– Эдвард де Мальва, – сказал я на ресепшене в «Зеленом Драконе». – Три ночи. Думаю, у вас есть бронь.
Это был тот же менеджер, которого я видел в свой прошлый приезд сюда. Худощавый человек с красивым носом и единственным ухом. Он носил свой синий кружок высоко на лацкане – неофициальный, но широко распространенный знак, что он умеет улаживать дела. Сегодня этот кружок имел большую актуальность.
– Господин де Мальва, – сказал он с обезоруживающе неискренней улыбкой, – как мы рады, что вы остановились в нашем маленьком отеле.
Он повертел головой, чтобы проверить, нет ли кого рядом, но все равно понизил голос:
– Мы ожидаем большой… Радужный трафик на этой Ярмарке, и требуем, чтобы все наши особые гости вели себя осторожно. Хотя плодотворные связи с другими не неправомочны, передача валюты ради знакомства не дозволена. Потому я настаиваю, чтобы все подобные транзакции проводились вне гостиницы, чтобы не причинить урона репутации заведения. Как обычно, для наших Радужных гостей зарезервирована Пустопорожняя комната. Уверен, кое-кто из прочих уже там.
– Прочих?
Мне не приходило в голову, что в Радужном бизнесе на этой неделе задействованы и другие. Менеджер объяснил, где находится Пустопорожняя комната, затем показал мне коридорного по имени Сонни, «скрытного как могила», по словам менеджера. Я поблагодарил менеджера и пошел в Пустопорожнюю комнату. Пусть я и велел Томмо подыскать другой источник дохода, чтобы покрыть нашу ставку, я мало надеялся на то, что он это сделает, так что я был намерен, по крайней мере отчасти, поучаствовать в том, ради чего я здесь, – хотя я не хотел, и мне нужно было поговорить с Джейн.
На двери Пустопорожней комнаты была табличка «Только для членов общества», так что я постоял, набрал в грудь побольше воздуха, толкнул дверь и вошел. Внутри было с полдесятка человек, все хорошо одеты. Они оживленно разговаривали, но когда я вошел, резко замолчали.
– Это частное собрание, – сказал мужчина, сидевший у стойки со стаканом муть-воды в руке, – так что идите своей дорогой.
– Нет, – ответил я, – я в нужном месте. Я здесь ради… Радуги.
Говоривший поднялся и подошел ко мне с широкой улыбкой, протянув руку.
– Тогда добро пожаловать в Радужное Братство. Вы впервые?
– А видно?
– Да за милю. Все в порядке, парень, у всех нас поначалу были опасения – первый раз сложнее всего. Главное – нырнуть, а потом плывешь по течению. Как правило. Я, кстати, господин Синий.
– Привет, – сказал я, – Эдди…
– Мы не используем настоящих имен, – быстро остановил меня он, – только цвет, который вы приносите клиенту. Итак, вы…?
– Видимо, господин Красный.
– У нас уже есть господин Красный.
– Господин Кармазин?
– И такой есть.
– Может, я буду господин Бурый?
– Недостаточно ярко. Мы здесь продаем обещания, друг мой, продвижение вверх для ребенка клиентки. Ты можешь быть господином Алым. Джентльмены, – провозгласил он громким голосом, – Это господин Алый, новенький в нашем деле. Это господин Кармазин, господин Зеленый, господин Желтый, господин Пурпурный и господин Ультрамарин. Господин Красный сидит возле юкки с мистером Лаймом, а за пианофорте – господин Багрянец.
– Здравствуйте, – сказал я, получив в ответ разной степени восторженные приветствия.
– Выпьете? – спросил господин Синий. – В Пустопорожней комнате подают лучшую муть-воду в Секторе.
Гранат любил альтернативы чаю и кофе и теперь стал местом, где смешивание муть-воды и ее производных достигло уровня искусства. Я решил познакомиться с мастерством местного бармена.
– Вы можете приготовить «След мохнатого копыта»?
Бармен был впечатлен.
– Господин понимает в муть-воде, – сказал он. – Одно Копыто сейчас будет готово.
– И где вы стоите по шкале? – спросил господин Красный, усаживаясь рядом со мной возле стойки.
– Извините?
– Сколько красного вы предлагаете?
– Спокойно, Красный, – господин Синий, похоже, выдвинул себя в руководители этой маленькой группы, – ты знаешь, что мы такого не спрашиваем. Оставь сделки и прочие недостойные аспекты агентам, ладно? Все, что нам нужно знать, – расписание, и чтобы никто не перетрудился.
Все рассмеялись, но второй господин Красный не стал.
– Тут нечему смеяться, – сказал он. – Каждый раз как я сюда прихожу, появляется кто-то краснее меня, и мне приходится предлагать семя по сниженной цене клиенткам с ограниченным бюджетом, а мне семью кормить надо.
– Это потому, что у тебя в яйцах Красного маловато, старина, – ответил господин Кармазин, и стало ясно, что они враждуют, – может, будешь строить карьеру где-нибудь в другом месте?
– Давайте сохранять дружелюбие, – попросил господин Синий. – Мы в одной лодке, помните.
Господин Зеленый присоединился:
– Клиенток будет много, работы всем хватит, увидите.
– Меня волнует не объем трафика, – сказал господин Красный, – а волатильность цен.
– Одно Мохнатое копыто, – Бармен поставил передо мной стакан с муть-водой, – скажите, как вам.
