Жилой модуль на первом, самом близком к поверхности уровне, где располагалась моя комната, был заселен примерно на две третьих, если судить по количеству красных огоньков запертых дверей. Но чем дальше вниз мы уходили, тем больше становилось пустых помещений, а в самом низу, похоже, и вовсе годами не было ни души. Казалось, будто секретная база «Механического солнца» была построена с расчетом разместить внутри население целого района, но сейчас под «Логовом» постоянно проживало едва ли несколько сотен вольных шейдеров и полукровок, тогда как остальные члены банды, видимо, предпочитали оставаться на поверхности.
Это вызывало множество вопросов, но Рамон так и не ответил ни на один из них. Шейдер развлекал меня историями из собственной жизни и молодости моей матери, пересказывал старые байки времен знакомства с Андресом Диазом, но стоило разговору зайти на зыбкую почву настоящего или событий, случившихся двадцать лет назад, как дядя замолкал. Виновато разводил руками и упрямо повторял надоевшие до зубовного скрежета отговорки.
«Спроси у Хавьера. Он сам решит, что именно можно рассказать, а о чем знать не следует. Уж извини, Сола, но таков порядок».
Конечно. Кессель и его порядки. Кессель и его секреты. Кессель, Кессель, Кессель… Но если без разрешения первого в «Солнце» я не могу получить ни одного ответа…
– Пришли, – тихо проговорил Рамон.
Было в его голосе что-то такое, отчего мне разом расхотелось продолжать расспросы.
Герметичная дверь с шипением отъехала в сторону, но вместо нового коридора за порогом неожиданно оказался низкий сводчатый грот. Не коллектор – хотя я бы не удивилась, если бы подземная база боевиков оказалась связана с системой городских канализаций, – скорее склад или полуразрушенный ангар. Застоявшийся воздух пах не нечистотами, а пылью и цементной крошкой, не гудели силовые кабели, не копошились по углам вездесущие грызы. Вокруг была тишина – абсолютная, полная тишина.
Мертвая.
Сердце испуганно ударилось о ребра. Отчего-то мне вдруг стало безумно страшно. Захотелось сбежать прочь из этого странного места – обратно в ярко освещенный мир, где стены не грозят обрушиться на плечи, а темнота, наполненная пылью и пеплом, не выдавливает воздух из легких. Я вдруг особенно остро ощутила, как глубоко под землей оказалась. И достаточно одного легкого толчка…
Щелчок выключателя за спиной показался мне громким, словно выстрел. Секунда – и под сводами грота тускло вспыхнули лампы, высветив часть стены, три тонкие колонны и паутину спутанных проводов. А под ними…
Шестигранная панель с выдавленным узором из линий и точек, напоминающих круглый корпус интегральной микросхемы с золотистыми лучами контактов, была намертво впаяна в проржавевший металл между двух уцелевших колонн, подпирающих свод. Чужеродная, неестественно белая среди ржавчины, грязи и пыли, она казалась артефактом из какой-то иной реальности, куда нет дороги и откуда нет возврата. Послание из полузабытого прошлого, такого далекого, но такого важного…
«Смотри, Сола… – Широкие ладони обхватывают талию и поднимают высоко-высоко, к самому потолку, откуда льется ласковый теплый свет, бросая золотистые отблески на гравировку. – Вот о чем я мечтаю, малышка. Новое солнце для каждого из нас».
«Новое солнце…»
Горький ком застрял в горле, не давая вдохнуть.
Их имена были выбиты здесь же, прямо под панелью с механическим солнцем. Полторы сотни маннов и фемм, погибших под завалами разрушенного ангара. Глубоко внутри я была уверена, все случилось именно здесь. Двадцать лет назад…
Хектор Вега, Хоакин Чикотте, Мигель и Карла Палайо, Серхио Эспинья, Лука Маротто, Зои Фрекса…
Себастиан Кессель.
Андрес Диаз.
– Его тела здесь нет, – эхом на мои мысли откликнулся Рамон. – Как и всех других, разумеется. Это мемориал, который мы сделали в память о погибших. Чтобы не забывать, что случилось в тот день и чего нам это стоило. Хавьер… – тяжело вздохнул шейдер, – не любит это место. Не думаю, что он привел бы тебя сюда. Так что я решил сделать это за него. И надеюсь, что поступил правильно.
Я не глядя нащупала руку Рамона и благодарно сжала ее. В голове роилось множество вопросов. Но бесконечно важен сейчас был лишь один.
– Можно?.. – с трудом вытолкнула я сквозь побелевшие губы.
Шейдер скупо улыбнулся.
– Конечно. Оставайся столько, сколько захочешь.
Глава 15
Я не знала, было ли это хитрым планом Кесселя, пытавшегося всеми силами отстранить меня от подготовки к операции и избежать неприятного разговора, или же просто совпало, но импровизированная экскурсия по базе «Механического солнца» растянулась до позднего вечера. После посещения мемориала моего отца разговор между мной и Рамоном не клеился, но дядя все равно настоял, что должен показать мне склад с одеждой и оборудованием и огромную кухню на верхнем уровне, где два десятка полукровок без устали трудились над обеспечением боевиков едой и любого члена банды по первому требованию готовы были бесплатно накормить порцией питательной похлебки. Когда мы расстались у лестницы, ведущей на полуподвальный этаж «Логова», оказалось, что наверху уже вовсю кипела жизнь. А Кессель, ненадолго возвращавшийся на базу где-то в середине дня, снова ушел, и никто не знал, где он и когда закончит дела.
