Рита убегает, а я закрываю дверь и прислоняюсь спиной к стене. Вспоминаю второй день пребывания в гостинице, когда ЗБ ушёл рано утром прогуляться и оставил мне записку на столе. Вроде бы ничего такого там написано не было, но мне она почему-то показалась романтичной.
«Катюш, я ушёл на встречу с другом! Буду поздно. Командировочные в конверте. Твои ключи от номера на столе. ЗБ».
И, главное, дал понять, что знает, как его кличут сотрудники, и ничуть не обижается. А потом он ещё несколько раз писал записки. И, как ни странно, я сохранила каждую.
Я иду в комнату и набираю номер маминого телефона. Отвечает она на этот раз быстро.
— Катя, привет! Не хотела звонить тебе, боялась разбудить! Ну как ты долетела?! — спрашивает мама.
— Приве-е-ет! Спасибо большое, всё хорошо! Я у Костика сейчас, приедешь или мне к тебе? Я хотела поговорить с тобой о своём будущем, и о нас с Русланом…
— Приезжай! У меня сегодня куча контрольных на проверку! Не знаю, когда управлюсь, а дорога же время займёт, сама знаешь! Если уже отдохнула, приезжай.
— Договорились! Тогда жди! Скоро приеду!
Я отключаю телефон и чувствую, как улыбка сползает с губ. Ну вот… Один важный разговор прошёл хорошо, как же теперь пройдёт второй?!
Немного волнительно становится, а рука снова сползает вниз живота. Малышка даже пока не чувствует мою руку, а мне всё равно кажется, что я прикасаюсь к ней и защищаю от всех земных невзгод.
Глава 14. Мама мудрей
Я не хочу толкаться в общественном транспорте, а ещё очень сильно нервничаю, поэтому решаю поехать к маме на такси. Вызываю машину и привожу себя в порядок. До сих пор не могу отойти после разговора с Ритой. Ни за что бы не подумала, что ЗБ не находился в тот момент под действием стимуляторов, а теперь мне стало чертовски интересно — что творится у него в голове? Почему между нами произошло то, что произошло?!
«Кать, мы достаточно взрослые, чтобы называть вещи своими именами. У нас был секс», — звучат слова ЗБ в голове, и кожа покрывается мелкими мурашками.
Я прикусываю губу, глядя на собственное отражение в зеркале. Почему Рита называет меня «Мышка»?! Я, может, не такая яркая, как она, но всё-таки не синий чулок… Или серый? Ай! Да какая разница?! Не такая я… Вполне себе обычная.
Я беру сумочку и выхожу из дома. Только оказываюсь на улице, как подъезжает такси. Водитель попался молчаливый, и я радуюсь про себя, потому что терпеть не могу болтунов.
Доезжаем мы быстро. Я расплачиваюсь картой, выхожу из машины и слышу вибрацию телефона в кармане. Достаю его и закатываю глаза.
Звонит Руслан.
Я даже не знаю — отвечать ему или нет.
Вот чего ему не хватило? Понятия не имею…
Всё-таки решаю ответить, всякое же могло произойти, вдруг человеку стало плохо и нужна помощь?! Хотя я очень сильно в этом сомневаюсь.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Руслан приглушённым голосом.
— Я отдохнула! Спасибо, всё хорошо, — отвечаю и чувствую себя скверно.
Такое ощущение, словно это он мне изменил, а теперь вымаливает прощение. Вот только я ведь не просила его звонить мне и напоминать о себе постоянно. Я не планировала возвращаться и ясно дала понять это. Но всё равно где-то под ложечкой посасывало ощущение неправильности всей этой ситуации, и чувство вины глодало меня изнутри.
— Кать, я спросить хотел — ты точно пока не хочешь вернуться?
Внутри появляется желание зарычать, но я сдерживаюсь. Закрываю глаза и кусаю губы. Немного успокоившись, открываю глаза и устремляю в одну точку перед собой.
— Рус, правда, я не готова об этом говорить…
— Ладно! Я тебя понял, Кать! Я не хотел давить… Просто Кристина звонила, сказала, что ей жить негде… Вот я и решил предложить пока у меня, если ты не планируешь вернуться в ближайшее время.
Мне хочется рассмеяться, но я сдерживаю этот порыв. Руслан всё готов был сделать ради своей бывшей: иногда мне даже казалось, что он её одну любит. И всегда любил…
— Конечно, пусть живёт! — отвечаю я и едва сдерживаю желание высказать своё истинное отношение к этому всему.
Руслан подумает, что я его ревную, и станет настойчивее, а это ведь никому из нас не нужно… Я желаю ему удачи и отключаю телефон, а затем подхожу к подъезду и набираю в домофоне номер маминой квартиры.
— Поднимайся, — отвечает мама, и я чувствую её улыбку, звучащую в голосе.
Пока поднимаюсь по лестнице медленными шагами, успеваю переволноваться ещё сильнее, а оказавшись на пороге квартиры, тут же утопаю в её объятиях.
От мамы, как всегда, исходит родной запах: сандал и ромашка, мама любит эти духи… А я всё никак не могу запомнить их название.
Плохая, наверное, я дочь…
— Кажется, что сто лет не виделись, — произносит мама, выпуская меня, и закрывает двери.
— Чуть меньше месяца, — отвечаю я и улыбаюсь.
Я снимаю обувь и расправляю плечи. В пояснице появились неприятные ощущения. Надеюсь, что к окончанию беременности я не превращусь в скрюченную старушку.
