– Рэниты почивают у себя в Рукаве и плюют на наши с тобой трудности, – усмехнулся Мухин.
– Нет, Иван, – Хакимулин взял дольку лимона. – Все, к сожалению, проще – дело в людях. Человеческая жадность, жажда власти… Несколько богатеев, дорвавшись до власти над целой планетной системой, решили распространить свое влияние и дальше, на другие наши колонии. И это, выдам тебе государственную тайну, процесс, набирающий силу.
– Ох уж и тайна, – хохотнул Мухин.
– Тайна, – кивнул безопасник. – Уж такая тайна… По этому поводу я предлагаю вам, Иван Владимирович, сотрудничать с нами.
– С кем с нами?
– Службой безопасности Лиги миров.
Прошин посмотрел на Мухина, потом на безопасника…
– А если я не хочу? Это вообще не мой профиль.
– А профиль твой, Ваня, – Мухин посерьезнел, – будет там, где скажут. Мы тебя чему могли, научили, а дальше… ступай в люди.
Прошин смотрел на собутыльников, словно надеясь, что те передумают, объявят все сказанное розыгрышем, буффонадой, но ни строгий взгляд из-под кустистых бровей Мухина, ни азиатский прищур безопасника не оставлял ему никаких шансов. Прошин вздохнул.
– Нет.
– Что? – Мухин поднял бровь. – Ты забыл, может быть, после окончания Института ты должен отработать по распределению – семь лет, Ваня.
– Я уже отработал… по распределению, – ответил Прошин. – Да и служба у вас, – он кивнул Хакимулину, – дело добровольное, насколько я понимаю.
Безопасник пожал плечами:
– Ну, в общем, да.
– Сынок, – сказал Мухин, – я ж тебя на Марс сошлю, говно месить.
– Был я там. И на Марсе жизнь есть, – ровно, скучающим голосом ответил Прошин.
Секунду мужчины мерялись взглядами.
– Засранец, – Мухин принялся перебирать какие-то бумаги на столе.
– Вы подумайте, Иван, – Хакимулин поднялся, одергивая пиджак. – Служба у нас опасная и трудная. Но интересная. И платят хорошо.
– Спасибо, – взгляд у безопасника был еще тяжелее, чем у ректора, но Прошин его выдержал. – У меня было время подумать.
Хакимулин кивнул, прощаясь. Прошел к выходу. Бесшумно открылась и так же бесшумно закрылась тяжелая дверь.
– Ну что сидишь? – спросил Мухин. – Иди. Устраивайся в общежитии, будем тебя распределять.
– На Марс? – спросил Иван.
– Ну, Марс не Марс… рабочие руки везде нужны. Давай, Ваня, – Мухин встал, протягивая руку. – Удачи.
Прошин пожал тяжелую ладонь Олега Владимировича и пошел к двери.
Глава восьмаяПрошел год
Международная космическая станция «Вимана», построенная в 60-х годах XXI века и переданная ISRO в 2071-м, стала первой обитаемой станцией у другого небесного тела – Луны. Три тысячи человек вмещало огромное колесо жилого модуля и почти тысяча прибывала каждый месяц. Мощностей гидропонного комплекса, чьи гигантские цилиндры тянулись ввысь и вширь сразу за жилым модулем, хватало, чтобы прокормить жителей станции, отправить продовольствие на Луну и набить полную «люстру» к Земле. Между «гидропонкой» и «Колесом» в цилиндрах меньшего диаметра располагался перевалочный пункт со стыковочным узлом для межпланетных тягачей, раз в земные сутки привозивших к Луне космонавтов. Таких узлов было два: пассажирский, возле гидропоники, и грузовой, выступавший далеко за контуры производственного комплекса, где горело маленькое солнце – термоядерный реактор, готовили смесь для ЗD-принтеров, распечатывавших на верфях в L1 целые космические корабли.
Здесь же производили топливо для межпланетных буксиров, отправляя составленные «люстрой» цистерны, доверху набитые регоррумной смесью или топливом.
Жизнь кипела: гидропоники бились за урожай, операторы центрифуг гнали атомарный водород, что твои стахановцы, докеры пчелками вились вокруг причалов, отправляя и принимая «коров» с топливом, разгоняя вновь прибывших на станцию: «Быстрей, ребята – чемодан, лихтер, Луна». Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, круглый год – производство не останавливалось ни на секунду, разве что на десять дней новогодних праздников на станции объявляли профилактику оборудования, и космонавты, свободные от вахты, наряжали жилые помещения и наряжались сами кто во что горазд, принимали поздравления от лунарей, марсиан и с Земли, устраивали гулянки, а то играли свадьбы, теплом человеческих отношений будто бы бросая вызов безжизненному пространству вокруг, запретам начальства и мнению окружающих.
Нынешний Новый, 2158 год начался с необычного события: третьего января стартовала регата солнечных парусников «Марс-500». Стартовала регата один раз в пять лет, и нынешнюю начали готовить три с небольшим года назад, когда команды-участники подали на рассмотрение жюри проекты парусников. В начале 2157 года верфь Межкосмоса распечатала яхты, весь год космонавты испытывали свои кораблики, а на «Вимане» готовили под них третий стыковочный узел, серебристыми трубками вытягивавшийся из аварийного люка жилого модуля. Готовились спасатели, связисты, экипажи принимали сообщения и приветствия пользователей со всей Системы.
