— За Та-Расса.
Марлен праздновала девятую годовщину со дня его смерти.
•• •• ••
Увы, пить Марлен не умела, а потому даже небольшой глоток горячительного превратил её возвращение на станцию в настоящий квест. Пришлось даже воспользоваться авто навигацией, что трезвая Марлен сочла бы оскорблением своих водительских чувств.
Благо, в кабинет к Вире она заглянула, уже будучи более-менее вменяемой.
— Ты хотела меня видеть?
— Хотела. Присаживайся. Марлен, возникло подозрение, что завтра в восьмой округ отправят отряд.
— Ого, — удивилась лисица. — С чего бы?
— Не знаю. Но на всякий случай, людей нужно эвакуировать.
— Твою ж, как не вовремя, — разозлилась Марлен. — Времени мало, но я постараюсь организовать отряд, и мы поедем туда сегодня же.
Вира сделала какую-то пометку на планшетнике.
— Ты сможешь поехать с ними? Проконтролировать?
Ловушка
— Да нечего там контролировать, в восьмом округе всего три семьи живет, мы их предупредим, они знают, куда идти.
— Так ты не знаешь?
Марлен не понравился этот вопрос. Нехорошо он прозвучал.
— Чего не знаю?
— Арора… она недавно переселилась в восьмой круг.
Пятая нога, ну вот за что ей всё это?!
— И ты мне только сейчас об этом говоришь! Небеса, Вира, а если она не согласится переехать?! Мне нужно идти!
Марлен в спешке вышла из кабинета Виры и побежала к Ярмаку — просить, чтоб дал ей людей. Мысленно она перебирала аргументы, способные заставить Арору прислушаться к ней.
Вира тем временем устало присела на диван и прикрыла глаза. На ящеррицу навалилась многолетняя усталость. Вира сделала всё, что могла, и теперь исход битвы зависел только от лисицы и Догана.
— Удачи тебе, Марлен, — прошептала Вира на ящеррином, и уткнулась в планшетник. У неё еще было так много работы.
•• •• ••
Десять лет назад Арору изгнали из гонщиц. Только покинув стены Штольни без защитного браслета, на неё сразу же накинулась толпа. Арора пережила насилие, и это насилие сломало эту сильную добрую женщину. Её били, её истязали, её обливали грязью. Как бы сильна ни была Арора физически — выстоять против толпы мужчин она, естественно, не могла.
Марлен винила себя в случившемся с подругой, ведь именно из-за нее Доган когда-то, в той прошлой жизни, приказал изгнать Арору.
Как только у неё появилась возможность, лисица разыскала Арору, и забрала к себе на станцию. Чувство вины росло с каждым годом, хоть Арора и утверждала, что это лишь стечение обстоятельств.
И все же, несмотря на возобновившуюся дружбу, женщинам было сложно общаться. Арора изменилась, как внешне, так и внутренне, она не желала жить со всеми на станции, предпочитая опасные серые территории, где находиться было достаточно опасно и где земных людей в любой момент могли загнать в ловушку ящерры.
Но Арора не прислушивалась к советам. Говорила, что пусть лучше её убьют, чем она будет жить под землей. Марлен считала это блажью — она сама бы где угодно жила, лишь бы не под контролем ящерров.
Но Вира говорила, что люди вправе самостоятельно решить, как распоряжаться своей свободой и до какой меры ею рисковать, а потому-то главнокомандующие станций, посовещавшись, пришли к выводу, что нужно выработать определённую схему, чтобы защитить этих солнцелюбивых дураков: как только на станцию приходила информация о готовящейся ящщерами облаве, из станции выезжали специальные загоны и помогали людям, проживающим снаружи, спрятаться.
Марлен в вылазках редко учувствовала, но, когда дело касалось Ароры… То ли любовь к подруге, то ли чувство вины, но для Марлен благополучие Ароры было одним из ключевых факторов её собственного благополучия.
А потому лисице хотелось лично проконтролировать процесс эвакуации людей. Она села в авто, и двинулась в серую зону, к подруге.
На улице было жарко, но журчащая невдалеке речка будто уравновешивала эту жару, успокаивала её.
Выбравшись из авто, Марлен ощутила, как в лицо ударила волна теплого летнего воздуха, и услышала пение птиц. Подумала, что, возможно, солнцелюбы, как их презрительно называли люди на станции, не так уж и неправы, ведь жить в таком месте — это, наверное, такое удовольствие. Вдруг, повышенный риск быть пойманным того стоит?
Присутствию командующей многие удивились. Три небольших домика, что расположились на расстоянии двадцати метров друг от друга, тоскливо жались к подпирающим их деревьям. Домики было необходимо уничтожить. Шесть солдат, что прибыли на воплощения сей миссии, почтительно кивнули Марлен.
— Здравствуйте, командующая. Мы уже приступили к работе.
— Хорошо. Не волнуйтесь, я здесь по личным делам, вмешиваться не буду, так что продолжайте свою работу. Где Арора Дайриве?
— Не зная, мы её не видели, её дом пуст. Остальные две семьи уже перевезены.
— Плохо. Ладно, припугните их там по дороге, может, поумнеют и переедут на станцию.
— Будет сделано.
Марлен осмотрелась. Солдаты уже приступили к работе, а ей было неспокойно. Марлен подошла к авто, и застыла, осматриваясь.