— А ты прям похорошела! Расставание с Русланом пошло тебе на пользу! Ну давай, проходи на кухню, я тебя чаем напою вкусным. С айвовым вареньем, всё как ты любишь…
Или любила…
Потому что раньше я могла есть варенье из айвы большими объёмами, а сейчас вот как-то не хочу. Я бы съела консервированные личи… Или ананасы в шоколаде.
— Рассказывай, у тебя что-то есть с тем мужчиной, с которым ты… В общем…
Я выключаю воду, вытираю руки и присаживаюсь за стол. Мама приготовила аппетитную пиццу, и у меня даже слюнки начинают течь от её аромата.
— Нет… Между нами ничего нет, — отвечаю я и беру кусочек пиццы, вгрызаясь зубами в нежное тесто и наслаждаясь этим вкусом. Домашняя еда куда вкуснее той, которую готовят на потоке.
— Совсем ничего? — продолжает настаивать мама на своём.
Я проглатываю кусочек, который успела откусить и разжевать, и делаю глубокий вздох, а затем отвечаю налету, чтобы потом не испугаться и не скрыть то, ради чего сейчас приехала.
— Я беременна от него, мам.
В кончиках пальцев появляется вибрация. Вот вроде бы сказала, а на душе легче почему-то не становится. Я гляжу на маму, как кошка, выжидающая наказание.
— А он знает об этом? — спрашивает мама на удивление спокойным тоном.
И это всё? Она не станет обвинять меня в безрассудности и говорить, что если бы только я подумала головой…
— Нет. Не знает. Я не планирую говорить ему правду. Не хочу привязывать его ребёнком… Это не тот случай, мам. Совершенно. Между мной и ним огромная пропасть. То, что случилось — это была минутная слабость. Если бы я не думала, что Руслан мне изменил…
— Я надеюсь, глупости ты делать не собираешься? — мама ставит локоть на стол и подпирает щёку рукой.
Это она что глупостью назвала? Решение рожать ребёнка или сделать аборт?
— Я хочу рожать его… — отвечаю я, и мне в эту секунду кажется, что на голове отросли громадные заячьи уши, которые я поджимаю и принимаюсь дрожать.
— Фух! Ну и умница!
— Умница?! — переспрашиваю я.
— Конечно, умница! Ребёнок станет твоей отрадой, а мужчина… Если захочет, найдёт способ добиться твоего расположения, а нет, так значит не твой он.
Я сглатываю тугой ком, образовавшийся в горле, и ощущаю, как накатывает облегчение. По телу расползается холодок.
— Я так боялась, что ты посчитаешь меня безрассудной…
— Безрассудной? Ох… Не хотела я рассказывать, но… Ты вот послушай мою историю… — выдыхает мама.
Её взгляд наполняется горечью, и она шумно втягивает воздух носом.
— Я пыталась избегать разговоров о твоём отце не просто так… Да и о своей семье ничего толком не рассказывала, — мама вздыхает. — Так вот… Я была молоденькой глупой студенткой, мечтающей о самой чистой и беззаветной любви на свете. Мне хотелось, чтобы появился принц, совсем как в сказке… — она устремляет взгляд в одну точку и замирает, а во взгляде плещется горечь неприятных воспоминаний.
— И он появился? — подталкиваю я её к продолжению.
— Появился не то слово: скорее бумерангом ворвался в мою жизнь… По нему убивались все девчонки, молоденький учитель, холостой, красивый… Я не удержалась… Когда узнала, что беременна, я пошла первым делом к маме. Ему сказать боялась, ну зачем ему студентка с ребёнком?!
— А что мама? — мне не терпится узнать эту историю.
Я ведь и не знала толком бабушку с дедушкой. Мама не общалась с ними, но никогда не говорила почему.
— Мама прогнала меня. Она сказала, что я позор для их рода, что лучше отречься от такой дочери, чем стать соучастницей греха…
Мама делает глоток чая и вытирает уголки глаз, в которых начали поблёскивать подступившие слёзы.
— Прости, что из-за меня вернулась в прошлое, наполненное не самыми приятными событиями, — говорю я и прикусываю щеку изнутри.
Теперь я понимаю, почему мама никогда не рассказывала о родственниках — от неё просто отреклись. Из-за того, что забеременела мной.
— Когда я рассказала твоему отцу, он предложил сделать аборт. Он сказал, что не готов пока к серьёзным отношениям, что хочет расти дальше по карьерной лестнице. В общем, он отказался от ребёнка. И я осталась совсем одна… Я не знала, что делать и как жить дальше. У меня была квартира, доставшаяся по наследству от отца, и надежда. Знаешь, — мама смаргивает слезинку и улыбается. — Я тогда ни на секунду не задумывалась об аборте… Я пообещала себе, что никогда не позволю своей дочери сделать подобную глупость. Никогда. И вот теперь я рада, что ты сама решила рожать, Катя! Я буду помогать тебе и поддерживать тебя! Всё будет хорошо!
Я улыбаюсь в ответ и вытираю щёки, успевшие стать влажными. Мамина история трогает до глубины души и проникает в самые сокровенные её уголки. Она многим пожертвовала ради меня, стала моей защитой и опорой, и я буду точно такой же матерью для своей дочери.
— Мам, в командировке нам с ним обоим приснился одинаковый сон… Девочка. Красивая. С большими синими глазами. Ты видела подобное, когда ждала меня и Костю?