— Ничего. Я поговорила с отцом, и он мне помог увидеть некоторые вещи… по-новому.
Она была почти на грани, чтобы испугаться, и вернуться к той модели поведения, к которой они оба привыкли. Лисица напомнила себе, что уверена в чувствах Догана. Она знает наверняка, что он влюблен, а значит, боятся нечего.
— Я знаю, что опоздала, — продолжила Марлен, — и хочу за это извиниться перед… вами. Отец пытался меня образумить, но я его не сразу послушала, мне нужно было время, чтобы отойти от истерики.
— Что послужило причиной твоей истерики?
— Вы. Но отец мне помог посмотреть на ситуацию по-новому. Не наказывайте его за это, пожалуйста.
Ящерр задумчиво её осмотрел.
— Если я тебе и разрешу когда-нибудь с ним увидеться еще раз — тебя будет сопровождать охрана.
Лисица усмехнулась.
— Как скажете.
— Если разрешу!
— Я понимаю.
Лисица понимала также, что он желал бы сорвать на ней злость, но что-то его останавливало. Это что-то, как предполагала Марлен — тот факт, что она впервые в его присутствии была в хорошем расположении духа.
Ящерр подошел к столу и набрал какой-то код на панели. Не оборачиваясь, сказал.
— Ложись в постель. Еще раз опоздаешь — отправлю в Сферу и тебя, и того, к кому ты сегодня ездила.
Ящерр решил пойти по пути наименьшего сопротивления — пригрозил и отправил в постель.
Марлен заставила себя стоять на месте.
— Я уже там была. — Доган резко обернулся на звук её голоса. — В постели, я имею в виду… хоть и с Сфере тоже. Сначала ты.
Это «ты» ей далось нелегко. Но Марлен не представляла, как можно выкать человеку, которого приглашаешь в свою постель.
— Что — я?
По лицу его было понятно, что он внезапно засомневался в собственном умении понимать земной язык.
— Ложись в постель, — ответила лисица беззаботно, и только ей было известно, чего ей стоила эта беззаботность.
Он к ней приблизился и резко схватил за подбородок.
— Слушай сюда, гонщица. Если я узнаю, что ты что-то принимаешь, любой наркотик, даже траву — я из тебя душу вытрясу. Это понятно?
У лисицы из глаз слезы потекли. Она, насколько могла, закивала.
— Конечно. Я ничего не пила, ничего не принимала.
— Только попробуй…
Он снял с неё платье и уложил в постель. И целовал особо рьяно, клеймя тело лисицы собственным контролем, собственным желанием и запахом.
Но в тот вечер в их отношениях, желал того Доган или нет, начали происходить изменения. Марлен поверила Вире, и училась относиться к Догану не как к ящерру, который держит в руках её жизнь, а как к мужчине, который напрочь лишен умения ухаживать за понравившейся женщиной.
Новая Марлен
— Марлен, перестань себя жалеть. У тебя так много возможностей, ты должна их использовать. Да, Доган — опасен, и ты его боишься. Но разве не станешь ты бояться меньше, зная, что он никогда не причинит тебе реального вреда?
— Причинял — и не раз!
— Во время первой встречи в Сферу приказал бросить! А дальше?! Он тебе причинял боль, но не физическую, потому что не хочет тебе навредить.
— Вира, это вы так шутите? Напомнить вам, что случилось с Аророй?!
— Он глупец! Отдавая тот приказ, он не до конца понимал, как тебе дорога твоя подруга. Он думал, что вы все жили по «гончим» законам: друг другу — враги. Научи его, объясни ему, какова ты. Ты всегда была лисой, твоя мама так тобой гордится! Перестань вести себя, как серая мышь в его присутствии! Я ведь всю жизнь за тобой следила, хоть и на расстоянии. Марлен, ты — чуть ли не единственный человек, способный выдержать, вытерпеть его характер.
— Да не могу я, Вира, не могу! Вы говорите, вред не причинял. Но ведь я же не добровольно к нему в постель ложилась. Да, я не сопротивлялась, но наши так называемые отношения — это самое что ни есть принуждение.
Вира выдохнула. Как же тяжело!
— Я понимаю, что многого от тебя требую, но ты должна, просто обязана сбросить всю эту шелуху…
— Да какую еще шелуху?!
— Перестань себя вести, как запуганная дурочка! Пойми, он ведь и не видел тебя другой. Настоящей! Всё, что он видел — вечно запуганная, не блещущая умом мышь. Думаешь, почему он так зол?! Потому что ты только подтверждаешь все те стереотипы, коими забита его голова. Ведешь себя, как земная женщина в ИХ понимании: тихая, вечно запуганная, глупая. Разве ящеррицы такие? Разве Недж — такая?! Ящеррицы — смелые, умеющие дать сдачи своим мужчинам!
— Быть как Недж?
— Будь как ты! Как лисица Марлен!
Марлен открыла глаза. Утро.
Обрывки сна по-прежнему мелькали перед глазами. Разговор трехдневной давности не отпускал. Впрочем, последние три дня прошли под знаменем: «Думать о том, что сказала Вира».
Ничего нового, Вира наяву — Вира в снах.
Марлен было даже немного не по себе от того, какую власть над ней обрела эта женщина после одной-единственной встречи. Как мало они знакомы! И все же — пока! — у Марлен даже мысль не закрадывалась ослушаться советов ящеррицы.
