– У меня есть…
– У меня деньги и документы в машине остались, – сказал профессор.
– Не беспокойтесь, – отозвался Прошин.
– Нет, я бы, с вашего позволения, побеспокоился, – не унимался Джангулян. – Ладно, хорошо, меня загнали в угол… а ваш какой интерес в этом деле, мистер Смит?
– Профессор, послушайте…
– Нет, Иван, давайте вы послушайте, а то вполне может оказаться, что, кроме вашего кошелька, этому парню и не нужно ничего.
– Да, я понимаю вас, – ответствовал верзила, – ну что ж, я и впрямь человек свободных профессий.
– Гангстер, что ли? – Профессор прямо-таки источал брезгливость.
Прошин обернулся и увидел за спиной Арамчика. Мальчишка, подобравшись поближе, прямо-таки ел глазами Смита: надо же – гангстер! Настоящий!
– Арам, иди поиграй!
– Ну, папа!..
– Пошел вон!.. – Голос профессора сорвался.
Смит удобно уселся на тахте.
– Мне приходится скрываться, как и вам, – сказал он. – Я планировал уйти в одиночку и если бы не одно маленькое недоразумение, – Джон кивнул Прошину, – уже давно топал далеко отсюда. Вам я предлагаю присоединиться только потому, что вот этот человек спас мне жизнь, а так – да зачем мне лишние проблемы, подумайте, проф?..
– Деньги…
– К черту деньги. Все, что у него есть, уйдет на одежду, жрачку, оружие для всех нас. Ты ведь не зажмешься, парень?..
Прошин закивал головой – у него мысль о предстоящем путешествии никаких сомнений не вызывала… уж больно серьезны были те, в черном…
– И потом – подумайте, профессор, вы же умный человек: что будет, если вы сдадитесь? Они не успокоятся, пока не вытянут всю информацию о нем, – толстый указательный палец уперся в Прошина, – и детей не пожалеют, там ведь все напуганы – а вдруг Земля прислала эмиссара? Даже если после этого вас отпустят – они не отпустят, но предположим, – чем вы будете на жизнь зарабатывать? В порнухе сниматься?
Профессор поник:
– Вы правы, конечно…
Глава пятаяPlein air
Холту хватало одного космодрома, Тереторп, выстроенного возле Корк Си. На взлетно-посадочную полосу садились орбитальные самолеты, пять пусковых площадок отправляли в космос орбитеры или ракеты типа «Dragon V» с капсулами безопасности, здесь же стояли производственные корпуса, тянулись склады. Дальше, среди тропического леса, белели домики Центра подготовки космонавтов имени Врублевского, филиала Университета Симпсона. Корк Си стоял в самой южной точке единственного материка планеты, поэтому космические корабли могли выходить на орбиту с любым наклонением, почти не тратя топливо на переходных орбитах. Проект развития космонавтики Колонии подразумевал строительство еще одной площадки в северо-западной оконечности материка, но люди не спешили осваивать северные широты планеты: население Корк Си и Аккрингтона с городами-спутниками стабильно росло, съездить на Вхету разрешалось только по специальной визе, так много народу желало перебраться в теплые края, на севере же за все семьдесят лет существования ФО Холт удалось выстроить только Добржиховец, городок на тридцать тысяч жителей, не считая редких выселков да научных станций окрест.
Где-то через неделю после громкой посадки гостя с Земли, с пусковой площадки космического центра Холта, названного по имени капитана Платформы «Сол насьенте», стартовал орбитальный самолет. Разгонные блоки омыли морем огня стартовые конструкции, оторвали серебристую птицу от земли, потащили в небушко, разгоняя кораблик с раскручивающейся турбиной прямоточника внутри и, отработав свое, упали в джунглях. Дальше самолет поднимался сам, сжигая сотни килограммов дорогого топлива в секунду ради того, чтобы доставить на орбиту только одного пассажира – Юджина Дадли.
Узнай об этом пресса – несдобровать. Поднимется шумиха, что, мол, частные лица повадились использовать федеральную собственность для увеселительных прогулок, да за чей это счет, да как так можно… И действительно, ни клочка земли, ни кусочка железа с космодрома семье Дадли не принадлежало – но тут как посмотреть. Если твой прадед закладывал Центр, твой дед его открывал, с нынешним начальником космодрома ты учился в университете, а пилот орбитера выучился на профессию благодаря полученному от тебя гранту… Почти частная собственность.
Земля превратилась в серо-зеленый ковер, окаймленный морской гладью. Река Булл-Ран выносила в море пресную воду, речные растения, мусор, унесенный с берегов по весне, грязи добавлял порт Корк Си, горожане гадили помаленьку на пляжах, и сверху казалось, будто струя чернил клубами расходится в чистой воде, игравшей всеми оттенками синего цвета дальше на океанском просторе. Остатки атмосферы под вой турбины легкой дымкой срывались с обтекателей. Наконец, все стихло. Самолет ощутимо потянуло вверх, вбок, в динамике раздался голос пилота:
– Мистер Дадли, мы на орбите. Вы хорошо себя чувствуете?
– Все нормально, – Дадли прислушался к ощущениям. – Да, все хорошо.
Крайний раз он поднимался на орбиту во дни студенческой молодости. Волнение, напускная бравада перед товарищами, восторг от вида планеты, звезд, Солнца, сияющего через светофильтры – все это осталось в прошлом.
