– С радостью наору на тебя, ходячая нервотрепка.
Он подходит ко мне, обнимает маму в кресле, а затем садится на один из диванов, скрестив ноги.
– Я хочу перед вами извиниться, – говорит мама, даже не дождавшись, пока я тоже усядусь. – Думаю, вы можете понять, почему я не сказала вам сразу, когда мы с Джошем стали не только разговаривать. Но я слишком долго держала вас в неведении, а потом попросила его поговорить с вами о свадьбе, вместо того чтобы сделать это самой. Это было неправильно.
– Точно. – Мой брат, как всегда, излагает суть дела как можно короче. – Спасибо, что сказала это, мама.
Я ищу слова:
– Для меня все это слишком внезапно. Я с трудом заставила себя встретиться с Джошем, и буквально в следующую секунду вы ожидаете, что я приду на вашу свадьбу.
Кейден набирает в легкие воздух, и я надеюсь, что вдохновила его тоже выдать два-три полных предложения.
– Она права. Мы ни разу не видели вас вместе с тех пор, как он вернулся. Наша последняя общая позиция была такой, что нам без него лучше. Мы не можем так просто переключиться.
Кейден кладет руку мне на плечо, и я вдруг понимаю, что он существует только потому, что мама и Джош пробыли вместе достаточно долго. Мы оба существуем только благодаря им обоим – такие само собой разумеющиеся и в то же время пронзительные мысли.
– Я знаю, вам сейчас нелегко, и я поступила неправильно.
Мама поправляет свой большой кардиган, который ей связала бабушка, когда я была еще эмбрионом.
– Но я смотрю на это так: если бы я встретила в юности кого-то другого, то этот человек в своей жизни тоже допустил бы ошибки. Как и Джош. Как и все мы. Мне жаль, что я говорила вам, будто он один был виноват в крахе нашего брака. Как и во многих других семьях, мы оба принимали в этом участие, и теперь это не повторение ошибки, а результат любви, благодаря которой мы все это поняли.
Она переводит взгляд с Кейдена на меня.
– Пожалуйста, подумайте еще. Для меня будет бесконечно много значить, если вы нас поддержите.
Мне бы хотелось, чтобы меня не так пугала необходимость этого резкого роста доверия к Джошу. Готова ли я на это? Ради мамы?
В очередной раз за вечер раздается звонок в дверь.
Я вскакиваю:
– О ужас, это Джош! Но я еще не готова к воссоединению семьи.
Мама качает головой:
– Он не знает, что мы сегодня у тебя.
Тем не менее я испытываю облегчение, когда открываю дверь и вижу Мелли.
– Привет, что делаешь? Я тут подумала, а не выпить ли нам пивка? Если оно у тебя есть…
Я обнимаю ее:
– Здесь мама и Кейден, но, во-первых, они будут рады тебя видеть, а во-вторых, не думаю, что они захотят остаться надолго.
Мелли снимает куртку и туфли и идет со мной в гостиную.
Мама приветствует ее объятиями, а брат чуть неловко помахивает рукой. Он знает, что тут у него нет шансов, хотя, думаю, если бы был хоть один, Кейден им бы воспользовался. К счастью, он никогда бы не рискнул расстаться с кем-то, с кем наверняка еще не раз столкнется в своей жизни.
– Пожалуй, я пойду.
Мама поднимается с кресла.
Кейден спрашивает, может ли он еще ненадолго остаться, и мы с Мелли не возражаем.
Я провожаю маму до двери.
Когда я возвращаюсь к двери гостиной, с удивлением слышу, что Кейден и Мелли, похоже, нашли тему для беседы.
Мелли:
– Ты должен сам спросить об этом Клио.
Кейден:
– Я это уже сделал. Ты ведь ее знаешь. Это не касается ее младшего брата.
Мелли:
– Да, это действительно так.
– Что тебя не касается? – интересуюсь я, подходя к холодильнику, где, к сожалению, нахожу только одну бутылку пива. Видимо, придется посмотреть, что нам может предложить подвал.
Я ищу открывалку для бутылок и обнаруживаю ее в банке с сахаром. Люк действительно умеет находить для каждой вещи любящий дом.
– Мы говорим о твоем авторе, – объясняет Мелли.
Я останавливаюсь на полпути к ним и сжимаю руки на груди вместе с бутылкой в них. Брр, какая же она холодная!
– Почему?
– Ты знаешь почему.
– А я не знаю! – жалуется мой брат.
– Он какая-то знаменитость или что-то в этом роде, но я его не узнала. Мы работали над книгой. Еще есть вопросы?
Кейден закидывает руки за шею, а затем вытягивает их по спинке дивана.
– Только один: почему это тебя так волнует? Даже мама забеспокоилась, а у меня возникло это особое внутреннее чувство, которое появляется только тогда, когда моя старшая сестра делает какую-нибудь глупость.
Я решаю, что это идеальный момент, чтобы скрыться в подвале. Мелли забирает открытую бутылку, и я ухожу.
– Это было недоразумение! – все-таки бросаю я через плечо. – У нас должно было быть два одноместных номера, и тогда ничего бы не случилось.
