— Все помнят, — прошептала Марлен, казалось, разглядывая те клочья ветра, что проникли в комнату. — Все помнят, Доган.
— Поступила информация, что тебя прячут на этой станции. Но когда мы прибыли — тебя не было. Я злился, Марлен, как же я злился!
— Все знают, как именно ты злился, — Марлен устало хмыкнула. Вспоминать было неприятно, ведь она винила во всем случившемся себя. — Наверное, выжившим свидетелям твоей злости ты до сих пор в кошмарах являешься.
— Может быть. Я тебя перестал искать после случившегося на третьей станции.
Так и было. Он увеличил награду за поимку лисы, но масштабных операций по её поимке больше проводил.
— Знаешь, почему? — Он заглянул в её растерянные глаза. — Не знаешь… ты ничего не знаешь.
Он схватил ее руку, спрятал её в своих ладонях, поднес к лицу и поцеловал.
— На той станции, я держал в руках твое бездыханное тело. Ты была в моих руках — и ты была мертвая
Последний шанс
— Я не понимаю…
— Да, не понимаешь…
Доган встал, подошел к до сих пор находящемуся без сознания ящерру, и носком ботинка повернул его голову, так, чтобы увидеть лицо.
— Я его не убью, Марлен, — сказал. — Это слишком просто. Ему место в Сфере. Да, именно там ему и место.
Судья снова повернулся к ней — бесконечно усталый взгляд.
— Хватит с нас на сегодня приключений. Поехали домой, лисица?
Что-то дрогнуло в её сердце от этого простого «поехали домой». Лисица не знала, что именно дрогнуло, ничего подобного они в жизни не испытывала. Каким-то шестым чувством она понимала, что теперь всё иначе. Он действительно спрашивает, поедет ли она с ним, и если Марлен не согласится — примет такой ответ.
— Ты расскажешь мне, что случилось на третьей станции? — спросила.
— Расскажу… дома.
И они поехали домой.
К их приезду уже всё было готово: вкусный ужин, бутылка вина, стол, накрытый в небольшой уютной гостиной.
— Я раньше не видела этих комнат, — сказала Марлен, рассматривая по очереди то убранство комнаты, то Догана, ловко откупоривающего бутылку.
Они поужинали, и теперь пересели на диван, поближе к камину, чтобы выпить вина. Для Марлен это оказалось неожиданно просто — согласиться на предложение распить вино у камина. Она спрашивала себя, что будет делать, если он снова проявит эту свою жестокость… но за этим вопросом следовал и другой: «Зачем ему это делать, если он приложил так много сил, чтобы она, Марлен, была рядом с ним, и не боялась».
— На эту территорию я не пускаю чужих людей, лисица, — усмехнулся ящерр. — Иногда сюда приходит Недж, есть еще несколько людей, которым я доверяю. И всё.
— Раньше я была чужой?
Он усмехнулся, и подал ей бокал.
— Раньше я не понимал, что делаю. Наделал ошибок.
Марлен приняла из его рук напиток. Сделала глоток, и довольно зажмурилась. Она разбиралась в винах, это была часть её обучения.
— Я могу полюбопытствовать, где сейчас Недж. Вы ведь не вместе живете?
— Не живем и никогда не жили. Она знает очень хорошо, что я тебя нашел.
— Меня?
— Свою избранницу, лисица, — пояснил ящерр. — Недж никогда не была и не будет твоим врагом. Я бы сказал — наоборот, всегда встанет на твою сторону. Она удивительная женщина, мудрая, терпеливая, элегантная.
— И твоя жена…
— И моя жена, — не стал возражать ящерр. — Одно в ней плохо: ей не повезло испытать ко мне чувства, которые мне, увы, так и не удалось с ней разделить. В этом её главная проблема.
Он присел на диван к Марлен, и уставился на шустрые завитки пламени.
— Что тогда случилось, Доган? На той станции?
— Вира случилась… Сволочь Вира, которая решила меня проучить. Ты вернулась ко мне с её разрешения, ты знала об этом?
— Я догадывалась… — несмело ответила лисица.
— Еще бы… я был согласен на её условия уже очень давно, уже через года два после твоего побега, был готов ползать у неё в ногах, лишь бы тебя вернуть. Но Вира тебя не отдавала. Я не знаю, почему отдала сейчас, но и такому исходу рад. Пусть лучше так, чем никак. Но тогда… тогда я еще не был готов идти у неё на поводу, думал, что смогу самостоятельно тебя разыскать, не жертвуя ничем. Мои люди узнали, что тебя прячут на третьей станции.
— Прятали. Мы уехали оттуда за день до вашей атаки.
— Сука-Вира, — пробормотал Доган, делая жадный глоток. — Мы прибыли, тебя не было, я начал вымещать злость на пленных… Всё не так страшно, как гласит молва. Увы, слухи пошли такие, что я и сам иногда удивляюсь собственной кровожадности.
Он отсалютовал Марлен бокалом.
— За кровожадных ящерров…
— И за их избранниц. Что было дальше?
— Я потерял контроль. Заставил своих людей всю станцию перешерстить, и когда уже потерял всякую надежду, меня позвали в кабинет первой медицинской помощи. Я зашел, и увидел там твоё бездыханное тело. Рядом — планшетник с посланием от Виры. Короткий, очень емкий текст: «Хватит». И всё.
