– Каждый день, – соврал я. Такое пытались делать только люди типа Банти. – Когда вы закончите там, мой отец будет ждать вас у себя в кабинете, – сказал я, как только он выбрался из велотакси. – Но если вам что-то нужно, вообще что угодно, пожалуйста, немедленно обращайтесь.
– Ты очень добр, – улыбнулся Стив и дал мне и Стаффорду по блестящей монетке в пять баллов. Это было очень щедро – достаточно, чтобы вшестером неделю питаться в «Упавшем человеке».
Я спросил Стаффорда, что он об этом думает, пока мы поехали парковаться возле здания Совета, вовсю крутя педали, чтобы оторваться от Уэсли Златодятла, который сейчас был дежурным по «слежке за Эдди».
– Я слышал, что Заместители всегда очаровательны, – заметил Стаффорд, – чтобы произвести на всех хорошее впечатление. Этот опасно хромоцентричен, так что, по мне, все, кто не до конца предан Доктрине Манселла, должны считать себя под угрозой, несмотря на список твоего папы. Мы перевели несколько человек в укрытия получше и замуровали пару дверей, чтобы неучтенных не нашли, но я предупрежу всех в Серой Зоне, кто, на мой взгляд, особенно рискует.
Мы остановились как раз в тот момент, когда нас догнал Уэсли, весь багровый после пробежки от станции.
– Ты от меня так легко не отвяжешься, – пропыхтел он. Джейн сказала мне встретиться с ней у северных ворот за двадцать минут до дневного лебедя, чтобы пойти на так называемую охоту на Ангела. Оторваться от Уэсли было нелегко, поскольку он был самым сообразительным из пяти следящих за мной, но мы с Дугом выработали план, согласно которому его окружит небольшая толпа сельскохозяйственных Серых рабочих молчаливой, но непреодолимой стеной, ничего не говоря и не делая. Пока он будет разгонять их, я улизну в один из переулков, отходящих от площади. Я набросил рабочую куртку, припасенную заранее, и быстро удрал к северным воротам, где меня уже ждала Джейн. Она сидела на травянистом холмике за изгородью из цеплючей ежевики.
– Привет, – сказал я, – как дела?
– Видишь тот дуб в миле отсюда, над серебристыми березами?
– И?
– Я утром положила там труп господина Рози прежде, чем все встали. Хочешь знать, зачем?
– Был у меня такой вопрос.
– Я скопировала штрихкод с моего пальца на полоске бумаги и обернула ей его палец. Если то, что говорил Хансон, правда, и лебеди могут отслеживать наши перемещения, я хочу посмотреть, что случится, если он подумает, что мы еще живы.
– Это разумно? – спросил я.
– Наверняка нет. Мэл нормально уехала?
– На поезде, на котором прибыл Контролер-Заместитель.
– Какой он?
– Добродушный старик, какого я даже и не ожидал встретить. Если бы я хотел заставить кого-нибудь расслабиться прежде, чем отцветовать его на Плесень, я вел бы себя именно так.
– Тревожно. Смотри, лебедь.
Он летел в обычном направлении и на восемь минут раньше, но это было в пределах допуска.
– Кружит, – сказала Джейн, как только он оказался над нами. Лебедь не описывал обычную восьмерку, а описывал круги на крыле, с центром в том месте, где Джейн положила тело господина Рози. Он оставался здесь десять минут, затем продолжил движение по своей обычной орбите над городом, а после этого улетел в направлении Ржавого Холма.
– Хммм…
– А ты чего ожидала?
– Не знаю. А тебе обязательно так сжимать мне руку? Больно же.
– Это не я, – сказал я, показывая ей пустые ладони.
Это оказалась цеплючая ежевика. Обычно достаточно было держать дистанцию в шесть футов, но одна плеть подползла и прицепилась к Джейн. Она быстро высвободилась, и мы передвинулись чуть дальше. Немного поболтали о том, как бы мне добыть пропуск на Ярмарку. Команда должна была уехать на следующий день, чтобы потренироваться на месте или, в случае Джейн, на Гранатском велодроме. Это также было хорошим моментом для оценки противника.
– Во время свободной практики мы либо не показываем до конца наши умения, чтобы соперники почувствовали себя увереннее, – сказала Джейн, – либо наоборот, чтобы вызвать у них смятение.
– А что делает Джейми?
– Она всегда гоняет в полную силу, растопырив локти. Так, словно она одна на треке, и никогда не уступает.
– А ты?
– Я гоняю так же, так что кому-то придется уступить.
– Не нравится мне это. Минутку – еще один лебедь?
Я случайно глянул вверх, и мое внимание привлекла очень маленькая блестящая точка. Джейн обернулась и проследила мой взгляд.
– Где?
– Вон там.
Оно снова сверкнуло. Оно было так высоко, что его невозможно было увидеть, пока оно не преломляло солнечный свет. Нечто крошечное, не больше песчинки. Их там могли быть десятки, а мы бы и не заметили.
– Ты прав, – сказала она, – это точ…
Она не успела закончить, когда дуб, под которым сидел труп господина Рози внезапно превратился в огненный шар, звук и удар дошел до нас через 5,02 секунды. Мы были слишком далеко, чтобы получить какие-либо повреждения, но ошметки дерева – и, видимо, господина Рози – взлетели высоко в воздух, а затем попадали на землю, осыпав нас пылью, землей и ветками, которые снесло ветром.