Это был высокий стакан, охлажденный, с корочкой темной земли по краю. Я понюхал напиток и сделал глоток.
– Хорош, – сказал я, – очень хорош. Торфянистый, с привкусом глины, оттенок высохшего на солнце озерного дна и капелька мочи тяжеловоза под конец. Если скажете, что взяли это из следа копыта, я вам поверю.
Бармен кивнул в знак признательности и вернулся к протирке стаканов.
Заговорил господин Желтый.
– Местный? – спросил он.
– Из Восточного Кармина, по ту сторону Ржавого Холма.
– Ты знал Кортленда Гуммигута?
– Недолго.
– Гнусный клещ, сделал Желтым дурную репутацию. А правда, что Салли Гуммигут ушла в отставку из-за коррупции, а потом умерла от Плесени?
– До последнего слова.
– Сама нарвалась, насколько я слышал. Хочешь совет, парень? Много отдыхай и пей много жидкости, восемь часов сна и плотный завтрак. Не жадничай и не думай, что сможешь больше четырех раз в день, или к десятой встрече зачатие не будет гарантировано. – Он дружески положил мне руку на плечо. – Сделаешь ли ты это один раз или превратишь Радугу в свою карьеру, твоим лозунгом всегда должен быть профессионализм.
– Профессионализм? – фыркнул господин Зеленый. – Да ладно. Тут нет ни возврата денег, ни обращения к префектам.
– Клиенты запоминают лица, дурак, – сказал господин Желтый, – а нам всем нужны постоянные заказы. Помнишь, что случилось с господином Лазурью во время Ярмарки в Кобальте шесть лет назад?
Все они понимающе закивали, но объяснять никто ничего не стал.
– Ты сам по себе или ради своего города? – спросил у меня господин Синий.
– Ради города. Мне угрожал префект, обещая отыграться на других, если я откажусь.
– Большинство из нас так начинали, – сказал господин Желтый, – нас убеждали сделать доброе дело для общины. А потом просто становишься товаром. Вот Господин Ультрамарин занимается этим на постоянной основе и зарабатывает для своего городка больше наличности, чем их шляпная фабрика.
– Уже шестнадцать лет, – добавил тот самый господин Ультрамарин.
С учетом того, сколько зарабатывала наша линолеумная фабрика, это, вероятно, оправдается и в моем случае.
– Не допускай, чтобы у тебя дома узнали о том, чем ты занимаешься, – по-доброму предостерег господин Зеленый. – Никто не любит Радужность – меньше всего партнеры клиенток, что побывали здесь. Мы напоминаем им о том, чего они сами не смогли сделать, чего у них нет, о детях, которые на самом деле не от них.
Остальные понимающе закивали, и разговор переключился на Ярмарку и в особенности на мотогонку. Они слышали о «быстрой как молния новенькой из Внешних Пределов», но не думали, что она сможет сместить Бешеную Суку, эту «опасно безумную». Все они оставили окошко в своем расписании, чтобы посмотреть соревнование.
Дверь открылась, и Томмо сунул голову в комнату.
– Эй, Эдди, – сказал он, – выйди на словечко?
– Вы агент? – спросил господин Синий, и Томмо кивнул.
– Тогда ждите на парковке «фордов» снаружи.
– Я просто хотел…
– Да плевать мне, – сказал господин Синий, – ты неграмотный? Это наше личное пространство, где мы поддерживаем друг друга в перерывах. И это значит, что пока мы здесь, мы неприкосновенны – понял?
Он говорил так агрессивно, что Томмо, не проронив ни слова, торопливо прикрыл дверь.
– Агенты, – фыркнул господин Желтый, – подонки из подонков, выжимают выгоду из пота наших гонад.
Все они от души рассмеялись, и я согласно кивнул. Следующие два часа я провел в разговорах среди самых дружелюбных и понимающих мужчин, которых я когда-либо встречал. И все же я ощущал глубоко запрятанное возмущение; в жизни мало того, что мы можем отказаться отдать, но среди этих вещей было согласие, и мало кто из нас находился здесь добровольно. Большинство оказались в Братстве по финансовой необходимости, по принуждению или по обеим причинам.
– Ты ведь сам дитя Радуги? – спросил господин Красный, вроде бы подобрев ко мне.
– Да.
– Как и большинство из нас. Думаю, это какой-то цикл.
Пока я был там, пришли еще один Красный, два Зеленых и, что необычно, Серый. Казалось, что в Радужном Братстве нет вообще никакой иерархии.
– Добро пожаловать, – сказал я, – удивительно встретить вас здесь.
– Не стоит удивляться, – ответил Серый, заказав «Сосновую рощу» с привкусом мха, – мои услуги весьма востребованы, хотя и в обратном смысле.
– Как это?
– Если Серая выходит замуж за более высокий оттенок, но они уговариваются, что их дети останутся Серыми, она приходит ко мне, чтобы устранить любую вероятность цветного зрения у своего отпрыска. Я необычен тем, что я полный Серый – во мне нет ни намека на цвет. Иногда оставаться Серым так же трудно, как удерживаться в высоком цвете.
– Но как они могут позволить себе вас? – спросил я.
– Это всегда бесплатно, – улыбнулся он. – Я ни гроша не зарабатываю.
– Кто же оплачивает комнату и питание?