— Я спрашивала у министра Новака, — ответила Прайс. — Но он это отрицает. А дополнительные излучатели сильно обеспокоили его.
Я задумался.
— Ладно. Допустим даже, что зарконские катера купили тяньгонские агенты, чтобы послать их вдогонку за своим флотом. Или представители фармацевтического консорциума — с той же самой целью. Что из этого? Сотня истребителей — подумаешь, подкрепление!
Однако Кортни не была настроена так безмятежно.
— Кто знает, кэп. А вдруг они придумали, как устранить дефект в их вооружении.
— Ну и пусть… Кстати, что у них за вооружение? Стандартное?
— Не совсем. Есть одна новинка, теоретически многообещающая. Но на практике получается пшик. Вроде того, как открываешь бутылку с этикеткой шампанского, а там — яблочная шипучка.
— Объясни подробнее, — попросил я.
Прайс обошла стол, пододвинула к моему креслу стул, устроилась рядом со мной перед терминалом и принялась манипулировать с консолью.
— Вот смотри, это фрагмент зарконского рекламного ролика.
В космосе на фоне ярко сияющих звёзд плыл корабль. Старьё старьём, годное лишь в утиль; видимо, для испытаний зарконцы не могли пожертвовать чем-то поприличнее. В левом верхнем углу экрана появился маленький катер, из его орудий, установленных на крыльях, вырвались светло-голубые лучи и, с лёгкостью проникнув сквозь защитное поле, вонзились в излучатели корабля-мишени.
— Светятся в вакууме, — заметил я о лучах. — Это на самом деле или для наглядности?
— Да вроде на самом деле… Смотри дальше.
Вопреки моим ожиданиям, излучатели не взорвались. Вместо этого они внезапно заработали на малой мощности, но в явно неконтролируемом режиме. Корабль-мишень стал беспорядочно отстреливаться, но катер, проворно уклонялся, исчезая в одном месте и появляясь в другом (нырял в апертуру, затем так же быстро всплывал), а в перерывах методично поливал противника огнём из плазмотронов, пока не пробил защитное силовое поле. Цель была поражена.
— Очень интересно, — сказал я. — Как я понимаю, те штуки, стреляющие голубыми молниями, выводят из строя излучатели и противник лишается возможности совершать манёвры погружения-всплытия.
— Теоретически, да. Если отвлечься от практики, то всё верно. Или почти верно. «Те штуки» официально именуются зарконскими вакуумными парализаторами, сокращённо — «звапы». Они не выводят излучатели из строя, а лишь парализуют их; а если воспользоваться более удачной аналогией, то погружают в кататоническое состояние. Излучатели замыкаются на себе, черпая энергию из вакуума, и не реагируют на внешнее воздействие. Причём не имеет значения, работают ли они в момент залпа — ведь в их стержневых ускорителях всегда сохраняется остаточный заряд.
— Что ж, неплохо, — сказал я. — Но в чём загвоздка?
— На практике получается не всё так гладко. В этом ролике ты видел кратковременный залп «звапов», но независимые испытания показали, что требуется от десяти до пятнадцати минут непрерывного «сверления», чтобы излучатели вышли из-под контроля. Разумеется, это сводит на нет всю ценность зарконской новинки. Даже самый последний тормоз не будет в течение четверти часа спокойно наблюдать, как пытаются повредить его корабль. Он просто долбанёт по катеру из своих орудий — и аля-улю.
— А если увеличить мощность этих «звапов»?
— Пробовали. Эффективность поражения не меняется. От мощности зависит лишь дальнодействие.
— Значит, тот секундный залп в рекламном ролике — банальный монтаж?
— Может, да. А может, и нет. Вряд ли они такие глупые и наивные, чтобы пытаться одурачить покупателей с помощью рекламы. Скорее всего, экспериментальные образцы «звапов», сконструированные тщательно и вручную, действительно функционировали. А вот серийная модель содержит какой-то изъян. Тогда зарконцев можно обвинить лишь в беспечности — окрылённые успешным испытанием прототипов, они не утруждали себя последующими проверками.
— Наверное, больше не было списанных в утиль кораблей.
— Наверное, — согласилась Прайс. — В результате катера оказались невостребованными. Но несколько штук всё же купили. Вероятно, один из покупателей нашёл изъян и придумал, как его устранить.
— А почему мы не попробовали? — спросил я. — В конце концов, попытка не пытка, а деньги не слишком большие.
— Мы рассматривали возможность покупки. Лично я была «за». Но министр решил иначе, и его аргументы нас убедили. Даже если окажется, что исправные «звапы» работают так, как их рекламируют, для нас они бесполезны. В нашей системе тяньгонцы и так будут лишены возможности маневрирования в вакууме. В качестве природного «звапа» выступит сама аномалия…
— Стоп! — сказал я. — Вот оно что!
— Ты о чём?
— Аномалия. Заркон — единственная, кроме Ютланда, населённая планета, которая находится в аномальной области. Там слабенькая аномалия, очень слабенькая, почти неощутимая — но всё же аномалия. Этого нельзя не учитывать, если речь идёт об устройстве, которое взаимодействует с вакуумом.
