– Во время полицейских рейдов сигналы отслеживаются, – ровно ответил Кессель. – Как только коммуникатор появился в сети, система определила твое местоположение и передала сведения на ближайший полицейский пост.
Я мысленно выругалась. Могла бы и сама догадаться. За коммуникатор, конечно, было обидно, но свобода и жизнь дороже.
– Хоть предупредил бы, – буркнула я.
– Некогда.
И не поспоришь ведь.
Кессель выглянул на улицу через мое плечо и нахмурился.
– Пора уходить, – твердо сказал он.
Я была готова к тому, что шейдер вновь возьмет меня за руку и потянет неизвестно куда, словно послушную куклу, но вместо этого Кессель перехватил мое запястье и бесцеремонно задрал рукав куртки вверх. Под светлой кожей отчетливо проступили полоски уникального кода ид-чипа.
– Ты что, не избавилась от этой дряни? – скривился шейдер.
– Не трогай, не трогай! – Испугавшись, что боевик сейчас поступит с моей рукой так же, как только что поступил с браслетом, – одним рывком выдернет из плеча, а потом раздавит ногой, – я торопливо прикрыла запястье другой ладонью. – С чего я должна была избавляться от ид-чипа? Это мой главный документ.
– По этой штуке, – бросил шейдер на чип плотоядный взгляд, и я всерьез забеспокоилась о сохранности собственной конечности, – тебя элементарно отследить. Технари, работающие с ид-чипами, регулярно посылают сигналы геолокации по районам, где проводится рейды. Список жителей, оказавшихся в зоне покрытия, отправляется оперативникам. Если хочешь, чтобы тебя не нашли, одного сломанного коммуникатора недостаточно.
Я медленно выдохнула. Выходит, все зря. Как ни старайся, а ответить за ложь сотруднику полиции и нарушение режима все равно придется – и отчим не преминет воспользоваться ситуацией и отыграться на мне сполна. Разве что и правда выдрать чип, который устанавливали далеко не идиоты, прямо с мясом и сухожилиями, лишая себя не только официального статуса гражданина Абисс-сити, но и возможности пользоваться правой рукой… Вот только после этого я тоже все равно что труп.
– Ты же обещал, – горько проговорила я. – Обещал, что я смогу уйти и все будет хорошо.
– Все будет хорошо, – подтвердил шейдер. – Если доверишься мне.
Доверие – опасное слово, особенно в трущобах, где каждый был сам за себя. Да и себе не всегда не стоит доверять. Вчера я подчинилась внутреннему зову, придя на помощь раненому шейдеру вопреки законам улиц и здравому смыслу. И куда меня это привело? Из рядовой медички я превратилась в без пяти минут преступницу, скрывающуюся от полиции по темным подворотням в компании боевика из «Механического солнца», одной из самых опасных банд Абисс-сити. И после этого говорить о доверии?..
Но шейд внутри убеждал меня прислушаться. Принять помощь, позволить другому в критической ситуации взять на себя ответственность за мою жизнь. Манн был близко, так близко, что мысли путались, а сознание заволакивал сладкий туман. Пальцы в обрамлении черных чешуек крепко сжимали запястье, и прикосновение к чувствительной коже обжигало. Да, Кессель был непредсказуем и опасен, но инстинкты упрямо твердили, что эта угроза направлена не на меня. А значит… Я могу рассчитывать на его защиту. Довериться. Отдаться. Отдаться шейд мечтал больше всего.
– Решай быстрее, – вывел меня из раздумий хриплый голос шейдера. Я мучительно сглотнула вязкую слюну и до боли закусила губу, чтобы немного прийти в чувство и разогнать дурманящие разум фантазии, подкинутые второй сущностью и разбушевавшимися гормонами. – Времени нет. Я уже сталкивался с подобными штуками. Видишь… – Кессель поднял мою руку выше, поднес к глазам. Под кожей тускло мерцал одинокий зеленоватый огонек. – Скоро пройдет пеленг. Если полиция засечет сигнал, отряд будет здесь через полминуты, и придется прорываться с боем.
Я поежилась. Ввязываться в открытое противостояние с литианской полицией не хотелось. Но был ли у меня выбор? Я увязла в чужих разборках по самое не хочу, и жизнь уже вряд ли когда-нибудь вернется в прежнее русло. Так что лучше думать о том, как вообще остаться живой.
– Да, – нехотя произнесла я, чувствуя, что этим коротким «да» навсегда отсекаю себе дорогу обратно. – Я согласна… довериться.
Кессель без улыбки кивнул, принимая мой выбор, но я успела уловить в его взгляде насмешливую торжествующую искорку.
– Я знаю, что делать, – проговорил он решительно. – Но сперва тебе нужно приглушить сигнал. И лучший способ это сделать – трансформировать часть руки и скрыть ид-чип чешуйками шейда.
– Но, – растерянно я опустила взгляд, – я… не умею. Никогда по-настоящему не пробовала управлять шейдом. Не способна я к частичной точечной трансформации. В тот раз, в клинике, это получилось почти случайно. А сейчас… Нет. Ничего не выйдет.
Я попыталась отстраниться, но Кессель не позволил, наоборот, притянул ближе.
– Мог бы объяснить, но это займет слишком много времени. Раз доверяешь, Шей Сола, смотри мне в глаза и делай то, что я скажу.
