Ни уныние, ни шоу-бизнес Арбенину в конце «нулевых» не съели. Растрачиваясь на сторонние проекты, эстрадные всплески и парадные концертные «солянки», она все равно сберегала «снайперский» индивидуализм и непрерывно строила собственный мир.
Ни уныние, ни шоу-бизнес Арбенину в конце «нулевых» не съели. Растрачиваясь на сторонние проекты, эстрадные всплески и парадные концертные «солянки», она все равно сберегала «снайперский» индивидуализм и непрерывно строила собственный мир. В нем было много тревоги, предчувствия чего-то важного, что случится позже, и никакой апатии. А «Ночные Снайперы» перешагнули в этот период своё пятнадцатилетие.
В преддверии весенне-юношеской (хотя по рок-н-ролльным критериям – уже вполне солидной) «снайперской» даты Диана представила народу свою новую книгу «песен, антипесен и прозы» – «Дезертир сна» и сыграла поздней осенью акустический концерт «Ловушка для пчёл» в ставшем почти домашним для «Снайперов» МХАТе им. Горького. Помимо группы, на мхатовской сцене с Арбениной были манекены в желтых футболках, которые она по ходу действа расписывала из пульверизатора. Она умело сплетала в единое действо свои всполохи страсти и непрекращающуюся борьбу с внутренними демонами. «Не сгину/Не дам себе слабость/Не сгину/Не дам себе слабость…» заклинала Диана почти в прологе концерта, в своей премьерной, вполне ритм-энд-блюзовой композиции. Здесь же звучали и те вещи, которые через полтора года вошли в следующий альбом «НС» – «Армия2009». Вообще, чувствовалась все возрастающая арбенинская уверенность в формате моноспектакля. Лидер «Снайперов» в «Ловушке для пчёл» точно примеривалась к ближайшим своим театрально-акустическим перфомансам: в двух МХАТах (на Тверском и в Камергерском), в столичном Доме музыки, в питерском мюзик-холле. Эти события состоялись в 2008–2009 годах. Тогда же к удовольствию коллекционеров «снайперских» раритетов появился на виниле альбом «Канарский» (2008) – почти два десятка треков из «девяностых», где Диана и Светлана были вместе. Их песни в то время приглянулись эмигрировавшему в США выпускнику МГУ, программисту Александру Канарскому. От доброты душевной и симпатии к двум талантливым девушкам Канарский не только финансировал первую студийную запись «Снайперов», но и создал им первый «официальный» сайт, а ещё подарил Диане гитару Fender, а Свете – электроскрипку. Альбом, записанный при поддержке мецената-айтишника, все как-то не удавалось официально издать. Постепенно те песни, созданные в конце прошлого тысячелетия, от «Юнкерской» до «Россия, 37-й», уже разлетелись по другим дискам. Однако просто так слить в архив историческую студийную сессию «снайперского» дуэта было бы расточительно и неблагодарно. Нашелся удачный вариант – издать к 15-летию «НС» коллекционный винил. Разумеется, его выход всколыхнул разговоры о «примирении» Дианы и Светы, о возможном восстановлении «Снайперов» в оригинальном виде и т. п. Но то были просто фантазии фанатов и прессы.
От доброты душевной и симпатии к двум талантливым девушкам Канарский не только финансировал первую студийную запись «Снайперов», но и создал им первый «официальный» сайт.
Диана в США
Альбом «Канарский», 2008
«Как-то ни шатко ни валко наши отношения с Сургановой восстановились. Но отнюдь не в прежнем виде, – говорит Арбенина. – Просто мы опять стали поздравлять друга друга с днями рождения или какими-то важными датами. Например, она прислала мне эсэмэску к очередной годовщине нашего знакомства, а я ответила, что сижу, уплетаю большой, 12-дюймовый блин за ее здоровье. И когда решили издать «Канарского», я позвонила ей уточнить: «Ты не против? – Нет. – Отлично, до свидания». Вот такое приблизительно общение. А шумиху о нашем «воссоединении» в связи с выпуском «Канарского» устроили исключительно поклонники и журналисты».
Глава 20Чулпан, бункер, последний патрон
Лето 2008-го «Ночные Снайперы» открыли «Акустическим романом» все в том же «доронинском» МХАТе. Басист Дмитрий Максимов отметился там и с контрабасом. Чуть позже данный инструмент в его руках станет одним из поводов для спонтанного арбенинского бунта после «снайперского» акустического выступления в другом московском академическом зале. Но пока все шло плавно и поэтично. Диана читала фрагменты из «Дезертира сна», вытаскивала песни из каждого «снайперского» периода (юбилейный год все-таки) и добавляла к ним номера, напоминающие мелодекламацию. В Арбениной пламенел поэтический театр. Свою лепту в это состояние, наверное, добавляла и развивавшаяся дружба Дианы с Чулпан Хаматовой, и постепенно обретаемая ею, скажем так, душевная зрелость, за которой вскоре последовало материнство.