– Я хотел бы, чтобы мы хорошо поняли друг друга, – сказал пилот. – В данный момент еще не поздно выйти на переходную орбиту и через четыре часа состыковаться с «Контролем». Если мы останемся на прежнем курсе, то будем почти сутки лететь до Колосса. Врачебную помощь могу оказать только я или второй пилот.
Дадли кивнул:
– Нет, все в порядке, продолжайте полет. Я могу отстегнуть ремни?
– Да, конечно, – ответил пилот. – Если я понадоблюсь – вызовите по внутренней связи.
Дадли кивнул, сражаясь с застежками. Настоящая паутина ремней опутывала пассажира в ложементе – хоть на помощь зови… Обошлось. Дадли воспарил к потолку, подвигал ногами-руками, прислушиваясь к ощущениям. В свои шестьдесят он мог дать фору многим молодым, тем более что нынешнее поколение колонистов нарастило жирок, забывая, с каким трудом их предки отвоевали место под новым солнцем. Невесомость отзывалась легкостью во всем теле – с едой стоило повременить, а вот пить хотелось. Дадли вернулся на ложемент. Включил обзорный экран, настроил вид с наружных камер кораблика: белесая дуга атмосферы в лучах Солнца, звезды, Колосс, спутник Холта прямо по курсу. Дадли сделал глоток из бутылки с водой и принялся за работу. Предстояло много сделать: заброшенный и почти забытый проект обретал плоть и кровь, появилась новая информация, не имевшая никакого отношения к финансам Холта или Дадли лично, но денежные потоки, ворочавшиеся в целой солнечной системе, давно перестали волновать его. Как и любой крупный бизнесмен, в какой-то момент Дадли обнаружил в себе маленького Гитлера.
Раз в месяц спутник Холта, Колосс, заходил в тень планеты, и в Арштуне, городе на поверхности спутника, это время называли ночью Девы. Корабль, стартовавший с поверхности планеты в определенный момент, мог двигаться в шлейфе магнитного поля, прикрытый небесным телом от солнечных бурь и космического излучения. Это считалось опасным трюком: аккумуляторов самолета и солнечных батарей только-только хватало прикрыться от радиационных поясов Холта, зато, пожертвовав стыковкой с «Контролем» и подготовкой межпланетного буксира, можно было сэкономить до двадцати часов. Дадли не колебался: время – деньги.
Он работал с документами. Когда в систему придут проверяющие – а они уже в пути, можно не сомневаться, – их глазам должна предстать совершенно определенная картина. Разруха в поселениях, воровство чиновников, перебои в межпланетном сообщении, и все это – на совести властей Федерального образования. На совести Сингха. Обязательно нужно остаться белым и пушистым, ведь он, честный бизнесмен, вынужден вести дела с федеральными властями, соглашаясь на любые «хорошие» предложения, и тому должно найтись множество подтверждений в документах, заверенных цифровой подписью Сингха и его собственной. Все перероют. Каждый бит информации проверят, изучат под микроскопом лучшие ищейки, профессионалы, с абсолютной, Советом Безопасности ООН дарованной, властью. Поэтому пришлось притащить на борт целую пачку бумаги и распечатывать каждый документ, изучая до буквы, до запятой. Всем ведь известно, что текст на экране компьютера и текст на листе бумаги – это два разных текста.
Иногда он уставал. Буквы скакали перед воспаленными глазами, и тогда Дадли звонил своему бухгалтеру, звонил Сингху, позвонил даже жене, чтобы узнать, что погода испортилась и дети сели смотреть фильм, а через час будут обедать.
– О, дорогая, – промурлыкал Дадли, – я даже отсюда вижу, что над островом ни облачка.
Он вывел на экран планшета карту погоды.
– Ветер, – прозвучало в ответ, – деревья до земли гнутся, и на реке волны – мастерскую залило.
И это было правдой.
Наконец, самолет вышел на орбиту Колосса. Пилот сделал виток вокруг спутника, спустился в атмосферу планетки и перед заходом на посадку лихо побрил вершину кратера, вздымавшегося над куполом Арштуна.
Самолет мягко опустился на обозначенную посадочными огнями площадку Робот-буксир закатил машину в ангар. Свет ламп померк в клубах дезактивирующего аэрозоля.
– Мистер Дадли, мы приземлились, – прозвучало в динамиках, – пожалуйста, не вставайте с ложемента, эвакуационная команда на подходе.
– Я понял вас, спасибо, – Дадли потянулся, с удовольствием чувствуя вес собственного тела.
Меньше, чем на Холте, но все лучше невесомости.
Спустя десяток минут в салоне появились три фигуры в комбинезонах и масках: женщина с нашивками стюарда, доктор (его комбинезон украшали красная чаша со змеей) и Мик Майерс, Дадли узнал его по торчащим из-под маски патлам.
Женщина сняла маску, открыв миловидное лицо с короткой челкой, прикрывавшей лоб. Доктор последовал ее примеру, Майерс поднял маску на лоб, кивнув патрону.
– Мистер Дадли, – сказала она, – приветствую вас в городе Арштун. Как ответственное лицо должна спросить вас: вы провозите запрещенные Декларацией предметы?