Я подношу палец к экрану, и загорается дисплей мобильника.
Двенадцать пропущенных звонков, тридцать семь сообщений.
Мое тело все понимает раньше меня. Меня прошибает пот, нервы напрягаются, а кровь бурлит.
На панели есть еще одно уведомление. Поле зрения у меня сужается и сужается, пока я не начинаю видеть только «the_real_amanda_d_fanpage и 231 765 других людей теперь следят за тобой».
Вот и начался кошмар – это единственное, что я четко осознаю. Мысли у меня мечутся и перебивают друг друга, и все они довольно бессмысленные. Интересно, я ничего не ощущаю, потому что у меня шок?
На моей странице бесчисленное множество личных сообщений, и миллион раз кто-то где-то меня отмечал. Я кликаю на несколько первых попавшихся ссылок, где я отмечена. Любопытствующие расспросы чередуются с оскорблениями, ничего подобного я никогда в жизни в свой адрес не получала. Плюс обсуждение нескольких фото в моем аккаунте и неприятные сравнения с Амандой – разумеется, она намного умнее, красивее и успешнее меня.
Я что, упала? Похоже на то, потому что сижу на тротуаре, по-прежнему глядя в телефон.
Как на автопилоте я устанавливаю приватность на все свои профили в соцсетях и, хотя это может занять несколько часов, начинаю удалять новых подписчиков – как ненавистников, так и поклонников.
В этом есть нечто почти медитативное. Минуту, а почему я просто не удаляю свои аккаунты? Может, я сейчас все делаю неправильно? Может, лучше было все это игнорировать и не заходить в свои профили? Теперь они знают, что я реагирую, напугана и пытаюсь от всего этого скрыться.
Я заставляю себя сделать несколько глубоких вдохов и при этом не смотреть в телефон.
Потом проверяю, кто из моих контактов мне написал. Первой была Мелли – предупреждение, которое, к сожалению, все равно опоздало. Две трети пропущенных звонков были от нее, треть – от Лорна. Адриан не объявлялся. Значит, он еще не знает? Логично, ведь он старается избегать социальных сетей.
Только сейчас мне приходит в голову, что я так и не знаю, откуда им стало все известно.
– Что ты здесь делаешь? Тихо сходишь с ума? Если да, давай вместе. Сегодня самый странный вечер за последние десять лет. Хотя у меня было много странных вечеров.
От входной двери слышатся приближающиеся шаги Кейдена.
Да, я схожу с ума. Да, это самый странный день за последние десять лет.
– Э-ээ, Клио.
Брат обходит меня и приседает, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Мое, похоже, его очень встревожило, потому что он хватает меня за плечи и с беспокойством на меня смотрит:
– Что случилось?
Я отрицательно качаю головой, хотя отрицать тут нечего.
– Они меня нашли.
Прозвучало это как цитата из криминального триллера. Я начинаю хохотать – так, будто у меня почти истерика. Потом, запинаясь, рассказываю брату, кто именно мой друг, но, поскольку он уже подозревал, что моя история с Брином Сперлингом на встрече в отеле не закончилась, он не слишком удивлен.
– Но как они о тебе узнали? – хмурится он.
– Пока не понимаю.
Он смотрит, как я звоню Адриану – и не могу дозвониться.
– Блииин, – тихо выдыхает Кейден, который тем временем посмотрел в свой телефон.
– Можешь сказать это громче.
Он снова обнимает меня за плечи и пристально разглядывает:
– Посиди здесь минутку, хорошо? Не двигайся с места. Я схожу в дом и сообщу, что нам нужно уйти. Мы поедем ко мне и для начала оценим полную картину бедствия.
И когда мой младший брат успел стать таким хорошим психотерапевтом?
Я слышу его торопливые удаляющиеся шаги и не двигаюсь с места, как он и сказал. Впрочем, что мне еще делать, кроме как сидеть на земле, ведь ноги меня не держат.
Я опять задерживаю дыхание и пытаюсь выловить самые важные мысли из бури в голове.
Нужно выяснить, насколько все плохо. Тут важны два вопроса: они раскрыли псевдоним Адриана? И еще: кто выставил наши отношения на всеобщее обозрение?
Поскольку первый вопрос пугает меня больше, я задам его после второго. Но не так просто определить, кто первым запустил камень. Везде видна только старая фотография – с той разницей, что теперь на ней отмечен мой аккаунт. Наконец я нахожу заявление, что мою личность раскрыл конфиденциальный источник. И запрещаю себе даже думать о том, знаю ли я этого человека.
Вместо этого я делаю над собой усилие и открываю новую вкладку, чтобы вбить в поиск «Адриан Шербурн Брин Сперлинг». Уже сам ввод обоих имен вместе выглядит небезопасным.
От облегчения у меня на глазах выступают слезы. Ничего. Пока ничего.
– Эй, пойдем.
Кейден вернулся и тянет меня за руку, чтобы поднять и отвести к своей машине.
– А что с моей машиной?
– Позже заберем.
Он открывает передо мной пассажирскую дверь.
– Игнорируй мобильник, пока мы будем ехать. За исключением случаев, когда он зазвонит и это будет твой парень, ладно?
– Хорошо, – еле слышно говорю я, выключаю дисплей и засовываю телефон в карман.
