Вираж забрал их скорость, и они вышли на финальную прямую с преимуществом Джейн всего в одно колесо. Они пригнулись за обтекателями и тонко контролировали свои потерявшие мощь машины – любая дрожь или поворот колеса, любое увеличение трения приводили к потерям энергии. Они катились целую вечность, гонка из стремительно быстрой превратилась в тягуче-неторопливую, но оттого не стала менее напряженной. Можжевелли медленно нагоняла Джейн, и если бы финиш был в десяти ярдах дальше, она могла бы стать первой, но нет. Она сократила дистанцию, но не всю, и Джейн в конце концов победила на ширину торца шины – около десяти сантиметров.
Толпа взорвалась безумными воплями – исключая Зеленых, которые считали, что победная серия Джейми «Бешеной Суки» Можжевелли не прервется никогда. Гонщицы остановились и слезли с байков – теперь они были бесполезны. Я думал, что Можжевелли будет в ярости из-за проигрыша, но она оказалась куда лучше, чем я считал. Она обняла Джейн, затем пошла посмотреть, как дела у остальных гонщиц.
– В чем дело? – сказала Джейн, как только нашла меня. Она была разгоряченной и потной, и я подумал, что предпоследний вираж испугал ее больше, чем она ожидала, но насколько я видел, победа в гонке была не таким большим делом – по крайней мере, для нее. Это было всего лишь забавой – в итоге исход для нее ничего не значил.
– Бросай все, – сказал я, – мы идем в «Сиддонс». Они убивают всех, кто идет в Бюро по Переселению. Мы потеряли Амелию, Эрла, Софи, Оскара, Банти и госпожу Сирениа. Люси собирает всех, Пенни перехватывает тех, кто идет в ратушу, Томмо забирает выигрыш.
– О, я забыла его предупредить, что приду последней.
– Это лучшая твоя ошибка.
Мы отвели байк с трека и затолкали под тент. Карлос тут же подсоединил к нему Вечнодвиж, чтобы разогнать гироскопы.
– Я уезжаю, – сказал он, пристегивая ремнабор и сумку к байку. – Буду ехать на Вечнодвиже. У меня есть друзья в Зеленграде. Было весело, спасибо за предостережение, и, Джейн, сегодня ты дала мне повод для гордости.
– Дай-ка, – Джейн схватила пластырь и замотала его указательный палец, – объяснять некогда, но держи свой штрихкод закрытым, и тебя не найдут.
Я увидел, как к нам с чемоданом несется Томмо.
– Тебе нужны наличные? – спросил я Карлоса.
– Продержусь. У меня есть заначка, и у Смотрителя много умений. Боюсь, больше мы не увидимся. Удачи вам.
Мы пожали друг другу руки, и через мгновение он сорвался с места, направляясь на запад по открытому травяному полю. Мы несколько мгновений смотрели ему вслед, затем пошли назад в город. Джейн раздавала автографы и рассказывала о гонке журналистам «Спектра», пока мы не добрались до городских границ, где такой уровень славы больше не дозволялся. Я по дороге рассказал ей обо всем, что случилось, она несколько раз качала головой, но не удивлялась.
– Восточный Кармин выбракован, – сказала она, – и префекты Граната заметают следы. Каков твой план?
– Мой план – спросить нет ли плана у тебя.
– Нет.
– Сойдет.
Побег
Побег из общества считался совершенно невозможным, пока необходимость не припирала, и вот тогда ты осознавал, что он не просто возможен, но и многие пытались сделать это до тебя – с разной степенью успеха, что неприятно.
Через тридцать шесть минут мы были в «Саре Сиддонс», в цокольной кладовой, любезно предоставленной Серым обслуживающим персоналом, понимавшим, что некоторые вещи надо обсуждать приватно и подальше от любопытных ушей Желтых. Люси и Пенелопа хорошо потрудились, и все уцелевшие жители Восточного Кармина были здесь. Дети Тани почуяли неладное и сидели тихо.
Мы с Джейн за последние полчаса много говорили, и я рассказал ей все о Вестнике, и как к моим врожденным умениям прибавилась базовая математика и непрерывная временная развертка наряду с новой системой измерения.
– Я могу также выходить на любую точку, где я бывал прежде, – сказал я, – с завязанными глазами, а еще я вижу ночью.
– Мы знали, что Вестники живут у нас в голове, – сказала Джейн, – но как доступное приложение к сознанию? Почему?
– Не знаю. Мне кажется, что мы гораздо более одарены и приспособляемы, чем думаем, и что у нас есть более высокая цель, вероятно, требующая регулируемых умений и способности функционировать самостоятельно, без обучения.
Мы начали встречу, рассказав всем о том, что случилось и что случится, если все пойдут на Переселение, затем рассказали о том, что я видел в переработочном цеху, и показали всем балловую книжку Банти и прочие собранные мной свидетельства. Кружки, бейджи заслуг, даже фото детей и жены Зеленолугги, которое я нашел у него в кармане. Сомнений в происходящем не было.
Наша маленькая группа была охвачена не столько горем – поскольку гибель Восточного Кармина притупила наши чувства, – сколько гневом. И страхом. Все нервно переглядывались, пытаясь найти кого-нибудь хоть отдаленно оптимистично настроенного, но таковых не было.