Увертюра нового тысячелетия потихоньку завершалась, и я поинтересовался у Дианы, нашла ли она для себя в «нулевых» близких по духу писателей, музыкантов или осталась привержена тем, кого полюбила в юности? Она сказала: «В литературе я – консерватор. Но не замшелый. Не то что «раньше все было лучше, и сахар слаще». Тем не менее в современной российской прозе, кроме Дмитрия Быкова и Михаила Шишкина, не назову больше никого, кто бы меня сильно заинтересовал, тем более – потряс. В мировой – Милан Кундера. Он просто ошеломил, когда я стала в 2000-м читать его произведения, особенно «Бессмертие».
В поэзии для меня Бродский по-прежнему вне досягаемости. А вот с музыкой – другая история. Она развивается очень мощно и в мире, и во мне. Появляется много яркого, не похожего на то, что было раньше. Я стараюсь себя постоянно образовывать в музыкальном плане, внимательнее отношусь к некоторым стилям. Допустим, джаз я когда-то вообще не знала и не воспринимала. А теперь я в нём купаюсь. Эта музыка практически всегда звучит в моей машине, под нее легко думается.
Если говорить про музыкальные ориентиры, естественно, в свое время всем снесло крышу от Radiohead. Мне кажется, русские рокеры вообще практически помешались на Томе Йорке. И до сих некоторые из этого состояния не вышли. Хотя по большому счету Radiohead сделали один феерический альбом, а далее ушли во что-то бессознательное, в такой конкретный андеграунд. Это уже совсем другая музыка – на любителя. Но тут же появилась группа Muse. Помню, сначала многие говорили: есть уже Radiohead, а Muse никогда им не станет. А мы с Земфирой в 2002-м встретились на втором российском выступлении Muse в СК «Крылатское» и думали: причем тут вообще Radiohead? Это совершенно разные группы, с разным подходом к студийной и сценической работе. И Muse мне ближе…»
Диана в Питере
…Год 2008-й был високосным, и Арбенина подытожила его мозаикой из 366 внежанровых историй и рисунков, составивших ещё одну ее книгу – «Колыбельная по-снайперски». Рисовала Диана в то время много (поклонники даже стали ей дарить на концертах краски и холсты), а поскольку к любому своему творчеству, на мой взгляд, она относится почти со скрупулезностью архивариуса, ее художественным работам не грозило бессмысленное прозябание в темных шкафах и на антресолях. Они удачно проиллюстрировали «Колыбельную». Кстати, одну из ранних арбенинских картин «Жан Хасан» купили чуть ли не за 700 долларов на благотворительном аукционе.
Почти одновременно с выходом книги, в том же декабре 2008-го, «Ночные Снайперы» первый и единственный раз сыграли сольник в Московском международном доме музыки. Концерт, завершавший «акустический сезон» группы и «подводящий итоги», назвали «Последний патрон». Такое словосочетание едва не стало пророческим. Вписаться в ММДМ столь же естественно, как в МХАТ на Тверском, у Дианы не получилось. Программу сыграли вроде бы «от» и «до». Но, глядя за действом из пятого ряда партера, я чувствовал арбенинскую нервозность и некоторую натужность всего происходящего. То, что на мхатовских подмостках и столичных клубных сценах звучало экспрессивно и порой импровизационно, в органном зале с бархатными креслами превратилось просто в набор концертных номеров. Было ощущение, что за долгий юбилейный год устали все – и лидер «НС», и ее музыканты. Неудивительно, что после «бисов» за кулисами «полыхнуло». «Не для нас этот зал, – объясняет Диана. – Слишком помпезный. Его в народе называют «сахарница». И все у нас там как-то неправильно пошло. Сначала Дима Максимов выдал «фортель». Представь, весь большой акустический тур он играл в нашей программе на контрабасе. И вдруг в Доме музыки, смотрю, стоит у сцены с бас-гитарой. Спросила: «Дима, а где контрабас? – Так я не умею на нём играть. – В смысле? – Ну, тут же сегодня телесъемка, я комплексую. Бас-гитара – мой родной инструмент, а контрабас – нет. – Ты что?! А как мы исполним вот эту и вот ту песню?» В итоге он-таки вышел с контрабасом, сыграл в паре вещей, а потом опять оказался с бас-гитарой. Я, мягко говоря, сильно расстроилась прямо по ходу концерта. А тут ещё администрация зала сделала замечание. Сколько я не объясняла перед выступлением, что есть многолетняя традиция – на песне «Столица» публика запускает бумажные самолётики, мне отвечали – этого делать нельзя, у нас очень дорогой орган. Словно такому инструменту, во всю стену, висящему в глубине сцены, могут повредить маленькие бумажки. Мы так ни о чем и не договорились, а во время концерта, когда я спустилась в зал и фанаты стали мне подпевать, самолетики, конечно, все равно полетели. Охрана зала пыталась как-то одергивать зрителей… В общем, обстановка сложилась нервная. А характер у меня взрывной. В порыве гнева могу, скажем, стол перевернуть. А в данном случае свое раздражение я высказала «снайперским» музыкантам за кулисами. По сути, распустила группу. Реально подумала в тот момент, что по крайней мере год не буду играть. И улетела путешествовать вдоль побережья Южной Америки. Полтора месяца переживала ситуацию, а потом решила, что пора поработать по-человечески. Выяснилось, что расставаться иногда полезно, чтобы затем вновь собираться с другим настроением».
Картины Дианы Арбениной