Холодный белый свет от дисплея мазнул по куче, высвечивая неприглядную сторону жизнедеятельности местного населения во всей красе, и среди пластиковых пакетов, бутылок, обрывков газет и еще какой-то дряни появилась голова.
Голова человека, мужчины, глаза закрыты, на свет не реагирует…
Иван отскочил назад. От неожиданности планшет выпал из рук, экран погас, и Прошин, ругаясь вполголоса, какое-то время ползал по грязи в поисках устройства. Нашел, включил и направил свет на место находки, втихаря надеясь, что это либо обман зрения, либо чья-то злая шутка. Но все было по-прежнему: среди поблескивающих кристалликов снега и разномастного мусора лежала голова мужчины лет тридцати-сорока, и не было это ни обманом зрения, ни шуткой, какие уж тут шутки… Человек в беде, вот как это называется.
Иван вздохнул и принялся выкапывать пострадавшего из дурнопахнущей кучи, упарившись при этом до невозможности, ибо пострадавший оказался настоящим гигантом ростом за два метра. Вес росту соответствовал, что в условиях повышенного тяготения для Ивана было особенно приятным сюрпризом – к концу спасательной операции у Прошина от перенапряжения закружилась голова. Вытащив гиганта на чистое место, Иван положил его на спину и, сев рядом прямо на землю, набрал 112 – номер спасательных служб, одинаковый в любой точке пространства.
Долгие гудки, потом в ухо Ивану зевнул оператор:
– Служба спасения, какого хрена?
– Ну, это… тут у меня человек в беде…
– В беде? – хохотнули в трубку. – Да тут вся планета в беде. Ну и что там с человеком?
– Мужчина, средних лет, – опомнился Прошин, – без сознания, подозрение на черепно-мозговую травму, требуется госпитализация, адрес…
– Да ты сбрендил, парень, – оператор отключился, вместо него милый девичий голосок завел пластинку: «Спасибо, что позвонили в службу…»
Иван сел прямо на асфальт, пытаясь сообразить, что делать дальше. Скажем честно, была секунда, когда вариант: «Ну и черт с вами, не мое дело…» – рассматривался как приоритетный, но за годы учебы мысль о ценности жизни и тем более – жизни разумной внушалась чуть ли не на каждом занятии, поэтому Прошин убрал мобильник в рюкзак и повернулся к лежащему подле него человеку. В студенческое еще время у Прошина не получилось прогулять курсы первой помощи, и сейчас это оказалось кстати. Собственно, при черепно-мозговой травме помощь невелика: кровотечение прекратилось, рана на голове зарубцевалась, и ее достаточно обработать бактерицидными салфетками – по счастью, нашлись в рюкзаке. Проверить пульс – пульс ровный, дыхание слышно хорошо, рот чистый, без рвотных масс и всего такого. Иван стянул с плеч куртку, перевернул пострадавшего, подложил под голову свой рюкзак – к сожалению, укрыть было нечем, разве что постучаться куда-нибудь и попросить помочь.
Прошин огляделся – нет никого. Посмотрел на спасенного.
На Прошинской «горке» лежал настоящий гигант. Ростом за два метра, одетый в джинсы, кожаную куртку с фланелевой рубахой и белые кроссовки, причем в каждый из перечисленных предметов Иван, атлетического телосложения молодой человек, вымахавший под метр девяносто, мог бы разочек завернуться и в кроссовках утонуть. Выглядел спасенный тем более угрожающе, что, во-первых, даже под одеждой была видна мощная мускулатура, при виде которой Иван с уважением покачал головой, а во-вторых, кулаки гиганта были сбиты в кровь, спекшуюся и почерневшую из-за контакта с окружающей средой. Форма костяшек наводила на мысль о том, что кулаки часто и с удовольствием использовали по назначению. Мощные и грубые черты лица вкупе с глубоко посаженными глазами и многажды сломанным носом окончательно портили впечатление, заставив Прошина испытать серьезные сомнения в правильности своего поступка. Может быть, надо было уйти по-тихому?.. Ну и лежал бы этот… эцилоп, само собой всплыло в памяти словечко из любимого Мухиным фильма.
Но через мгновение Иван устыдился малодушного порыва – не тому учили его в Институте. Разумная жизнь, человеческая жизнь, жизнь вообще является величайшей ценностью, раз за разом повторяли преподаватели на лекциях – вот только очень трудно помнить об этом на темных улицах города за тысячи световых лет от дома.
Прошин попробовал поднять великана. Поднять получилось – тащить не получалось никак. Прошин огляделся. Пустынно. Тихо… хотя нет – вот фары, машина едет.
Иван вышел на середину дороги. Большой внедорожник окатил его снопом дальнего света, оглушил сигналом, а затем затормозил, чуть-чуть не поддев Прошина кенгурятником.
– Мать твою, пошел на хрен с дороги!.. – Водитель щелкнул затвором, направив на Ивана что-то большое и крупнокалиберное.
– У меня приятель без сознания… – попытался Прошин.
– Да по хрену мне твой приятель!.. – Мужик озирался по сторонам, ствол винтовки плясал, угрожая разнести нежданную преграду на молекулы… – Сваливай отсюда, пристрелю придурка!..
– Помогите, – тихо сказал Иван. – Я заплачу…
– Заплачу… Сотню, б…
– Ладно, сотню.
– Где этот хрен?!