– Они не сделают такого со мной, – после краткой паузы сказала Виолетта. – Я Пурпурная. И я де Мальва.
– Тебя предупредили, чтобы ты не ходила в Комнату 101?
– Нет, – негромко произнесла она. – Не предупредили.
– Они забрали Банти, – сказала Джейн, – а более верной и горячей последовательницы Книги Гармонии не сыщешь. Если они убили ее, они могут убить любого. Ни заслуги, ни цвет не дают исключения. Мы умрем потому, что так велят Правила.
– Проклятье, – выругалась Виолетта.
Она потерла виски и уставилась в пол. Пенелопа, стоявшая рядом, сочла это проявлением горя и положила ей руку на плечо, которую та тут же сбросила. Виолетту тревожили не потеря друзей и города, а утрата ее хроматических привилегий.
– Но у нас есть план, – сказала Джейн. – Благодаря Томмо, Эдди и Виолетте у нас есть семьдесят пять тысяч баллов наличностью. Поверьте, большинство префектов и мелких чиновников – включая Желтых – можно купить. Это рискованно, но это, возможно, наш единственный шанс. Мы разделим наличность поровну, то есть каждому достанется… ммм…
– Пять тысяч семьсот шестьдесят девять, – сказал я, – и три в остатке.
Это была огромная сумма – большинство из нас за всю жизнь надеялись накопить три-четыре сотни. Мы не обманывали себя насчет того, на сколько хватит даже такой крупной суммы и сработает ли это вообще.
Почти минуту царило молчание, пока все переваривали эту мысль, соображали, что это может значить, и прикидывали свой следующий шаг.
– Значит ли это, что я не буду участвовать в скоростной варке джема? – спросила Лиза.
– Чтобы у нас был хоть какой-то шанс на выживание, – сказала Джейн, – всем нам надо покинуть Гранат или скрыться до наступления ночи. Если Заместитель Желтого префекта Дастин Колмен намерен сделать свое дело, мы станем удобрением для цеплючей ежевики еще до рассвета.
– Ты говоришь глупости, – сказала Лиза, которая все еще была в стадии отрицания. – Я приехала сюда, только чтобы сварить джем и, может, получить пару призов. С меня довольно. Книга Гармонии знает, как лучше, и защитит всех нас. Вы безумны – и опасно безумны. Особенно ты, Эдди. А Виолетта? Уж ты-то должна понимать. Почему ты не защищаешь префектуру Граната?
– Потому что Эдди прав!
Лиза громко возмущенно фыркнула и вышла. Дейзи побежала за ней, но мы с Джейн переглянулись. Зная Лизу, мы понимали, что она не упустит шанс получить за ежемалиновый джем что угодно – даже смерть.
– Я считаю себя своего рода специалистом по грязным делишкам, – начал Томмо с утверждения, с которым никто не мог и не собирался спорить, – и как сказала Джейн, любого чиновника можно купить. Я бы предложил использовать часть этого налика, чтобы добыть сменную балловую книжку с фальшивым именем в одном городке, затем немедленно уехать в другой прежде, чем тип, которого вы купите, захочет вас еще подоить. Как только получите фальшивое имя, все будет проще. Главное, не светить налик – люди позавидуют и распустят язык. Надо держаться тихо.
– Сменные книжки можно получить, – пропищала Пенелопа в повисшей задумчивой тишине, – если использовать Правило 2.4.65.99.2, о котором мало кто знает, поскольку префекты и Желтые о нем помалкивают. Все, что требуется для получения балловой книжки на любое имя – личное заявление, фотография и свидетельство или письменное подтверждение от любого префекта.
– Я подпишу все для всех, – сказала Виолетта, не поднимая глаз. Она резко втянула воздух. Нарушение любого из Правил было таким противоестественным, что даже предположение казалось немыслимым.
– Годно, – сказал Дуг, который делал заметки, – спасибо.
– Что бы мы ни сделали, это надо делать немедленно, – напомнила Джейн, – пока Колмен и его Желтые прихвостни не поняли, что мы больше не пойдем в Бюро по Переселению добровольно, тогда они точно придут за нами.
Дейзи вернулась, качая головой:
– Лиза пойдет соревноваться, это желание всей ее жизни, и ничто не удержит ее от изготовления совершенного ежемалинового джема на глазах у ликующей толпы.
– Даже смерть?
– Да.
– Чокнутая, – сказала Джейн.
– Ты сама рисковала на гонках, сеструха, – заметил Клифтон, – это то же самое. Смерть или слава. Джем, гонка, велогонка, кухня – в чем разница?
– Согласна, – сказала Джейн, – и это ее выбор. Но она Желтым не разболтает?
– Прямо сейчас ее интересует только джем, – ответила Дейзи, – но если ее спросят, то может проговориться. Время работает против нас.
– Через час будет поезд, – сказал Томмо, сверившись с расписанием, – и за пятьсот баллов можно взять билет без разрешения на проезд. Контролеры отъезда, как правило, низшие Желтые; на них баллов с лихвой хватит, чтобы пройти, особенно в таком месте, как Гранат. Люди постоянно приезжают и уезжают, и не всех учитывают.
– Ворота в ограде не охраняются, – добавила Джейн, – и светилки на Ярмарке стоят недорого – так что если кто хочет выйти и отправиться в путь после темноты, это тоже возможно.