Голос шейдера – низкий, с едва заметной хрипотцой – завораживал. Я подняла голову и почти растворилась в его взгляде, черном, как пластины, покрывающие его руки. И увидела, как на самом дне этой тьмы медленно разгорается крохотная яркая искорка.
Шейд. Вторая сущность Хавьера Кесселя.
Он потянулся ко мне. Не физически, нет – ни один мускул не шевельнулся на сильном теле боевика. Разумом к разуму, шейдом к шейду.
Я ощутила его прикосновение – словно теплая ладонь скользнула по обнаженной коже. И этот контакт неожиданно показался мне ярче и острее любой, даже самой откровенной близости. Интимнее. Глубже.
Никогда прежде я не испытывала ничего подобного.
Кессель все так же стоял, но мне показалось, будто он в тот же момент оказался позади меня, крепко прижался грудью к спине, скользнул ладонями вдоль рук, накрывая запястья. Я вздрогнула, по коже пробежала волна мурашек. Тело выгнулось, стремясь продлить иллюзорный, но кажущийся таким реальным контакт.
– Не отводи взгляда!..
Голос Кесселя донесся до пьяного от новых ощущений разума словно с другой планеты.
– Да…
Мне показалось, будто вокруг стало жарче. Или это мой собственный шейд, связанный с шейдом манна, начал сильнее разгонять переполненную гормонами кровь?
– Смотри на меня, Сола.
– Да…
Сейчас я согласилась бы на что угодно.
«А ведь он просто стоит передо мной, – пронеслась в голове шальная мысль. – Просто стоит. А я уже готова взорваться от захлестнувших меня чувств. На что же тогда должен быть похож секс между двумя шейдерами – горячий, безудержный, стирающий все границы, внешние и внутренние… Ох…»
– Соберись, Сола. – В голосе Кесселя почудилась насмешка.
Как я должна была это сделать, если и без того с трудом сдерживала желание наброситься на манна и отдаться ему прямо здесь и сейчас? И плевать на чип, полицию и прочие условности… Чьи это были желания – мои или моего шейда, – уже не имело значения. Я хотела. Хотела…
Энергия, пульсировавшая в теле горячими толчками, вдруг устремилась в правую руку. Кожу вспороли серебристые чешуйки шейда. Бронированная шкура оплела запястье широким браслетом. Один долгий, сладкий, тягучий миг… и наваждение исчезло.
Шейдер отступил на шаг, оставив меня, оглушенную и ошарашенную, стоять посреди проулка, уставившись на собственную частично трансформированную руку.
И в этот момент темноту разрезал яркий луч света полицейского дрона.
Я запоздало дернулась в темноту, но не успела. Перед глазами мелькнула красная вспышка выстрела. Раздался треск и свист отлетающих лопастей. Дрон взорвался дождем мелких деталей прямо над нашими головами.
Кессель убрал пистолет обратно за пояс. А я отчетливо осознала: цивилизованной законопослушной жизни пришел конец. На этот раз бесповоротный и окончательный.
– Надо бежать! – Я в панике завертела головой в поисках выхода, но проулок, куда меня затащил Кессель, как назло, оканчивался тупиком. – Взрыв точно кто-нибудь заметил. Полиция скоро будет здесь!
Сейчас я готова была на что угодно – даже на очередную прогулку по коллекторам в компании шиссов, – лишь бы не угодить в лапы стражей правопорядка. Но шейдер вместо того, чтобы продумывать пути отступления, присел на корточки и зашарил руками по асфальту, выискивая что-то в полумраке.
– Да что ты там потерял?! – Голос сорвался от отчаяния. – Время…
Мне показалось, будто я уже слышу в начале улицы тяжелую металлическую поступь литиан.
– Вот, – поднявшись, Кессель продемонстрировал мне маленькую плату, зажатую в покрытых чешуйками пальцах. – Наше время.
– Что это?
– Полицейский маячок, – последовал незамедлительный ответ.
– Мне казалось, мы собирались скрываться от пеленга, а не приманивать к нам вооруженные силы со всего района.
Шейдер ухмыльнулся.
– Этот сигнал идет в обе стороны, – пояснил он. Тремя ловкими движениями боевик вогнал плату в разъем коммуникатора, и когтистые пальцы с неожиданной проворностью забегали по виртуальной клавиатуре, перенастраивая браслет. – Я отключу передачу сигнала и оставлю только входящий трафик, вот так. – Над запястьем шейдера вспыхнула уже знакомая карта окрестных кварталов. – Добавлю информацию на схему. – Карту усеяла россыпь движущихся светящихся точек. – Готово.
– Это… полицейские, – догадалась я. – Мы их видим.
Кессель кивнул.
– А теперь, – крепко схватил он меня за руку, – бежим.
И понеслось.
Дверь, сорванная с петель ударом бронированного плеча. Удивленные лица нор-ров, мимо которых мы ураганом пронеслись по крохотной гостиной.
Еще одна дверь. Лестница. Звон битого стекла.
Прыжок.
В первый раз было страшно. Сердце, казалось, подскочило к горлу, не успевая за движением тела, картинка перед глазами смазалась. Но ноги будто сами собой, инстинктивно понимая, что от них требуется, спружинили, сглаживая удар об асфальт. А через долю секунды я уже бежала вслед за Кесселем в темный вонючий подвал.