– Значит, после всех этих романтических публикаций она для разнообразия решила переключиться на красоту и спа?
Аманда рекламирует пляжную одежду, гимнастические ленты, лосьоны и многое другое, в промежутках между ними ее можно увидеть на вечеринках или в экзотических местах. Время от времени она сообщает, что чувствует себя одинокой.
Я продолжаю прокручивать страницу вниз, скептически комментируя содержание:
– Не доверяю никому, кто рекламирует бритву с секретной подпиской на сменные лезвия и дает код скидки со своим именем. Да еще обещает, что я почувствую себя богиней любви. И при этом я должна игнорировать, что даже с этим кодом я в невыгодном положении – практически те же товары для мужчин намного дешевле, ведь это у меня кожа должна быть гладкой как шелк.
Адриан вздыхает:
– К сожалению, это и могло стать причиной разрыва. Во всяком случае, я так думаю. Или ты можешь себе представить, что я рекламирую шелковистые ноги, нижнее белье и кремы?
– Это я особенно не могу себе представить. А теперь честно – что ты имеешь в виду? Что она была для вашего менеджера важнее?
– Постепенно я понял – Эрик видел, что Аманда готовилась к разрыву. Для него это означало бы прежде всего менее выгодное сотрудничество. Больше всего прибыли мы приносили ему как пара, и это изменилось бы. Но что еще хуже, фанаты разделились бы на два лагеря. Аманду могли возненавидеть, потому что как она посмела бросить своего жениха? Разорвать отношения мечты?
Кусочки головоломки начинают складываться.
Я пытаюсь развить его мысль:
– И он решил вместо этого принести в жертву тебя. Потому что Аманда более значима и у нее более широкий ассортимент.
– Доказать я этого не могу, но предполагаю, что так.
Я сжимаю его руку. Наверное, ужасно получить от кого-то, с кем ты долго работал, такой удар в спину.
– А Фэй?
До сих пор я не решалась о ней заговорить. Я помню это видео, это предполагаемое доказательство, и оно кажется очень… настоящим.
– С ней точно не знаю. Она сама связалась с Эриком? Или он ей это предложил? Возможно, она просто хотела привлечь к себе внимание. Фэй терпеть не могла ни Аманду, ни меня – и от этого еще больнее, что Аманда поверила ей, а не мне. Фэй утверждала, что я был в нее влюблен и что мы с Амандой только притворялись парой, чтобы соблюдать условия контракта. – Адриан откидывает голову и смотрит в потолок. – Видео измены было снято на Наксосе. Мы с Амандой поссорились, и, вместо того чтобы улететь на остров с ней, как планировалось, я отправился туда с другом. Как оказалось, он тоже был частью заговора. В первый день мы выпивали вместе у частного бассейна. Аманда написала, что хочет поговорить и уже летит ко мне. Я заснул, и меня разбудил поцелуй, очень похожий на попытку примирения.
– Но это была не она, а Фэй, – догадываюсь я.
– Точно. Я спал достаточно долго, чтобы можно было снять замечательное видео. Если верить слухам, которые после этого пошли, она была всего лишь одной из двадцати пяти моих тайных любовниц. И всем стало ясно, какой я негодяй.
В голосе у него опять слышна горечь, которая так часто поражала меня в начале нашего знакомства, – и я начинаю его понимать. У Адриана Шербурна больше не было шансов, после того как Фэй поцеловала его перед объективом камеры. Люди, в которых он был уверен, просто пустили его под нож. Из-за денег.
– Вот почему ты сказал, что работа над «Чем-то вроде государственной измены» стала для тебя спасительным якорем.
Он медленно кивает:
– Да. Я всегда много работал с текстами, и замысел «Шрамов прошлого лета» возник у меня еще в самом начале кризиса с Амандой. Но творческий прорыв произошел только после всего этого ужаса с Фэй. Это помогло мне перестать сомневаться в себе и вырваться из настоящего ада. До того как я решил перестать жить онлайн, я постоянно размышлял обо всех событиях последних лет и спрашивал себя, кем я на самом деле был. Сколько в том парне было фальшивого, а сколько настоящего.
Как это возможно, когда все, что вы построили, рушится сразу, как карточный домик? Когда вы вдруг больше не можете играть роль, которая стала важной частью вашей личности? То же самое может случиться и со мной. Кем бы я была, если бы не работа в «Сюжетном повороте»? Я прекрасно понимаю – все, что делает меня такой, реально и может быть разрушено.
– Ты с самого начала знал, что хочешь публиковаться? – спрашиваю я, стараясь не показывать, насколько я огорчена.
– Даже не могу это как следует объяснить. – Адриан задумывается на несколько секунд, потом продолжает: – Но, несмотря ни на что, я почему-то не мог держать роман в себе. Я подумал, что просто попробую. Это был первый раз за целую вечность, когда у меня была возможность получить обратную связь от людей, которая бы не касалась моей якобы испорченной личности. И с тех пор это стало практически единственным способом что-то сказать миру.
– Понимаю…
Смогу ли я себя простить, если Адриан из-за меня потеряет и это?