– Клио! – вопит мне вслед Кейден, и слышно, что даже он, король ошибок, изумлен.
Теперь мне придется терпеть, когда он начнет меня воспитывать, а у Мелли во взгляде опять появляется это непонимание – и то и другое совершенно справедливо.
Но мне было так приятно совершить эту ошибку. Хотя я до сих пор не понимаю, было ли это ошибкой. Но прекрасно знаю одно: без этих выходных, без этой второй ночи в отеле мы с Адрианом по-прежнему переписывались бы и многое рассказывали бы друг другу. Мне так его не хватает. Мне его не хватает!
Глава 30Чтение – один из ключей к счастью
В понедельник на моем столе меня ждет пришедший с почтой коричневый конверт. В изумлении я беру его в руки. Обычно я получаю письма или даже небольшие посылки самое большее раз в год на Рождество. Рукописи на бумаге мы больше не принимаем, и если они и приходят изредка, то не мне.
Я переворачиваю конверт, и при виде наклейки с написанным от руки именем отправителя мне приходится сесть.
А. Найт
А также адрес в Лондоне, в северной части города, как подсказывают «Гугл карты».
Я нахожу ножницы и вскрываю конверт. В нем нет ни письма, ни даже записки, все, что я вытаскиваю, – это листы с напечатанным текстом.
Еще одна сцена из книги? Но почему он прислал ее мне в таком виде? Совершенно непонятно.
Я начинаю читать.
Только две машины въехали на парковку отеля за последний час, и когда я снова услышал похрустывание гравия под колесами, я сразу поднял глаза. Я уже знал, что это она.
«Рено» Клио. Даже марка ее машины вызвала у меня улыбку, и после всех этих недель и месяцев, полных гнева и сомнений, это казалось таким непривычным.
Она вышла из машины – одетая в строгие синие брюки и шифоновую блузку малинового цвета – и направилась к входу с довольно большой дорожной сумкой.
И хотя это дало мне еще несколько минут, а ждал я ее здесь еще дольше, ни один промежуток времени, каким бы большим он ни был, не смог бы меня к этому подготовить. К тому, чтобы увидеть ее перед собой – яркую и настоящую.
Я наблюдал, как она снова вышла из здания и, поднеся руку к глазам из-за солнца, оглянулась, а в следующее мгновение уже стояла у моего стола.
– Не делай вид, будто не знаешь о моем приезде, – были ее первые слова, после чего она отодвинула один из стульев.
И я опять улыбнулся. Потому что она действительно была здесь. Потому что ее голос звучал мягко и одновременно немного резко, это было просто красиво.
Затем я поднял взгляд и встретился с ней глазами, она уже вовсю меня разглядывала. Но никакой реакции у нее не возникло – ни изумления, ни шока, узнавания не произошло.
Она не знает, кто я такой.
Когда в последний раз я испытывал такое сильное удивление и облегчение?
– И долго еще ты собираешься меня разглядывать? – спросила она.
Улыбка у меня стала еще шире.
– Я вижу тебя насквозь, – процитировал я фразу из своей книги.
И потрясенно моргнул, когда она практически тут же ответила словами Вайолет.
Мы немного поссорились из-за того, как хорошо она знает мою книгу.
Это очень впечатляюще, когда все в общении как обычно, и все же есть одна большая разница: Клио больше не была просто кем-то за строками текста, а стала вполне реальной женщиной. Женщиной, в которую я безнадежно влюбился с первой минуты. Но это быстро пройдет – или, скорее, будет пресечено в зародыше ею самой. Я немного подумал и спросил ее, не замечает ли она во мне чего-нибудь особенного. Конечно, теперь я выглядел немного по-другому, потому что волосы у меня снова приобрели естественный цвет и одежда была менее дорогой. Но это все еще было мое лицо. Я все еще был собой.
Клио ни о чем не знала. Я был готов раскрыть ей свою личность – только ей. Но что она меня не узнает – это было больше, чем я смел надеяться. Пусть я останусь для нее Брином.
Я расслабился, мы подсели друг к другу ближе, а потом… потом мой взгляд упал на ключ от ее комнаты.
Теперь мы снова сидим здесь, за работой, а она думает, что я пишу. Что я и делаю, только пишу я не книгу. Мне кажется, что писать о Клио нельзя, но если она уже не разбила несколько сердец и не описана в чьих-то дневниках, то пусть я буду первым, кто о ней напишет.
У нее урчит в животе как минимум в четвертый раз за несколько минут.
– Могу я от имени издательства пригласить тебя на пиццу? – спрашивает она.
– Сейчас, только закончу предложение. И с радостью пообедаю, – отвечаю я и набираю здесь именно эти буквы.
Еда была вкусной, но больше всего мне понравились ее взгляды, ее слова, ее смех. Теперь я должен наконец сесть за «Что-то вроде государственной измены». Просто мне трудно осознать, что я здесь именно поэтому.
В последнее время я настолько мало чего хотел – на самом деле, только того, чтобы не утонуть в своем разочаровании и ненависти к незнакомым людям – и к тем, кто после долгого знакомства стал мне чужим. К тем, кто хочет причинить мне вред и, не задумываясь, сделает это, как только я слишком привлеку к себе внимание.