Марлен подумала, что пришло время упомянуть Недж, настоящую жену Рагарры.
Настоящие чувства Догана Рагарры
— Не женат он, Марлен, по нашим меркам, — Вира будто мысли читала. — Не жена она ему, и все нашиоб этом знают. Но и Доган, и Недж, продолжают играть в эту нелепую игру, ведь им это выгодно. Ему было выгодно раньше, когда принял решение на эту планету приехать, а без жены не имел права, а ей — выгодно сейчас, ведь он — гарант её безопасности. Она здесь в безопасности, мира настоящего не видела.
У Марлен сотни вопросов роились в голове. И про Недж хотелось расспросить, и про Догана. Решила — потом спросит, при случае.
— У нас?
— У нас. Я, как вы нас называете, самая что ни есть настоящая ящеррица.
— Простите, кто?
Женщина как-то ловко вывернулась — из-за спины показался хвост. Марлен аж шарахнулась в сторону — настолько это было неожиданно.
— Не пугайся! — женщина спрятала хвост, даже одежда не порвалась. — И главное — не кричи, не все здесь знают, кто я. Постарайся успокоиться, твоя мама бы не позволила нам остаться наедине, если бы считала, что я несу для тебя малейшую угрозу.
При упоминании матери Марлен немного успокоилась. Действительно, её сюда мама привела.
— З-з-зачем я здесь?!
— Я думаю, что могу тебе помочь, лисичка.
Лисичка. Это было слово из прошлого — знакомое, родное. С тех пор, как пришел в её жизнь Доган — ушли все те, кто её лисой называл.
— Как именно помочь?
— Избавить от влияния ящерра, конечно, — Вира усмехнулась.
Вира преподносила информацию таким образом, будто всё, что она говорит — это очевидные вещи. Как бы ни так!
Марлен подавила вспышку раздражения — вспомнила, с каким уважением мать о Вире отзывалась, и прикусила язык, не огрызнулась. Не сказала, что ей надоели игры, что хочет получить прямые ответы как можно скорее.
— Если он хочет тебя — пусть играет честно!
Марлен устало прикрыла глаза. Раздражение уступило уже привычной усталости. Не физической — внутренней, какой-то глубокой и липкой. Марлен ощутила, что ей неприятно находиться в комнате с Вирой. Наверное, так бы себя чувствовал лебедь в муравейнике.
— Он меня насилует регулярно, — сказала лисица на выдохе. — Когда я в сознании — злится, требует, приказывает, а потом использует влечение, превращая меня в овощ. Я в эти мгновения будто засыпаю. Сквозь сон чувствую, что что-то не так, но не знаю, что именно. Просыпаюсь в синяках.
Она взглянула на Виру.
— Вира, пожалуйста, не говорите мне, что он должен меня получить? Уже получил. Поверьте, всё, чего я хочу — это видеть его мертвым.
Вира кивнула. Было в этом кивке что-то, что вызвало у Марлен симпатию к женщине. Впервые.
— Хорошо. Если дело дойдет до этого — будет тебе его смерть.
Марлен вздрогнула — Вира только что в открытую призналась, что планирует убить судью города Мыслите. Не просто судью — Догана Рагарру.
— Но сначала… сначала выслушай меня.
— Я вас слушаю.
Женщина поднялась. Подошла к столу, и взяла оттуда какую-то шкатулку. Подала её Марлен.
— Возьми её в руки, затем медленно открой, и засунь туда руку.
— Будет больно?
— Нет, совсем не будет.
Марлен сделала, как просили.
Последняя связная мысль: Вира её обманула, ведь было не просто больно — её будто окунули в арктический холод.
— Что происх…
Кисть, плечо, шея… Холод поднимался все выше и выше. Марлен услышала собственный крик. А затем случилось нечто новое, ранее не испытанное.
Она очнулась… и увидела себя, но со стороны, чужими глазами.
Марлен была в знакомом ярком платье на балконе Экталя. Марлен помнила и это платье, и место, и время. И то, что случилось с ней после того, как она была насильно унесена из балкона Доганом — тоже помнила. Их первый секс!
Марлен было хотела дернуться, но не смогла. Собственное тело не подчинялось, да и не её это было тело. Марлен в ужасе осознала, что смотрит на себя глазами… Небеса, глазами Догана Рагарры! А судья в тот момент смотрел на неё, стоящую на балконе.
Лисица, запертая внутри чужого тела, начала биться в истерике, настолько неудобно, настолько горько ей было ощущать Догана частью себя.
Она захлебывалась слишком сильными чувствами: болью, физической жаждой, незнакомыми ей страданиями. Если б могла, Марлен бы потеряла сознание, так как в один момент поняла, что не только видит мир глазами Догана, но и чувствует его эмоции.
Там, в воспоминаниях, он пожирал её глазами. Смотрел, будто впитывая каждую черточку, каждую мимческую морщину. Доган Рагарра любил её, земную девушку Марлен. Собственную гонщицу, которая воспринималась им как имущество — не более. Любил!
Она чувствовала — любил! Как же сильно он её любил! До рези в груди! Такую любовь в книгах описывают, про такие чувства фильмы снимают.
Он так сильно её любил, но при этом причинял ей столько боли? Как так? Зачем?