Кейден садится в машину и трогается с места.
Спустя какое-то время я все же пишу Адриану, рассказываю, что произошло, и настоятельно прошу его немедленно со мной связаться.
И тут приходит голосовое от Кайры. Конечно, она тоже уже все знает.
Я проигрываю запись и сразу же слышу, как моя соседка по квартире рыдает:
– Клио, я не хотела, чтобы так вышло. – И только судорожно прокашлявшись, она продолжает: – Это… это был Люк. Он клялся мне, что никому не скажет. Я не должна была ему рассказывать. Пожалуйста, ну пожалуйста, прости меня. И береги себя!
Я бью кулаком по приборной панели.
– Пожалуйста, не обижай мою машину! – умоляющим голосом вскрикивает Кейден.
– Я просто не могу поверить!
– Уже не так важно, кто это был. Важно то, что происходит сейчас. Домой возвращаться тебе нельзя!
Пожалуй, его попытки утешить уже менее эффективны. Почему-то мне было бы легче, если бы причиной катастрофы стал кто-то посторонний. Но нет, это должен был оказаться парень, с которым я делю квартиру. Благодаря ему теперь все знают, как меня зовут и чем я зарабатываю на жизнь.
Пока мы едем, мне становится все страшнее, и этот страх побеждает первый шок и ошеломление.
В памяти всплывают некоторые самые пышущие ненавистью комментарии обо мне, которые я успела прочитать.
Адриан не отвечает. Если даже фото, на котором меня никто не мог узнать, заставило его так резко отступить – как он отреагирует сейчас?
Я обхватываю себя руками и пытаюсь выкинуть из головы все мысли и сосредоточиться только на шуме мотора и собственной дрожи.
Потому что есть и другой вопрос, который я даже не хочу себе задавать: что со мной теперь будет?
Я подношу руку к экрану ноутбука и слегка касаюсь его, потому что в активном окне только что появилось лицо Адриана.
– Клио… Я бы хотел быть сейчас с тобой. И даже в какой-то момент собирался к вам поехать. Но… – Он не договаривает.
«Это невозможно» – эти слова будто повисли в комнате.
Невозможно нам сейчас увидеться. Невозможно выйти из этой истории целыми и невредимыми.
– Я так надеялся, что этого никогда не произойдет. Что со мной этого никогда больше не произойдет – сейчас все точно так же, как тогда с Амандой. И самое главное, я надеялся, что тебе никогда не придется через это пройти. – Он прижимает ко рту кулак.
Кейден бросает на меня сочувственный взгляд с другого конца комнаты. Поскольку в его квартире всего одна комната, он предложил оставить меня одну во время видеозвонка – но раз Адриан не может быть рядом, пусть останется хотя бы брат.
– Я недооценивала, насколько это тяжело, – тихо признаюсь я… и тут же хочу взять свои слова обратно.
Я не хочу, чтобы Адриану причинили страдания моя боль из-за ненависти всех этих незнакомцев и мой страх перед последствиями, к которым все это неизбежно приведет.
А ведь я утверждала, что достаточно сильна, чтобы перенести все, что бы ни случилось. Он предупреждал меня, он точно это знал – но я пыталась убедить его в обратном и сейчас чувствую себя ханжой.
Теперь и Адриану, и мне не хватает слов. Мы просто смотрим друг на друга, и у меня на груди тяжесть, стремящаяся выжать из меня всю жизнь.
Вот мои чувства к нему, и они такие сильные. Но похоже, впервые их оказалось недостаточно.
Мы боролись – друг за друга, друг против друга, ради друг друга. Тогда почему мы сейчас оказались в такой ситуации? Словно мы преодолели наши собственные препятствия – но лишь для того, чтобы теперь нас сокрушили препятствия извне.
Он явно хочет что-то сказать и наконец произносит:
– Мы можем все опровергнуть. Нет никаких явных признаков любовных отношений.
Я откашливаюсь, потому что своему голосу уже давно доверять не могу.
– Но тогда их не должно быть и в будущем. Что это для нас значит?
Адриан прикрывает глаза:
– Ты знаешь, что это значит.
Вот он, наихудший выбор, который мог перед нами встать. Я хочу идти прямо, но там каменная стена.
У нас есть выбор, но он очень жестокий: мы можем остаться вместе, заплатив чрезвычайно высокую цену, или утихомирить бурю, но дальше жить по отдельности.
– Я знаю, ты бы выдержала, если бы это было необходимо. – Адриан снова смотрит на меня этим печально-решительным взглядом, от которого у меня земля уходит из-под ног. – То же самое относится и ко мне. Но ужасная правда в том, что… отношения рушатся и под гораздо меньшим бременем, чем то, которое нас ожидает и нести которое пришлось бы прежде всего тебе.
Уже неважно, что я могу потерять работу и репутацию во всей отрасли и далеко за ее пределами. Я пойду на это. Я пойду на это, если мы не нажмем кнопку «стоп».
Он посылает мне в чат разбитое красное сердце, и я горько улыбаюсь этому эмодзи, очень уместному и в то же время кажущемуся неуместным – какие смайлики в этот момент.
Адриан тихо выдыхает:
– Я знаю, что ты останешься со мной, если я тебя попрошу, и люблю тебя за это. Но поскольку я тебя люблю, то не могу об этом просить.