Опять.
Все повторялось. Сегодняшний вечер был копией предыдущего – долгие часы в баре, ожидание, беспокойная одинокая ночь, – вот только эта копия, испорченная моим утренним срывом и ссорой с Ракель, отчетливо отдавала гнилью и горечью сожалений. Места за стойкой оказались заняты, барменша игнорировала мое присутствие, так что пришлось довольствоваться средней паршивости коктейлем и скромным местом в углу, откуда открывался вид на низкую дверь, ведущую на улицы семнадцатого. Но как я ни приглядывалась к посетителям бара, на этот раз в «Логове» не было ни одного знакомого лица. Хавьер, разумеется, так и не появился, и даже Анхель не заглянул на огонек, чем, наверное, очень расстроил всех местных официанток.
Зато ночью не тот Кессель – шисса ему в штаны – проявил себя во всей красе. На этот раз кувыркания за переборкой, будто в насмешку, оказались еще более затейливыми и включали уже трех разных фемм. Не знаю как, но Анхелю, похоже, удавалось удовлетворять одновременно всех троих, потому что вздохи и томные вскрики – «Да! Да! Анхель! Еще! Ох, Анхель!» – не замолкали до самого утра, ржавыми гвоздями ввинчиваясь в виски. Шейд внутри буквально сходил с ума, откликаясь на жаркие стоны гормональным штормом, и я никак не могла понять, чего же хотелось больше – придушить всех четверых или присоединиться к разнузданному веселью?
Впрочем, нет, ответ на последний вопрос был мне известен. Больше всего я хотела получить блокиратор, чтобы, наконец, отрешиться от неправильных мыслей. Хотела отомстить за Михелей, хотела узнать правду об отце. И еще Кесселя, скрывавшегося от меня уже вторые сутки, хотела…
Увидеть.
Увидеть, да.
Шисс!
Я в изнеможении накрыла голову подушкой, но охи и ахи за стенкой раздавались так громко, словно четверка предавалась разврату на моей же кровати. Невыносимо. Невыносимо!
Если к утру я не сойду с ума, то отыщу Рамона и потребую – потребую! – чтобы великий и ужасный неуловимый предводитель боевиков «Механического солнца» принял меня, шисс его раздери!
Вечность спустя мне наконец повезло – феммы за стенкой притихли. Послышались приглушенные переговоры и шаги. С тихим шипением распахнулась дверь.
– Анхель… – Я чуть не подпрыгнула от неожиданности, услышав знакомый голос. Кессель! Хавьер Кессель! – Мне срочно нужны твои контакты из Центра. Кто-то менее очевидный и заметный, чем Шей Алварес и Шей Корреас. Ну же, напряги мозги.
– Что, прямо сейчас? – недовольно буркнул второй в «Солнце».
– Да, сейчас, – отрезал глава боевиков. – Васкеса раскрыли, Рамон пытается вывести его семью, прежде чем до них доберется полиция. Остальные под наблюдением. Нужно действовать, пока литиане окончательно не перекрыли наши каналы.
– Дай мне десять минут.
– Даю две. И поживее.
Я кубарем скатилась с кровати и метнулась к двери. Кессель! Кессель здесь, и плевать, что сейчас его куда больше интересует общение с Анхелем, чем со мной. Когда еще представится шанс поговорить с ним – да что там, хотя бы напомнить о моем присутствии. Дядя занят, Ракель избегает меня. Нужно брать собственные дела в свои же руки.
Ладонь уже легла на пульт, когда я вдруг осознала, что не одета. Из-за гормонов, бушевавших в крови от кувырканий Анхеля и его фемм, меня всю ночь бросало то в жар, то в холод, и в конце концов я стащила с себя пропитанное потом белье, предоставив вопросы терморегуляции умному одеялу. Хороша же я буду, если в таком виде предстану перед двумя маннами, один из которых был озабоченным по своей натуре, а второй уже не раз проявлял ко мне недвусмысленный интерес.
«Две минуты, – вдруг пронеслась в голове спасительная мысль. – Хавьер дал Анхелю две минуты, чтобы собраться с мыслями. А я за это время как раз успею привести себя в порядок».
Никогда в жизни я с такой скоростью не принимала душ, не впрыгивала в одежду и не бежала к двери, на ходу одной рукой застегивая рубашку, а другой забирая волосы в хвост. Минута сорок семь – личный рекорд, даже к экстренным операциям я подчас готовилась дольше. Но все оказалось зря. Когда я выскочила в коридор, Хавьера уже не было – лишь мелькнула за закрывающимися дверями лифта спина в темной кожаной куртке. Похоже, поиск контактов не требовал личного участия главы «Механического солнца». Надо было догадаться раньше…
Но я не собиралась отступать. Рамон не зря показал мне базу и разблокировал доступ к основным отсекам и лифтам. Если Хавьер думал, что сможет в очередной раз уйти от разговора, он сильно заблуждался на мой счет.
Очень сильно.
Дверь кабинета Кесселя втянулась в стену, гостеприимно пропуская меня безо всяких дополнительных кодов. Каким-то внутренним