– Вон лежит…
– В багажник!..
– Что?!
– Ты глухой?! Я что, твоего дружка на заднее сиденье положу? Чтобы он меня придушил?..
Делать нечего – Иван поплелся на тротуар, кое-как подхватил «эцилопа» под микитки и, чуть не надорвавшись, забросил в багажник авто.
– Бабки, – потребовал водила.
По счастью, с Аккрингтонского шопинга в бумажнике Ивана завалялись наличные деньги (здесь, как понял Иван, предпочитали расплачиваться наличными), и Прошин выгреб все, надеясь, что этого хватит.
Хватило – водила удовлетворенно хмыкнул. Мотнул стволом:
– На переднее сиденье. Пристегнись – и без фокусов.
В салоне мужчина пристроил винтовку под руку, освободил пистолет в нагрудной кобуре и спросил:
– Куда?
– Не знаю…
– Чего?! – Мужик уставился на Прошина, в его голосе появились знакомые истеричные нотки.
– Я не местный, понимаете… – затараторил Прошин, – человека вот надо в поликлинику, медицинскую помощь…
– Да кто тебе сейчас поможет, – вздохнул водила, трогаясь с места. – Ладно, есть тут у нас больничка…
…В регистратуре замотанный интерн выслушал путаные объяснения Ивана, потом долго разговаривал по телефону, потом отправил Прошина в кассу оплачивать выписанную тут же квитанцию, благо окошечко касс было рядом. Когда же Прошин приплелся вновь к регистратуре с погашенным бланком, его, кроме интерна, ожидал высокий мужчина в белом халате – врач, судя по всему.
Интерн махнул рукой в сторону Прошина и отвернулся к экрану компьютера.
– Здравствуйте, – врач протянул Ивану руку.
– Здравствуйте, – Прошин устало кивнул и уже без всяких церемоний спросил интерна: – У вас есть комнаты отдыха?..
– В наше отделение только что поступил пациент с множественными травмами, – сказал тем временем врач. – Говорят, вы нашли его на улице?..
– Да, – Иван не стал отрицать очевидное, – в куче мусора лежал, избитый весь…
– Это дело полиции, – перебил его врач. – Я должен сообщить вам, как человеку, доставившему пациента в нашу больницу, что уставом заведения предусмотрена оплата лечебных процедур, не связанных с риском для жизни.
– Не связанных… – Прошин аж подавился от неожиданности.
– Да-да… ряд процедур не могут быть выполнены без предварительной оплаты. Кроме того, учитывая характер травм пациента, хотелось бы знать: вы желаете начать расследование инцидента или, наоборот, заплатите за пребывание… э-э… спасенного анонимно?
Прошин слушал это с открытым ртом. Нет, раньше, в прошлом веке, была платная медицина, он читал что-то такое, помнил, что в комплекте программ, записанных на его электронном паспорте, была папка «Мед_страховка». Такая папка полагалась любому жителю Земли, едва только землянин получал серую карточку-паспорт, и, получив, мог обращаться в лечебное учреждение в любой точке планеты.
– Мы хотели бы узнать, – от искреннего недоумения собеседника врач и сам смешался, сказав обезличенное «мы», вместо самоуверенного «я», – кто будет оплачивать процедуры? У нас частное заведение и…
– А без оплаты вы его выкинете, что ли? – глупо спросил Иван.
– Нет, просто лечение проведено не будет, – последовал спокойный ответ.
Прошин некоторое время бессмысленно смотрел на человека в белом халате, по некоему недоразумению именующего себя врачом.
– Я оплачу, – сказал он устало. – Выписывайте счет и проводите меня в комнату… А, еще поесть, где можно?..
– Еще момент, – остановил его врач. – Я не зря заговорил про анонимность – у пациента нет никаких документов. Вы можете назвать имя пострадавшего?..
Прошина достали. За прошедшие двое суток окружающие изо всех сил пытались вывести его из себя – тем или иным способом…
– Смит, – ответил Иван не колеблясь. – Джон Смит. Доктор кивнул, с самым серьезным видом записывая имя на планшет.
Ни поесть, ни переночевать… Всю ночь Иван промаялся на неудобном сиденье в коридоре, сонно зыркая на проходящих мимо врачей да медсестер. Идти по маршруту не решился – хватит приключений, хмель выветрился окончательно… по серому рассветному городу к Университету Симпсона Прошина увезло такси.
Глядя через прутья чугунной ограды Университета, Прошин сразу вспомнил, где он видел такое: Капитолий. Восстановленное после обстрела семьдесят второго года здание Конгресса Большого Сэма с двумя лестничными маршами, куполом на колоннах и стрельчатыми окнами скопировали местные архитекторы, и теперь купол вуза гордо плыл в рассветной синеве, возвышаясь над окружающими постройками – в здешней Москве не успели еще понатыкать «Охта-центров».
Помпезность и величие прикрывали постройки попроще: кампус и южное крыло, где, как объяснили в деканате, обитал профессор Джангулян. В этих зданиях – простецких коробках из бетона с пластиковыми окнами и стенами с облупившейся кое-где краской, царила непринужденная атмосфера студенческого братства, люди смотрели веселее (или так только казалось Прошину), так что Иван быстро нашел профессора в кабинете, заставленном столами, стендами, заваленном бумагами, чучелами и черепами неведомых животных, завешанном – аж стен не видно – плакатами.