Лисица резко соскочила с постели. Замерла. Потянулась и осмотрела комнату.
Вокруг было светло, просторно и чисто. Когда-то Марлен и мечтать не смела о подобном: иметь в личном пользовании столько пространства. А ведь красиво же! И почему она раньше не замечала?!
Марлен сняла с себя пижаму, и голышом, топая как медведь, прошлёпала в ванную.
Напустила себе воды, уселась в мягкую пену, и уставилась в окно, из которого открывался вид на величественный город Мыслите.
Впервые с дня попадания на Млечную Арену, ей было спокойно на душе. Настолько спокойно, насколько это было возможно в её ситуации.
Лисичка, что пряталась глубоко в душе Марлен, высунулась с норки, отряхнулась от пыли и грязи, и прищурилась, мол, что, снова можно шалить?
Действительно, что отличало Догана от других мужчин? Лишь то, что он судья особого ранга! Именно это мешало Марлен относиться к нему как… так, как она относилась к остальным мужчинам.
Намыливая себя мочалкой, лисица напоминала себе, что когда-то она умела очаровывать. Когда-то у неё был длинный острый язык, и ей это было по душе. Разве что-то изменилась? Почему с Доганом всё пошло наперекосяк?
Да и действительно, какой он её, Марлен, видел? Да никакой. Разве что на Млечной Арене — там она смогла его поразить, ну и когда танцевала На-Колоколах.
Но разве она хоть раз пыталась с ним поговорить? Объяснить, что, пятая нога, врут эти ящерры-собаки, и земные женщины — не хуже ящерриц, просто бесхвостые.
Лисица разозлилась. Но и он не пытался с ней разговор завести! Всё угрожал да в постель тащил!
Лисица потянулась за полотенцем, вытерла руки, и включила панель управление на стене, благо, она была близко. Нажала несколько клавиш, и перед ней появилась проекция мужчины в костюме.
— Я хотела бы пригласить Догана Рагарру к себе на ужин, сегодня вечером, — заявила без обиняков, а затем наблюдала, как вытягивается лицо так называемого собеседника. Неизвестно, что его удивило больше: вид голой Марлен, или её требование.
Марлен набрала в руки пены и игриво подула в сторону проекции, разбрызгивая рваные куски пены на плоское изображение мужчины.
Её собеседник от шока, кажется, лишился дара речи.
— Я понимаю, что просьба весьма неожиданная, — опередила его лисица. — И я не прошу его за уши тащить сюда. — Мужчину перекосило то ли от злости, то ли от новой волны удивления. — Я всего лишь прошу передать, что сегодня в восемь я буду ждать его здесь, в своих апартаментах. Не придет — его право. Но я буду ждать.
И отключилась. А затем — нырнула под воду, отогреваться и привыкать к тому, что она сделала, и что собиралась сделать.
Станция номер семь
— Ты обещала, что мы её заберем! Раньше не могли, она ребенком была, я тебе поверила — отдала её в гонщицы, хоть теперь начинаю сомневаться в твоем решении.
— Не стоит…
— Сейчас что!? Почему мы просто не могли оставить её здесь!?
— Потому что он не отдаст! Он бы озверел, если бы её не было дольше, чем нужно! Возница, ты пойми, к ней не приставлена слежка лишь потому, что ему и в голову не приходит, что она может куда-то исчезнуть. Стоит ему только подумать, что твоя дочь не так проста, как кажется — он её в Эктале запрет, и уж туда нам точно не добраться. Я не могла этого предвидеть! Да никому такое бы даже не приснилось, что твоя Марлен — привлеченная Догана Рагарры!? Я до сих пор не верю!
— Проклятье!
Возница ударила кулаком по столу. Подпрыгнули чашки. Подпрыгнул светильник. Брызнул свет на лицо женщины, усталое, вымученное лицо.
— Вира… я не могу больше… — она сложила руки перед собой и уткнулась лбом в сложенные руки.
— Почему ты воспринимаешь его интерес, как нечто плохое?
— У тебя что, внезапно чувство юмора такое прорезалось?! — женщина резко подорвалась. — Я, по-твоему, не знаю, что он с ней делает? Да он её убить может в любой момент! Он её истязает!
— Сядь! — В голосе Виры послышались командные ноты. — А теперь слушай меня. У Догана очень много власти. Он нас в порошок сотрет, а если Марлен сейчас от него забрать. Сейчас — нельзя, он не до конца смирился с мыслью, что она — его избранница. Если мы вмешаемся, будет только хуже.
— Недж его избранница!
— Замолчи! Для твоего же собственного блага, замолчи и послушай меня! Мы не можем её сейчас забрать. Но! Я забочусь о ней не меньше, чем ты, Возница, ты ведь знаешь! Если что-то будет угрожать её жизни — мои люди её оттуда выведут. Но пока игра стоит свеч. Мы должны хотя бы попытаться!
— Что попытаться!? Чего ты хочешь добиться?!
Вира наклонилась к Вознице и лукаво на неё посмотрела. Зашептала, как змея, соблазняющая запретным плодом. Тем, о чем Возница запрещала себе даже думать.
— Неужели ты не хочешь, чтобы твоя дочь была так же счастлива, как Лин с Руанном? Ты служишь в их доме, знаешь, каким почетом окружена эта женщина, какой властью её наделил Руан. Неужели не хочешь того же для Марлен?