– Лейтенант Сайнс… – Ли Эббот раздраженно сощурился. – При всем уважении к вам – и особенно к вашему отцу, – это не ваше дело.
– Если это связано с делами полицейского управления, то это меня касается. – Голос полицейского изменился. В нем почувствовалась уверенность и напор. – Эта Шей не задержана, не находится под следствием и не занесена в базу. Какие бы личные отношения вас ни связывали, применять силу к свободному гражданину Абисс-сити абсолютно недопустимо. Мы же цивилизованная раса! Подобный произвол – повод для серьезного внутреннего расследования, которое может и должно закончиться соответствующей отметкой в личном деле.
– Не забывайтесь, лейтенант. Прямо сейчас вы находитесь рядом с моим кабинетом на моем этаже в моем участке. И законы здесь устанавливаю я.
– Законы здесь, – сделал широкий жест рукой Ли Сайнс, будто собирался охватить весь город, – устанавливает администрация Абисс-сити при поддержке правительства Литианского сектора и членов Галактического Содружества. И избиение задержанных, которые таковыми даже не являются, в них не прописано. Зато есть несколько подходящих к данной ситуации статей о домашнем насилии. И… – взгляд литианина упал на мою разорванную рубашку, – сексуальном насилии тоже, раз уж на то пошло. Так что посторонитесь и разрешите мне снять побои для занесения в протокол.
Я мысленно зааплодировала упорному литианину. Вот уж не думала, что когда-нибудь скажу такое, но, похоже, я сильно недооценивала своего виртуального поклонника. Да, Ли Френнель-Сайнс оказался совершенно неподходящим для меня манном, но в некоторых случаях дотошный и въедливый характер был как нельзя кстати. Жаль, поблагодарить не удастся. Если Ли Эббот заподозрит чересчур активного лейтенанта в связи со мной, то сотрет его в порошок, невзирая на влиятельных родственников.
Ли Сайнс попытался шагнуть ко мне, но отчим преградил ему путь.
– Пропустите, – с нажимом проговорил лейтенант.
– С дороги! – Ли Эббот бесцеремонно оттолкнул литианина в сторону. – Угомоните уже кто-нибудь этого блаженного!
– Если вы продолжите сопротивляться, капитан, я вынужден буду применить силу.
Последнее слово окончательно вывело капитана из себя.
– Силу? – рявкнул он. – Здесь есть только одна сила, и это я!
Вместо ответа Ли Сайнс активировал робота.
«Вот он, мой последний и единственный шанс», – отчетливо поняла я.
Рванувшись из рук опешивших полицейских и не удержав равновесие, я упала прямо под ноги Никс, с любопытством наблюдавшей за заварушкой.
– Шей, – тоненько пискнула уборщица. – Што ш вами, Шей?
И откуда только в «Механическое солнце» понабрали столько выдающихся актеров?
Никс присела рядом. Ловкие пальчики скользнули по моей руке, будто в нерешительности. Тонкая пластинка чипа перекочевала из моего кулака в широкий рукав серой робы.
Дело сделано.
Лже-уборщица притворно заохала и обняла меня за плечи, помогая подняться. Что-то резко кольнуло кожу. Я обернулась к Никс и заметила исчезающий поршень шприц-ручки.
А в следующее мгновение стим подействовал.
Энергия прокатилась по телу мощной волной, отгоняя слабость и притупляя боль. Шейд, вырвавшийся из полумертвого оцепенения, возликовал. Кровь вскипела в венах, выжигая следы блокиратора и сыворотки. Я подскочила на ноги, пугая секретаршу и толкая прочь замешкавшуюся нор-ру – для поддержания легенды и с полной уверенностью, что Никс поймет и простит, – и бросилась бежать, прежде чем занятые внутренними разборками литиане успели сообразить, в чем дело.
Конечно же, я понимала, что нескольких капель стима, припасенных Никс, хватит едва ли на минуту-другую, но сейчас это было даже больше, чем все, на что я могла рассчитывать.
Поворот, коридор, дверь, коридор, еще дверь. Память услужливо воскрешала планировку этажа, где я не раз бывала за десять лет жизни с Ли Эбботом. Архив, комната для допросов, переговорная, личная комната отдыха. Бассейн… кажется. И вот – заветная дверь на служебную лестницу, которой должна была пользоваться обслуга, чтобы не попадаться на глаза капитану и не омрачать своим неприглядным видом заслуженный отдых хозяина. Заперто. Но способностей оживившегося шейда хватило, чтобы с корнем выдрать замок.
Позади послышался шум и тяжелые шаги.
Лестница узкими пролетами уходила вверх и вниз, тонким винтом пронзая здание управления полиции. Логичнее всего было бежать вниз, к выходу в гараж и подсобные помещения, откуда можно было прорываться на свободу. Но я понимала, что именно туда в первую очередь отправится сам Ли Эббот, а литиане в полных экзокостюмах быстрее и сильнее меня в нынешнем состоянии. Мне не оставят ни шанса. А значит…
Наплевав на здравый смысл, я метнулась наверх.
Сил и времени хватило, чтобы преодолеть семь крутых пролетов. Офис отчима располагался на семнадцатом, и выходило, что я успела добраться до двадцать четвертого. Что, если вспомнить общую высоту здания, было не очень-то хорошо. Но выбора не осталось. Внизу громко хлопнула дверь, и я съежилась у стены, прижавшись к техническому коробу и отчаянно надеясь, что ни у кого из преследователей не окажется под рукой тепловизора или не хватит ума им воспользоваться.