— Я не знала о зарконской аномалии.
— Ничего удивительного. О ней мало кто знает, даже среди лётчиков. Заркон незначительная планета, а аномалия в том районе очень слабая. Полётам она совершенно не мешает.
— Но ты считаешь, что причина в ней?
— Не стану утверждать наверняка, но похоже, что так. Это всё объясняет. Зарконские катера в продаже почти уже год. Если бы всё дело было в конструктивном изъяне серийной модели «звапов», его бы давно устранили. В крайнем случае, поменяли бы на новые. Но зарконцы быстро разобрались, в чём проблема: с оружием всё в порядке, просто оно эффективно только в тех областях космоса, где присутствует хотя бы слабенькая аномалия. Они не стали отзывать катера обратно, а всё это время, наверное, пытались усовершенствовать свои «звапы», чтобы они действовали и при спокойном вакууме. Если я прав в своих догадках, то, думаю, я не первый, кто это сообразил. Однако для всех других оружие, работающее лишь в аномальной области, не представляет интереса.
— Кроме тяньгонцев, — добавила Прайс, подхватывая мою мысль. — Если это они купили зарконские катера, тогда плохо дело. «Звапы» нивелируют наше преимущество в битве на подступах к системе.
— Ну, это ты драматизируешь, — сказал я. — Сотня катеров погоды не сделает.
Кортни посмотрела на меня, и в её зелёных глазах мелькнуло что-то вроде снисходительности.
— Ты отличный пилот, кэп, и хороший командир. Но тебя не учили воевать. Пойми: будет не просто сотня катеров, а сотня мобильных ударных групп — катера под прикрытием нескольких кораблей второго, третьего и четвёртого класса. Катерам не понадобится вступать с нами в бой; с помощью своих «звапов» они будут лишать наши суда манёвренности и быстро скрываться в апертуре, предоставляя действовать другим кораблям группы.
Я немного подумал над её словами.
— Да, не слишком весело. Но это не конец света. Мы хорошо поработали, сколотили мощный флот, восполнили нехватку лётного состава — даже в большей мере, чем рассчитывали. Мы обязательно побьём Чанга и скрутим большой кукиш консорциуму.
— Но какой ценой! — сокрушённо произнесла Кортни. — Ведь мы надеялись разбить половину тяньгонского флота ещё по пути к планете… — Она резко поднялась. — Нужно доложить министру Новаку. Может, деньги за катера ещё не уплачены, и в таком случае нам удастся перекупить их.
Когда Прайс ушла, я вызвал на экран распоряжение о её переводе на другой корабль и после недолгих колебаний удалил файл. Сейчас не время, решил я. Займусь этим позже, когда мы вернёмся на Ютланд…
7
В течение следующих двух дней мы безуспешно пытались перекупить зарконские катера. На все наши заманчивые предложения торговый представитель Заркона отвечал, что с его планеты поступил приказ снять корабли с продажи. Он категорически отрицал наличие договора с другим покупателем, но мы ему не верили и всё больше повышали цену. К концу второго дня мы уже готовы были заплатить за каждый катер как за хороший крейсерский корвет. Однако тщетно.
Поздно вечером мы провели совещание и в конце концов решились на крайнюю меру — предложить взятку. Да не простую, а такую, перед которой смог бы устоять лишь сказочно богатый человек. На следующее утро министр ВПК лично отправился к зарконскому торговому представителю, а уже через час позвонил мне и сообщил, что дело приобрело неожиданный оборот.
— Здесь появилось новое начальство, — объяснил Новак. — Младший принц правящего дома Заркона, контр-адмирал Королевских Военно-Космических Сил, Его Высочество Горан Зарконский. — В голосе министра прозвучали какие-то странные нотки; мне показалось, что слегка ироничные. — Принц согласен говорить только с вами, капитан. Как с сыном ютландского императора.
— Надеюсь, вы сообщили ему, что Ютланд не монархия, а я не кронпринц?
— Его Высочество это знает. Для него главное, что вы — полномочный представитель своего отца.
— Что ж, если он настаивает… А вы предупредили его о тщательном обыске?
Со времени покушения Уинтерс устраивал каждому моему посетителю настоящую инквизицию, и мне никак не удавалось остудить его пыл.
— Предупредили, — ответил министр. — Господин принц заверил нас, что его высокое достоинство не пострадает.
— Ну, тогда я жду.
Когда принц Горан Зарконский вошёл в гостиную, я понял причину странных интонаций в голосе министра Новака и сразу почувствовал, как капитанские погоны перестали давить мне на плечи. Я был всего лишь молодым пилотом, который по причуде отца-диктатора получил под командование корвет. Курьёзно, слегка забавно, но не более того. Зато розовощёкий, похожий на херувима юноша не старше двадцати лет в парадном адмиральском мундире — вот это действительно, хоть стой, хоть падай.
Обменявшись со мной церемонными приветствиями, принц несколько смущённо огляделся вокруг. Но вовсе не потому, что его поразила роскошная обстановка в гостиной.
— Вас так много, — заметил он. — А я один. Вся моя свита осталась внизу.