Ей что-то не нравилось.
— Ей, солдат, — крикнула Марлен. — Не затягивай там с работой, хорошо?
— Конечно, командующая.
Он как раз перекрывал электричество во втором доме.
— И как только будут новости от Дайриве — сразу мне доложите. И…
Договорить Марлен не успела. На горизонте показался атакующий самолет терциев. Ловушка!
Погоня
— Быстро в авто! — закричала Марлен солдатам, юркнув в салон.
Времени у них было ничтожно мало. Если не доберутся до катакомб до прибытия ящерров— станут прямой мишенью для терциев. Снаружи земные люди — не более чем пушечное мясо. Никакая оборона не выстоит против ящерриных пушек.
Марлен завела шину и рванула к катакомбам. В ушах стоял звук вертушек. Посмотрев на экран, лисица емко заматерилась: твою мать, шесть самолетов, и еще шесть дорожных авто непонятной комплектации. Они что, рассчитывают Виру, или на худой конец Ярмака сегодня поймать?! Ради кого весь сыр-бор!?
Легкая волна паники подкатила к горлу. Нехорошее предчувствие прогрессировало. Могут ли они знать, что она, Марлен, здесь? Не могут, откуда бы им знать?!
Как же Марлен их всех ненавидела! Их, ящерров! Она поднажала на газ, балансируя на грани дозволенного. Её машина, хоть и была рассчитана на лесную местность, то и дело куда-то срывалась: то на повороте чуть в дерево не врезалась, то не чуть на загрузла на мелкой дождевой воде.
Лисица по-прежнему боялась. Она уже была гонщицей города Мыслите, была развращенной игрушкой Догана, и ей НЕ понравилось. Теперь она — командующая. Лучше умереть, чем угодить в ловушку еще раз. Небеса, как же страшно, но лучше умереть!
Тем временем, самолеты уже кружили над её головой, а машины были всё ближе. Марлен одного не понимала — почему не атакуют, ведь могли бы уже сбить её.
Не атаковали. У Марлен не было времени анализировать их действия — она подобралась к одному из въездов в катакомбы. Юркнула во тьму, и сразу ощутила себя укрытой невидимым щитом безопасности. Вот теперь-то наши шансы равны, подумала.
За ней в погоню кинулись три авто. Два из них она сразу загнала в ловушку, но третье авто…
Марлен еще не доводилось соревноваться с ящерром, который бы умел так хорошо ориентироваться в неизвестной местности, в полумраке. Все ловушки, в которые она пыталась спихнуть ящерра-гонщика, тот успешно игнорировал, каждый раз сокращая между ними расстояние.
В какой-то момент Марлен запаниковала. Погоня длилась более часа, но авто противника никак не отставало. Лисица выдохлась. Лисица не знала, что делать. Её пугало это незнание, ведь она в катакомбах, что ассоциировались у неё с победами, с уверенностью. Бояться здесь — это казалось почти противоестественным.
— Да кто ты такой! — закричала Марлен, резко юркнув в ущелье.
И ощутила, как тело бросило в дрожь. Там, где всегда можно было срезать, оказался тупик. Как такое возможно?! Откуда здесь тупик?!
Марлен сама себя загнала в тупик. Затормозив, несколько секунд она без движения сидела на месте, а затем, будто очнувшись, нащупала пистолет.
Понимание, что вскоре ей придется себя убить, далось нелегко. Делать это сразу же она не хотела. Не могла. Боялась. Еще на что-то надеялась.
Марлен выбралась из авто, и молча наблюдала, как к ней подъезжает авто противника. Надежда по-прежнему жила в ней. Если ящерр в авто один, вдруг ей удастся его убить. Ведь ему же нельзя её трогать, приказ Догана.
Марлен недобро оскалилась: будет смешно, если Доган этот самый приказ уже отменил. Будет ну очень смешно!
Сдвинулась дверь. Человек вышел. Он был в салоне один, но лучше бы там была дюжина ящерров, чем он.
Доган Рагарра.
— Здравствуй, Марлен… давно не виделись.
Доган
Видеть эту женщину такой было… как смотреть на луч, яркость которого способна сжечь дотла. Всё в ней было знакомым: губы, которые он целовал. Непослушные волосы, собранные на макушке, в которые он когда-то, как ему казалось, имел полное право зарываться руками. Ее ладони, пальцы с большими квадратными ногтевыми пластинами — всё это ощущалось частью самого Догана. Тем не менее…
Это была его Марлен, и в то же время это была совершенно другая женщина. Эта женщина направила на него пистолет, и была готова выстрелить. Еще как готова, ей не впервой.
Она его по-прежнему боялась, хоть и научилась скрывать собственный страх. Тогда боялась, и сейчас боялась.
Доган вспоминал: а ведь был в их отношениях момент, когда они почти перестала бояться, попыталась подстроиться, привыкнуть. Но он тогда не понял, не оценил её смелость. Что ж, лучше осознать собственные ошибки поздно, чем никогда.
— Снова ты из-за меня в ловушке, да, лисица? — спросил сочувственно.
Да, снова, подумала лисица, а сердце стучало так быстро, что казалось — еще чуть-чуть — и пробьет в грудной клетке дыру.
— Иди к черту!