Глупая надежда.
Гулкое эхо шагов раздавалось все дальше и дальше – похоже, Ли Эббот действительно решил, что я пойду вниз. Выждав несколько секунд, я осторожно поднялась на ноги.
Шаги затихли.
Я замерла, задержав дыхание.
Тишина.
Можно… идти?
Красный луч энергетического выстрела просвистел в узком пространстве между пролетами, заставив меня испуганно отпрянуть в сторону.
– Она наверху, капитан! – выкрикнул кто-то.
Шисс!
Бежать, бежать, бежать!
Пространство вокруг наполнилось голосами и звуками – бешеным топотом ног, скрипом сочленений экзокостюмов, писком перезаряжаемого оружия. Спотыкаясь, шатаясь и едва не падая, я бросилась наверх, перепрыгивая через две ступеньки и прижимаясь к стенам, чтобы уберечься от выстрелов, но литиане стремительно догоняли. Силы утекали как вода сквозь пальцы. Еще несколько десятков секунд – минута максимум, – и я окажусь в зоне видимости первого стрелка.
И в этот момент прочная стена на один пролет выше меня разлетелась градом осколков из стекла и бетона. В широкую брешь хлынул нестерпимо яркий дневной свет, на фоне которого вырисовывался темный силуэт, будто застывший в воздухе.
– Сола! – крикнула тень голосом Хавьера Кесселя. – Сюда! Сюда!
Глава 18
В первое мгновение мне показалось, что он парит, будто на крыльях. Но нет – приглядевшись, я заметила тонкую нить натянутого троса. На шейдере был страховочный пояс, плотно обхватывавший бедра, талию и плечи. Второй комплект ремней, веревок и защелок Хавьер держал в руке.
Другая сжимала взведенный энергетический пистолет.
– Сола! – крикнул он. – Сюда, живо, живо!
Шум и голоса полицейских стали громче. Несколько выстрелов прогремело совсем рядом со мной, выбив из стены мелкую крошку. Кессель, почти не целясь, послал вниз ответную очередь зарядов. Литиане притихли. Воспользовавшись паузой, я метнулась к боевику.
Крепкие руки сомкнулись за моей спиной, разворачивая и закрепляя страховочный пояс. Я позволила себе на секунду расслабиться в этих почти объятиях, тем более что я едва стояла на ногах, и удерживающие ремни были как нельзя кстати.
Шейдер почувствовал полицейских за считанные мгновения до того, как те добрались до лестничного пролета и снова открыли огонь. Резкий поворот – и пол ушел из-под ног.
Я зависла над улицей на высоте двадцати пяти этажей, удерживаемая лишь частично закрепленными тросами и каменно-твердой чешуйчатой лапой, а Хавьер занял мое место, спиной закрывая меня от выстрелов. Красный заряд рассек воздух в считанных сантиметрах от моего плеча. Запахло паленой кожей – похоже, несколько выстрелов пришлось на бронированную куртку Кесселя. А сколько еще могло попасть в другие, менее защищенные части тела…
Ну уж нет!
Не тратя времени даром, я выдернула из пальцев Хавьера пистолет и, положив оружие на плечо шейдера, наугад выпустила очередь зарядов. Раздался короткий вскрик, треск и приглушенные гермошлемом ругательства. Кессель усмехнулся.
– А ты полна сюрпризов, мелочь… – Он крепче прижал меня к себе. Послышался металлический щелчок – два магнитных замка на страховочных поясах сцепились, приковывая нас друг к другу. – Держись!
– Что?
Ответ шейдера я не услышала. Хавьер резко оттолкнулся от края площадки и активировал механизм троса. Резкий рывок – и нас обоих потянуло…
Вверх. На самую крышу.
Пять долгих секунд спустя все закончилось. Подъемная установка, закрепленная на выступающем карнизе высотки, забросила нас в предусмотрительно распахнутое панорамное окно. Кессель легко приземлился на ноги посреди пустой комнаты чьих-то апартаментов, послуживших шейдеру временной базой. Щелкнул замок, отсоединяя страховочный пояс от троса.
Я беспомощно осела на пол. Ноги отказывались держать, голова – думать. На теле, казалось, не осталось живого места – мышцы ныли, перед глазами двоилось, каждый вдох отзывался в груди острой болью. Во рту пересохло, вязкая слюна отдавала кровью. Отравленный блокиратором шейд молчал, отказываясь запускать регенерацию.
Все. Это конец. Я была благодарна Кесселю за попытку спасти меня, но дальше никак.
Легкое прикосновение к разбитой щеке было почти неощутимым. Я с трудом заставила себя разлепить глаза и встретилась взглядом с Хавьером. Шейдер опустился передо мной на корточки, вгляделся в разбитое, опухшее лицо.
А потом наклонился – и поцеловал.
Это было словно глоток чистой воды в пустошах, словно местное обезболивающее, ментоловым холодком ложившееся на кожу, притупляя чувствительность. Боль отступила, пропала тяжесть в груди, дышать стало легче. Губы Хавьера, непривычно осторожные, казалось, возвращали меня к жизни, и я припала к этому источнику с отчаянной жадностью. Ладонь скользнула по мощной шее шейдера, пальцы зарылись в короткие темные волосы на затылке.