— Это…
— Я понимаю, тебе кажется это смешным, Марлен, но у нас…
— Это прекрасно.
И заплакала. Лисица и сама не понимала своей реакции. Тогда, считывая воспоминания Догана, она чувствовала его эмоции, и знала, как тяжело ему было. Ведь он любил!
Теперь на всё, что с ней происходило, она смогла посмотреть под его углом. И стало очень горько. Ведь его чувства к ней — они были так прекрасны, так чисты. Она всегда хотела, чтобы её так любили. Марлен желала научиться любить так же сильно в ответ.
Марлен было больно от того, что мужчина, который испытывает к ней подобные чувства, вместо того, чтобы защищать её и заботиться о ней, является ей в кошмарных снах.
Впервые лисица допустила мысль, что Доган — не опытный всезнающий ящерр, а мужчина, которому тяжело принять влечение к земной женщине. Отрицая собственные чувства, он поступал так глупо! Ведь какая ему разница, что скажут другие, если у него в городе безграничная власть? Получается, он сам — свой собственный тюремщик? Значит, не так уж ему все равно, что скажут другие?
— Как глупо, Вира, как же всё глупо… какой он дурак… мучает меня из-за любви. Оксиморон какой-то, глупость несусветная. Дурак, дурак…
— Миленькая, лисичка, не плачь, — Вира обняла юную женщину, погладила по волосам. — Всё образуется, мы с твоей мамой об этом позаботимся. Будь сильной и выдержи эти испытания достойно.
— Но разве у меня есть выбор? — всхлипнула лисица, крепче прижимаясь к женщине, которая вначале разговора ей так не нравилась, но теперь казалась самой родной, самой близкой. — Да и разве образуется? Зачем вы так говорите? Врете вы все, Вира…
Марлен отодвинулась от женщины. Осознание накатывало на неё волнами, и от этого становилось еще больнее. Ведь кем она была: слабой земной женщиной. Что она могла изменить в его к ней отношении?
— Он так и будет меня принуждать, будет использовать это самое внушение, а я ничего не смогу ему противопоставить. Да и разве он не прав… я действительно ему на пара, если любой ящерр, желая досадить Догану, гипотетически способен меня склонить к чему угодно.
В комнате повисло молчание. Молодая женщина нуждалась в совете старшей женщины — более опытной, мудрой.
— Ты права, — ответила Вира спустя какое-то время. — Твое неспособность противостоять внушению ящерров — твоя самая большая слабость.
— Одна из…
— Но это можно исправить!
— Да как это можно исправить!? Он Арору выгнал! Он…
— Не всё сразу, Марлен, имей терпение. И не смешивай черное с квадратным.
— Не понимая я вашего черного и квадратного, Вира! Уж извините! — Всхлип.
— Поговорка у нас есть такая, — женщина выдохнула. — Давай начнем сначала. С биологической точки зрения, у вас з Доганом есть лишь две проблемы: твоя продолжительность жизни значительно ниже, чем его, это во-первых. Во-вторых: у вас не может быть общих детей. Первую проблему может исправить качественная медицина, стоит Догану по-настоящему захотеть. Ну а дети… если захотите — усыновите очаровательных ребятишек, и будете их нянчить.
— Как же у вас всё просто. Вы ни о чем не забыли?
— Не забыла. Нужно что-то делать с его самодурством. — Марлен послышалась насмешка в голосе Виры. — А вот с внушением… я знаю, как от него избавиться.
— Это невозможно!
— Нужно всего лишь использовать препарат, изобретённый Лаконом.
Лисица истерично рассмеялась.
— Тот самый, из-за которого разрушили Мыслите?
— Именно!
Ярмак. Непривлеченная.
Две женщины уставились друг на друга, одна в неверии, вторая — со спокойным «я знаю, что делаю» выражением на лице.
— Хотите сказать…
— Именно!
— Но… почему вы раньше…
— Потому что есть много рисков.
Вира отвела Марлен в лабораторию, где её уже ждала Возница и незнакомый мужчина по имени Ярмак. У него было крепкое рукопожатие и цепкий взгляд. Говорил он четко и по делу.
— Пока препарат был испытан лишь на нескольких людях, — объяснял Ярмак, аккуратно снимая защитную пленку с медицинского кресла.
Кресло было расположено по центру, вокруг него громоздились разнообразные датчики, что издавали звуки невпопад. Эта какофония почему-то раздражала Марлен, хоть раньше она была не из тех, кого легко по-настоящему вывести из себя.
— Некоторые из испытуемых ощущали головокружение, дезориентацию, кратковременную потерю памяти. К счастью, это скорее исключение, чем правило. Но есть одна сложность.
— Как же без нее, — пробормотала Марлен.
— Мы вводили препарат постепенно, — объяснял мужчина, — чтобы у человека вырабатывался иммунитет. В среднем, это занимало два года. Нам удалось совершенствовать состав, но не насколько, чтобы…
— Мысль такова, — перебила Вира, подводя Марлен к креслу и аккуратно усаживая её в него, — что у тебя просто нет столько времени.
— Но почему? — Марлен обратилась к Вознице. — Мама, что ты об этом думаешь?
Возница стояла в стороне. Бледная, растерянная, напуганная. Марлен никогда её такой не видела.