Я поглаживаю его по плечу:
– Эрик, Фэй, этот фальшивый друг и предавшие тебя фанаты теперь входят в список людей, которых я ненавижу. Но хоть это и глупо, кое за что я им благодарна.
Адриан кивает с грустной улыбкой:
– Без них мы бы не встретились.
– Перестань думать, что так было бы для меня лучше.
– Можно?
После моего кивка он берет мой телефон, открывает один из репостов нашей фотографии и зачитывает:
– «Насколько низким должен быть ай-кью этой женщины». «Что за сука». «Какая-нибудь простушка всегда западет на Адриана». «Ее можно только пожалеть».
Эти комментарии для меня не новость, я читала и худшие, и в некоторых из них на меня навешивали самые неприятные ярлыки, которые я когда-либо видела. Могу понять, почему Адриан хотел держать меня от этого подальше. И все же мое решение непоколебимо.
– Если они хотят сломать тебя, им придется сломать и меня.
Он качает головой:
– Эта перспектива меня нисколько не успокаивает.
Я снимаю руку с его плеча и глажу его по щеке:
– Тебе не нужно обо мне заботиться. Я достаточно сильна, чтобы это выдержать.
– Никто не может быть достаточно силен, чтобы это выдержать. Это травля, Клио.
Я сглатываю.
Теперь он тоже гладит меня по щеке:
– Все еще может утрястись. Никто не знает, кто ты такая.
А это значит, что мы должны сделать так, чтобы это не изменилось.
Я хочу остаться здесь, с ним. Я хочу забыть о внешнем мире и заняться тем, чем должны заниматься мужчина и женщина. Но от всего, что я узнала, у меня сумбур в голове. Опасность катастрофы еще никогда не была такой реальной. Наверное, это как настоящее соревнование: удастся ли им еще раз поймать нас вместе?
– Мне нужно ехать домой. – Во мне все сопротивляется собственным словам, но я думаю о наставлении Челси и хочу его придерживаться. – После сегодняшнего дня мне нужно кое-что обдумать, и… нам лучше не встречаться, пока не уляжется буря.
Это предложение противоречит моей натуре. Вся эта ситуация меня не устраивает, но иначе нельзя. Нельзя, если я хочу остаться редактором. Если Адриан и дальше хочет быть писателем, а его книги в будущем не оценивались как произведения опального инфлюэнсера. Нельзя, если мы хотим, чтобы поток ненавистнических комментариев когда-нибудь прекратился.
Адриан кивает и тихо вздыхает:
– Мне так жаль.
– Мы как-нибудь с этим справимся, верно?
Он прижимается лбом к моему лбу:
– Я очень этого хочу.
– Мы как-нибудь с этим справимся, – уверенно заключаю я, потому что как вопрос это прозвучало бы далеко не так обнадеживающе.
При этом я сама не понимаю, насколько долго нам удастся сохранять все в секрете. Но я точно знаю одно: то, что есть между нами, стоит любых усилий. Ведь я твердо решила быть на всех новых страницах, которые в будущем он захочет открыть.
Глава 41Чтение всегда означает, что в какой-то момент вы достигнете дна истории
– Я скоро вернусь.
Глянув на Кейдена и Джоша с легкой улыбкой, я перевожу взгляд на маму, улыбаюсь чуть шире и смотрю на нее чуть дольше.
Мы впервые за очень долгое время собрались под этой крышей вчетвером, и это нелегко.
Но надо сделать так, чтобы мама не испытывала беспокойства. Они с Джошем захотели провести этот воскресный день как семейную встречу перед свадьбой, и хотя для нас с Кейденом это было непросто, мы согласились, и мы здесь.
В итоге – пирожные, намеки на праздничные приготовления и поразительное количество моментов, когда никто не знает, о чем можно непринужденно поговорить.
Все наверняка подумали, что я отправилась в туалет, но мне просто нужно ненадолго выйти на улицу, перевести дух и поговорить по телефону с Адрианом. Прошло более двух недель после нашей последней встречи, и с каждым днем невозможность видеться лично выносить все труднее. Да, у нас есть наши разговоры и переписки, но было бы легче, будь хоть какой-то обратный отсчет, крайний срок, после которого интерес к тому, как и с кем Адриан проводит свое время, полностью бы угас.
Когда мы сможем позволить себе снова жить без оглядки, если это вообще произойдет? Через несколько месяцев? Через год? Еще позже?
Как можно тише я открываю входную дверь, ключа от которой, к сожалению, у меня с собой нет. Беру один из ботинков Кейдена и вставляю его в щель, чтобы дверь не закрылась.
Потом иду по подъездной дорожке и вдыхаю мягкий воздух с ароматом цветов из соседнего палисадника.
Завтра у Адриана снова назначена встреча с адвокатом, перед которой он хочет, как он выразился, как следует сосредоточиться.
Возможно, мне удастся мягко его обо всем расспросить. Пока я знаю лишь, что он подал в суд на своего бывшего менеджера, на Фэй и на несколько особенно агрессивных распространителей слухов. Пока это, похоже, было безрезультатным, ведь прошло уже немало времени. Хотя Адриан надеется, что по крайней мере Эрик Лэнгуэй будет осужден за клевету.