– Итак, теперь мы знаем, – подытожила Джейн, поднимаясь, чтобы уйти. – Если они считают нас живыми, они делают нас мертвыми. И делают это быстро.
Возвращаясь в город, мы поняли, что огненный шар, поглотивший господина Рози, не остался незамеченным, и, по общему мнению, это была шаровая молния, хотя она ударила не в то время, когда мы ожидали их. Но раз уж эта пришла случайно – или была ранней пташкой, – теперь все обсуждали, будут ли еще.
Мимо нас проехал Престон Серый на «Форде-Т» с арбалетом, чтобы оценить ситуацию и устроить заземление, прежде чем кого-нибудь шарахнет, с ним были Дуг и Люси. Охота Джейн на Ангела оказалась пугающе успешной, и я крепко обхватил свой палец, несмотря на то что он и так был завязан. Когда гневный Ангел ниспосылает огонь небесный по приказу Творца, лучше перебдеть.
Обед
Зеленая Комната специально не запиралась, чтобы каждый мог использовать ее в любой момент по любой причине. Снаружи находилась памятная книга для последних слов, поскольку жители часто никому не говорили, что уходят, чтобы не вызывать пересудов. Это называлось «Зеленым выходом».
Стив Смарагд сидел с нами за Высоким Столом и во время обеда был так же вежлив и забавен, как при поездке от станции. Его экземпляр «Взломщика Билли» хорошо зашел библиотеке, и книга стала столь популярной, что теперь к листу ожидания был свой лист ожидания.
В речи перед обедом Виолетта говорила о команде на Ярмарке Бесправилья и о том, что она ожидает замечательных спортивных успехов, и если кого-то дисквалифицируют по причине запрещенного цветования перед состязаниями, то их на год пошлют трудиться в переработочном цеху. Она подчеркнула наказание за дисквалификацию, а не за сами усиливающие цвета, так что, полагаю, невысказанной мыслью было – «не попадайтесь».
Затем Виолетта представила нам Контролера-Заместителя Цветоподборщика, который встал и похвалил местных за хорошее состояние и чистоту города, поблагодарил недавно ушедших в отставку префектов за их непоколебимую преданность долгу и пожелал новым префектам успеха в работе. Затем он перешел к рассказу о своей карьере в качестве Цветоподборщика и о том, что приверженность Книге Гармонии и Слову Манселла в их блистательной целостности является единственным путем к полной колоризации. Затем он рассказал забавный анекдот о Цветоподборщике, у которого возникла блистательная идея об эксперименте с цветом для прыжка в длину, поставленном на домашнем козле, и о том, как предмет эксперимента сбежал и размножился в дикой природе, что привело к возникновению прыгучего козла, которого мы знаем сегодня. Это вызвало много смеха. Виолетта встала, чтобы поблагодарить Заместителя от нашего имени, но замерла на полпути, когда он жестом велел ей снова сесть. С учетом того, что она была Главным префектом и подчинялась только Правилам, такой уровень наглости был немыслим в любом контексте, и в комнате внезапно воцарилось неуютное молчание. Виолетта, возможно, опрометчиво, села без единого слова. Когда Заместитель заговорил снова, тон его был мрачен.
– Вы все уже должны были слышать об ударе шаровой молнии сегодня днем, а это явное указание на то, что все должны осознавать опасности, которыми полна наша жизнь, и сознавать, что их можно избежать, строго придерживаясь Правил.
Все молчали. Он продолжил:
– Для обследования места происшествия была отправлена команда, но я сам взялся за расследование в ходе своей дообеденной прогулки. Я нашел дымящуюся дыру в земле и вот это.
Он достал несколько предметов, завернутых в жиростойкую бумагу. Это оказались останки господина Рози, но лишь опознаваемые фрагменты вроде стопы, руки и уха. Мало кто не дежурил по переработке, так что вряд ли мы исторгли бы наш обед, но все же.
– Мое расследование определило жертву как господина Рози, который принял Зеленый выход позавчера и был передан переработчикам в тот же день.
Это было серьезным делом, и тишина стояла такая, что упади булавка, было бы слышно.
– Я, – сказал он, – взял на себя смелость поговорить с Главным переработчиком, и у нее не нашлось объяснения ни тому, как кто-то сумел похитить двухдневный труп – собственность Коллектива, смею добавить, – ни тому, как он был перенесен за милю от города, ни почему вообще случился этот внезапный пожар, коий я ныне склонен считать действием человека, подверженного дурным шуткам, который нашел и установил взрывчатку, чтобы посмотреть, что выйдет.
Все продолжали молчать. Виолетта перехватила инициативу и встала.
– Это действительно очень серьезное дело, – сказала она, – и мы благодарим господина Смарагда за его искусное расследование и непоколебимую верность долгу. Вся эта печальная история будет тщательно рассмотрена Желтым префектом, но, как обычно, я попрошу преступников сделать шаг вперед согласно Директиве о предварительном раскаянии HP9–4FF и в течение восьми недель заниматься только ферментализацией метана.