стерла с чела пот, и вернулась на сцену — продолжать выступление.
Медленная музыка. Каждая из двенадцати гонщиц повела бедром, будто завлекая обещанием возможного удовольствия.
Пластичная рука гонщицы прикасается к груди. Лишь намек, лишь обещание, ничего вульгарного.
Музыка нарастает, публика звереет, а Марлен расслабляется. Тело будто пропитано зарядами тока, распущенные волосы, чуть влажные у висков, мягко обволакивают фигуру девушки. У неё длинные волосы, в свете софитов кажущиеся золотыми.