Под самый Новый год, выбирали Звездную Королеву. По древней моряцкой примете, мужчину, ушедшего в дальний поход, должна ждать на берегу улыбающаяся женщина, тогда он обязательно вернется с победой и подарками, так что каждый экипаж выбрал свою Звезду. Среди Звезд и Звездочек проводились веселые конкурсы на знание Солнечной системы, кулинарный поединок, Благое Пожелание, когда каждая участница записывала видео с добрыми словами в адрес своего экипажа и всех, кто стоял вахту во Внеземелье, представая на экране уже в образе Ее Величества. Блестели улыбки, аплодисменты встречали девушек, демонстрировавших свои способности, экипажи яхт признавались в любви к своим Звездочкам и приносили клятву верности будущей Королеве. Победила Ростинка Грдинова, Звезда «Легенды», студентка Северо-Западного отделения Института гражданской космонавтики, пленившая одних знаниями, других статью и всех без исключения – роскошной прической. Адмирал регаты посетовал даже: «Милая, ведь растеряешь такую красоту…» – и все экраны в атриуме «Виманы», на станциях и на планетах показали милый румянец на щеках будущей Королевы.
В день старта в конференц-зале станции, небольшом помещении под астрокуполом жилого модуля, собрались виновники торжества – яхтсмены, адмирал регаты и начальник станции, посчитавший своей обязанностью лично проводить флотилию в дальний путь. Круглая комнатка, закуток для совещаний руководства станции, с трубами, тянущимися по серым стенам, угольно-черными рангоутами на потолке и НИС-панелями между труб, крохотный до того, что строй космонавтов в серых комбинезонах, адмирал, с личного разрешения начальника станции, надевший старинное флотское платье, и сам начальник в парадном мундире Военнокосмических сил России стояли лицом к лицу. Никто не тяготился теснотой. Экипажи яхт, излазившие свои кораблики вдоль и поперек, предвкушали старт. Центробежная сила, заменяющая на станции гравитацию, прижимала их к регоррумному настилу зала, но души их, их помыслы уже парили за пределами надутых отсеков Виманы, и этот настрой мало-помалу передавался окружающим, затеняя лица напряжением гонки, когда часы ожидания, складывающиеся в сутки полета, заполненные астрономическими вычислениями, оборачиваются в расчетной точке секундами, способными погубить или спасти жизнь космонавта.
Голографическая панель на противоположной стене, обычно использовавшаяся для управления движением кораблей, показывала людей, собравшихся в разных концах Земли проводить экипажи. Студенты, готовившие проекты яхт, публика в клубах и концертных залах, люди, собравшиеся у громадных экранов на Красной площади или Тяньаньмэнь. Показывала строй красавиц в роскошных платьях с диадемами и букетами в руках – Звезды провожали свои экипажи из Екатерининского зала, и отдельно, на резном позолоченном троне, сидела Звездная Королева. В другой момент на экране появлялись купола Гагарина или марсианского НовоНиколаевска. Здесь каждый знал, почем глоток воздуха во Внеземелье, и если на Земле за регатой следил примерно один из пяти жителей планеты, космонавты все как один наблюдали действо. Свободные от вахты располагались у экрана с друзьями – в баре, дома или на площади, стоявшие вахту считали необходимым хоть раз да мелькнуть на экране конференц-зала Виманы, хором прокричав приветствие, или хотя бы махнуть рукой, провожая яхтсменов.
– Господин начальник, – промолвил, наконец, адмирал, – разрешите приступить.
– Прошу вас, адмирал. – Мужчины поклонились друг другу.
– Внести знамя регаты, – негромко скомандовал адмирал.
Двери отсека разошлись, пропуская лейтенантов командующего в камзолах XVIII века, белых чулках и туфлях с пряжками, несших на коротком древке алое полотнище с вышитым золотом солнцем. Знаменосцы прошли вдоль строя космонавтов и остановились против адмирала.
– По воле светила, давшего нам жизнь, – провозгласил он. – По воле всех людей, чей труд дал нам кров и стол среди безжизненной пустоты. По воле Господа – я благословляю вас в дальний путь.
Адмирал опустился на одно колено у знамени. Космонавты склонили головы.
– Королева, – сказал адмирал, поднявшись.
И очутился в лесу. Его лейтенанты, яхтсмены, Начальник станции стояли среди рощицы стройных деревьев. Утреннее солнце ласково лучилось сквозь свежую зелень, меж ветвей, чуть колышущихся от легких дуновений, порхали цветные бабочки, где-то вдали чирикала птаха и добывал пропитание трудяга дрозд.
Девушка. В ниспадающем платье белой ткани с вышивкой по вороту и рукавам, кажется, чуть только касаясь травы, молодая женщина шла в их сторону. Венок из цветов, желтых и белых, дивной короной украшал ее прическу, и букет цветов, сорванных здесь же на поляне, держала она в руках.
Чуть не дойдя до людей в скафандрах, увитых кабелями СЖО, увешанных гарнитурой связи со шлемами в руках, Королева – а это была она – остановилась. Лицо девушки озарила улыбка. Видеозапись, голограмма – она не могла видеть их в момент съемок, но каждому показалось, что улыбалась Звездная Королева ему одному. Девушка подняла букет, протягивая нежные растения, выросшие под светом солнца, напоенные соком земли, людям, осмелившимся раскрыть паруса под зефиры Гелиоса, и это было истинно Благое Пожелание.