Его глаза, когда он на неё смотрел. Его разум твердил: избавься от нее, но нечто, что земные люди называют душой, требовало обнять Марлен, успокоить и заверить, что в его доме ей не грозит опасность.
Марлен разрывало от этих противоположенных чувств, испытанных в теле ящерра. Она не знала, как он выдерживает эту внутреннюю борьбу, как может быть настолько жестоким к ней, если его собственная жестокость приносит ему столько боли.
Она наконец-то его поняла.
Ей хотелось плакать от жалости к нему, эту мудрому глупому мужчине. Марлен увидела то, что он бы ни за что не позволил ей увидеть.
Там, внутри строгого бескомпромисного судьи, прятался шустрый мальчишка, что когда-то загорелся идеей отстроить Мыслите, вернуть городу былое величие. Он придумал Млечную Арену не для гонщиц — для ящерров, да и сам вначале гонял на Арене. И каково же было его разочарование, когда он понял, что его детище, на которое он потратил столько средств и сил, мене прибыльно, чем дешевые бордели, где земные женщины за две монеты были готовы выполнять любой ящерриный каприз.
Как он разочаровался в собственных соплеменниках. Как начал сомневаться в тех устоях, что казались ему нерушимыми. Ему помогла Недж, его мудрая жена. Она сказала: не можешь принять новый мир — возглавь его. Доган подумал над её словами, и придумал гонщиц. Концепция, которой раньше не существовало: вот она, земная женщина, смотри, но не трогай.
Ты знаешь, что она выносливее, что она сильнее, но она может стать твоем… если постараешься.
Идея была поистине революционной, ведь ящерры к тому моменту привыкли, что любая земная женщина ответит согласием — стоит только приказать. Гонщицы были другими, их нельзя было получить по щелчку пальца. Как говорится, запретный плод… Доган сыграл на слабостях своих соплеменников, на их желании получать недосягаемое.
Марлен и Джин
А затем Марлен добралась до того закоулка в его душе, где хранились воспоминания о Джин. Небеса, да он ведь постоянно сравнивал её, Марлен, с болей опытной гонщицей, и сравнение было не в пользу Марлен.
Но хотел он её, Марлен. И казнил себя за это.
— Пойми, лисица, он ведь и не знает, какая ты. Разве ж вы разговаривали? Разве он давал тебе такую возможность?
Марлен казалось, этот голос звучит откуда-то из её собственного желудка. Это было страшно. Это был голос Виры.
— Нужно это изменить, понимаешь? Но нужно, чтобы и ты постаралась.
Лисица внезапно ощутила резкий толчок, как будто кто-то решил спустить её с остроносой горки — в бассейн с соленой водой. Марлен захлебывалась, Марлен была погружена в состояние полной дезориентации. Пыталась кричать — но соленая «вода» затекала в горло.
— Ну хватит!
Марлен открыла глаза. Она была в той же комнате, под присмотром непонятной Виры. Той самой, что внимательно (но без волнения) на неё глядела.
— Как ты? — спросила ящеррица.
Марлен огляделась вокруг. Попыталась сплюнуть — ей казалось, в горле осталось еще много воды. Не получилось сплюнуть — в горле было сухо.
— Не переживай, потом станет легче, — заверила женщина.
Марлен не поверила. Её трясло от страха и переизбытка эмоций. Но главное — от мысли, что Доган Рагарра влюблен в гонщицу Марлен. Влюблен в неё! Что би ни говорил, что би ни делал, он так любит, что аж больно! Она видела, чувствовала эту любовь как собственную!
— Он любит меня! — Марлен всхлипнула, удивление виднелось на её лице. — Вира, поверьте, он любит меня!
Марлен почему-то казалось, что она только что возобновила с Вирой какай-то давний разговор. В том разговоре Вира не верила, что Доган влюблен, и заданием Марлен было её убедить в обратном.
Но Вира и не думала спорить.
— Конечно, любит. Разве может быть иначе?
Лисичка беспомощно оглянулась. Она растерялась, она не знала, что ответить. И все думала: выходит, он мой, ящерр этот? Доган этот, со всей его силой и всей порочностью — он мой?
— Давай продолжим наш разговор, девочка, — Вира будто мысли читала. — Тебе о многом стоит узнать.
Марлен прочистила горло. Проклятая соленая вода!
— Было бы … неплохо это было бы.
Так-то Марлен узнала историю от начала до конца.
Лакон. История города Мыслите
Был когда-то на планете славный город Мыслите. Никто не помнит, кто придумал название, поговаривали, это была дань древним земным языкам. Никто не помнит, кто основал город и с какой целью. Знали только, что город это древний и всеми почитаемый. Ходили слухи, что основан он был еще до появления ящерров, но на то они и слухи, что нельзя им найти подтверждение.
Был когда-то на планете славный город Мыслите, город особенный, могущественный. В этом городе мирно сосуществовали земные и ящерриные люди. В этом городе верили в равенство и равноправие, чтили законы. Земные и пришельцы работали сообща, и вместе достигали небывалых высот.
Был когда-то на планете славный город Мыслите. В этом городе технологии опережали время, и каждый хотел хоть раз побывать в этом городе.