Ему было тяжело вспоминать, Марлен это видела. Но вспоминал, пытался объяснить собственные чувства.
— Датчики показывали, что ты умерла несколько минут назад. Какой вывод я сделал? Что тебя убили, узнав о нападении на станцию. Убили по моей вине, потому что я не прислушался к суке-Вире.
Марлен не могла поверить собственным ушам.
— Я не понимаю, как…
— Очень просто, — Доган допил вино, и потянулся рукой за добавкой. — Она меня развела. Это потом оказалось, что это была не ты, а очень качественный муляж. Это стало понятно при первом же медицинском осмотре, но тогда, на станции, даже врача рядом не было. И я, Марлен, оплакивал твою смерть и представлял, как тебя убивают в наказание за мою уверенность в собственной непобедимости.
Вторая бутылка вина была окончательно оприходована, по комнате разносился легкий фруктово-цветочный запах.
— Еще? — поинтересовался Доган.
Марлен кивнула. Доган встал, подошёл к столу, распечатал вторую бутылку, и вернулся обратно к своей лисе.
«Этот мужчина красив, силен, умер, и он твой», внезапно прошептал голос внутри лисицы, заставив ту испытывать смущение. Но Доган был лишком поглощен собственными чувствами, чтобы заметить это самое смущение.
— Зато какое это было облегчение, узнать, что ты жива. Ты даже не понимаешь, какое… В тот момент я очень четко осознал некогда весьма туманные для меня вещи. Более того — осознал то, что, как мне казалось, было очевидно.
— Например?
— Например, что я испытаю к тебе физическое желание, но это — не основа моих чувств, не их фундамент. Ты, наверное, не знаешь, но влечение между ящеррами… до сих пор не могу привыкнуть к названию нашего вида на вашем языке… это влечение — она не возникает между людьми, подходящими друг другу только по физиологичным причинам. Все ящерры знают, влечение — это сигнал, что рядом женщина, которое наиболее подходит по ВСЕМ параметрам: родит здоровых детей, станет другом, собеседницей, будет уметь уважать и вызывать уважение. Бывают пары, где женщина бездетна, но она так люба мужчине, так сумела укорениться в его сердце, что для него всё остальное уже просто неважно, настолько он счастлив с той женщиной. И ты, Марлен… из-за того, что ты земная, я долго отрицал, насколько ты мне подходишь.
Его признание заставило ее испытать очень юношеское, болезненно-сладкое смущение. Доган отставил бокал на столик, и пододвинулся ближе к своей растерянной лисице.
— Ты восхищена гонками, так же, как и я. Испытываешь ту же эйфорию, что и я, садясь за руль. Я всегда знал об этом, потому-то, когда пытался тебя впечатлить… да-да, Марлен, я уже тогда пытался, когда повез тебя на Арену. Я похвастаться хотел, показать, как у нас много общего. Но не только это. У нас схожие способы мышления… поверь, это действительно так. Если оба пойдем друг другу навстречу — ты это тоже поймешь.
— Доган, — выдохнула лиса. — Я не могу полюбить тебя по команде… Да хоть убей — не могу.
— Я и не прошу, и уж тем более не буду тебе вредить. Я всего лишь прошу дать мне шанс показать, какой я. Разреши мне… ухаживать за тобой.
— Ухаживать? — растерянно повторила лисица. — Я не понимаю…
— Я хочу тебя, лисица, но торопить не буду. Не хочешь со мной в постель — не надо. Просто согласись проводить со мной время.
— Но… общая спальня.
— Просто лежи рядом, привыкай ко мне понемногу, я себя не позволю ничего, чего бы тебе не хотелось. Никто не будет от тебя ничего требовать. Просто дай мне шанс… попытаться. Я буду пытаться получить твое согласие на встречу, на поцелуй, на что угодно…Ты будешь решать, как буду развиваться наши — твои и мои — отношение.
В комнате повисла тишина. И камин, и красивый ящерр, и приятное вино, и необычное признание, их весь разговор — всё это сделало этот вечер таким необычным. Приятным. Забылась Штольня, ЙЕГО-Центр, был лишь мужчина, который учился открывать для неё свое сердце.
— Хорошо, — сказала лисица, всматриваясь в красивые ящерриные глаза. — Я дам тебе этот шанс.
Лисица и ящерр
Шанс она ему дала. Позволила себе уснуть в его кровати, и не сопротивлялась, когда посреди ночи он уложил свою ладонь ей на живот, и, выждав неприлично малое количество времени, осторожно притянул лисицу к себе. Это не была случайность — ящерр в тот момент не спал, он весьма осознанно сокращал между ними расстояние. И зарылся лицом в её волосы тоже не случайно.
Марлен подчинилась. Рагарра действительно выполнял все данные ей обещания, и лисица честно старалась выполнять свои.
В тот день он позволил ей увидится с Аророй. Всё это время бывшая гонщица жила в престижном районе Ножей, и, хоть к ней и была приставлена охрана, жизни женщины никто и ничто не угрожал. Скорее, наоборот, к подруге избранницы Догана относились, как к царской особе.
Когда всплеск эмоций, связанный со встречей, немного улегся, Марлен с Аророй обсудили будущее и, как ни странно, пришли к выводу, что Арора останется в Мыслите — будет помогать Марлен реформировать систему обучения гонщиц. Более того — Арора искренне заинтересовалась этой идеей.