Возница прокашлялась. Даже Марлен понимала — это была попытка выиграть немного времени.
— Я привыкла доверять Вире, она еще ни разу не подводила.
Но глаза Возницы говорили о другом: ей было страшно, возможно, даже больше, чем самой Марлен.
— Посмотри на меня, — Вира резко закрепила руки Марлен крепкими массивными жгутами. — Это нужно сделать.
— Но зачем вы…
Марлен хотела спросить «зачем вы меня привязали», но вопрос застрял в горле. Вира резко прокрутила кресло, и Марлен оказалась расположена лицом к противоположной стене. Перед глазами оказалась панель с множеством ярких кнопок.
«Откуда у них средства на подобную технику», — проскользнула мысль.
— Мама, — пискнула Марлен. — Что происходит?
— Не бойся, все хорошо, — послышалось из-за спины. — Всё хорошо, лисица.
— Начинайте, — это была Вира.
Послышался писк. Один, второй, звуки дублировались, наростали. Марлен ощутила боль в области затылка.
— Мама!
Вира подошла к Марлен. В руках она держала нечто, похожее на шлем, Марлен такие чуть ли не каждый день носила.
— Это нужно на голову надеть… Не бойся, Марлен, — Вира ласково усмехнулась, — действительно нужно.
Марлен послушалась. Вира закрепила шлем на голове Марлен. Несколько мгновений ничего не происходило, а затем голову Марлен пронзила адская, нечеловеческая боль.
•••
Она вернулась в Штольню около полуночи. Остановилась у ворот, и ждала. Марлен знала, что не просто опоздала — она нарушила все мыслимые правила, и её за это накажут. Но она чувствовала такую усталость, что было почти все равно.
Всё, чего ей хотелось — головой коснуться подушки, и забыться мертвецким сном. Но гонщица понимала: сначала придётся объясниться с Доганом. И хорошо бы, если после разговора он её опять в Сферу не отправит.
Лисица послушно замерла у ворот Штольни. Она опоздала почти на четыре часа, и её браслет напоминал ей об этом громким пиликанием. Перевалило за полночь, а она должна была вернуться в девять. Нехорошо.
Подобная задержка не планировалось, но, увы, Марлен понадобилось немного больше времени, чем изначально планировалось, чтобы прийти в себя после неприятной процедуры.
Могло быть и хуже, успокоила себя лисица, вспоминая недавно пережитую боль и всё то, что происходило после.
Вдалеке ухнула сова.
Девушка просканировала браслет, и как только ворота открылись — двинулась вперёд. По её предположениям, вскоре ей предстояла встреча с Доганом.
Она была права. Марлен сразу же окружили ящерры.
— Следуйте за нами, — вежливо приказал один из сопровождающих.
Лисицу посадили в авто, и повезли к Догану Рагарре.
Мужчина, который ест с рук
Марлен бы слукавила, если бы сказала, что ей не было страшно. Было. Она страшилась этой встречи и того, что собиралась сделать.
Она собиралась стать для него другой.
В голове всплыло поучение Виры:
— Внушение на тебя все еще действует, чтобы процесс пошел, нужно еще несколько процедур, и ты будешь свободна от его влияния. Но спроси себя, так ли часто он его на тебе использует?
— Нечасто, — кивнула Марлен.
— Вопрос в том, какое место ты сама для себя определяешь в его жизни. Перестань думать о нем, как о божестве, имеющем безграничные права. Не имеет, и ты должна ему об этом напомнить. Ясно?
Марлен было всё ясно.
— Лисица, я ведь знаю, какая ты, — Вира заправила ей за ухо прядь, — ты никогда не была серой мышью. Не позволяй ему себя такой видеть.
— Как я могу что-то изменить? — пискнула Марлен, и схватилась за голову: было по-прежнему больно после процедуры. — Он — судья.
— Он — мужчина, который, если ты будешь правильно себя вести, начнет есть у тебя с рук.
Первые изменения
Количество охраны вокруг Марлен увеличилось. Она помнила путь в Экталь наизусть, но в предыдущие разы её сопровождал лишь водитель. Теперь — еще и два вооруженных терция в придачу.
На входе её обыскали. Впервые.
Увидев Догана, Марлен захотелось отшатнуться. Оказаться где-нибудь далеко-далеко, где ему до неё не добраться.
Марлен заставила себя улыбнуться. Сделала шаг вперед, к ящерру.
— Здравствуй, — сказала. — Я здесь, меня доставили к тебе, как ты и приказывал.
Его, безусловно, насторожила её открытая улыбка. Доган будто на прозрачную стену наткнулся.
— Ты где была? — спросил в конце концов, насмотревшись на лицо гонщицы.
— У отца… Я долго плакала, он меня успокаивал и советовал посмотреть на ситуацию под новым углом.
— Ты пила?! — спросил Рагарра, резко дергая её за руку и измеряя пульс.
— Нет. Не посмела бы, — поспешила заверит Марлен. — Не дергайте так сильно, пожалуйста, мне очень больно.
Она положила вторую руку поверх его руки. Сказать, что Доган удивился — ничего не сказать. Их взгляды встретились.
— Что с тобой? — спросил. Она видела, как ярость, которую он заготовил для встречи с ней, понемногу испаряется, лишь потому, что на первый план выходили удивление и любопытство.