– Это испытание нашей преданности делу, – сказала она, не глядя мне в глаза.
– Тогда я провалил испытание, – повысил я голос. – Мы в этом вместе. Навсегда.
Она завернулась в полотенце и собрала одежду.
– Значит, таков был твой план? – спросил я. – Все, что я делил с тобой, эти наши моменты вместе, когда мы рисковали всем – это все была игра?
– Может, я ошибалась в тебе, – сказала она, – думала, что, когда придет черед больших решений, ты отступишь и сойдешь с дистанции.
– Да ладно тебе!
– Нет, – она ткнула в меня обвиняющим перстом. – Живи счастливо, и я однажды вернусь. Не усугубляй.
– Этого не будет, Джейн.
– Тогда ты бесполезен для борьбы. Надо было тогда позволить ятевео сожрать тебя.
– Да, – сказал я. – Наверное. Если бы я умер тогда, мне было бы гораздо проще.
– Не играй в бездомного щенка, Эдвард – ты выше этого. Я буду на связи.
Она наклонилась, чтобы поцеловать меня, но я отстранился. Она открыла дверь и оставила меня с пустотой в душе и одинокого. Несколько минут я сидел на краю ванны, размышляя – вдруг все, что она сказала, имело смысл – и, как бы то ни было неприятно, смысл имелся. Я просто ненавидел категоричность всего этого, и мысль о жизни с Виолеттой вместо Джейн повергала меня в бездонный ужас.
Я медленно оделся и пошел в свою спальную. Виолетта еще не спала, но как будто ощутила, что меня не стоит трогать, и не сказала ничего. Я смотрел в потолок, злой на себя и на Джейн, пока свет снаружи не погас. Мне отчаянно хотелось пойти и поговорить с ней, но в женский хостел вход был строго запрещен, и сунься я туда, в меня полетели бы тапки.
Я только через пару секунд осознал, что вижу в темноте.
Путешествие в Пурпур-Реджис
Исключительно Пурпурный анклав был делом беспрецедентным, он возник лишь потому, что династии де Мальва и фон Пурпур обрели значительную власть и влияние. Предполагается, что один из Пурпурных сидел на важной позиции в Главном Управлении, или Главное Управление одобрило эту идею. Непонятно, что именно сыграло роль.
Нас разбудил шум за дверью, но оказалось, что это коридорный расставляет обувь, усердно начищенную ранним утром. Мы облегченно вздохнули, но это показывало, в каком напряжении мы оба находимся. Виолетта избегала моего взгляда, и мы оделись, отвернувшись друг от друга.
Завтрак прошел сдержанно, но мы хотя бы поели, пусть даже копченая рыба была не первой свежести.
– Где Джейн? – спросила Виолетта.
– Уехала рано утром, – ответила Пенни, – и забрала чемодан.
Она посмотрела на нас обоих по очереди – она поняла, что это значит. Виолетта могла бы сказать что-нибудь грубое, но вместо этого тактично – насколько умела – промолчала.
Мы вернулись к себе, собрали вещи, затем встретились в вестибюле за пять минут до отхода нашего поезда, поскольку не хотели оставаться на публике ни на минуту дольше необходимого. Я подумал было уйти и воспользоваться предложением Мелани, поскольку предполагал, что именно так и поступила Джейн, но не стал. Она всегда оказывалась права в прошлом и, вероятно, была права и сейчас. Кроме того, я не мог придумать, как при встрече не смотреть на нее глазами бездомного щенка.
Мы почуяли проблему почти сразу же, как пришли на станцию, поскольку в кассовом зале были двое Желтых. И столкнуться нам предстояло не с контролерами приезда-выезда, поскольку мы были пассажирами транзитными, а со стандартной выборочной проверкой. За Желтыми, за кассовым залом виднелся наш поезд, манящий, с открытыми дверьми, в которые заходили пассажиры.
– И как мы их пройдем без Джейн? – спросила Пенни. – Она очень хорошо умеет давать взятки.
– Придется мне, – неубедительно сказал я.
– Нас пустят на переработку – оглянуться не успеем, – сказала Виолетта, делая глубокий вдох. – За мной.
Она двинулась через зал быстрой царственной поступью.
– Никогда не ела более дрянной рыбы, – заговорила она громко и раздраженно, – словно в моче мариновали. Более того, я насчитала восемь тараканов прошлым вечером, в то время как Предельно допустимая концентрация постельных паразитов допускает не более четырех.
– Я оставлю жалобу, – сказала Пенни, подхватывая очевидную идею – высшая Пурпурная, которая не жалуется громко на что бы ты ни было, вызывает подозрения, а Пурпурной в гневе лучше не попадаться под руку.
– Неужели это стоит твоего драгоценного времени, дорогая? – спросил я, отыгрывая свою роль.
– Стандарты следует поддерживать, – высокомерно ответила она, – или мы опустимся до Серых – никчемных, грязных и неинтеллектуальных.
Уловка сработала. Мы прошли спокойно, показали наши билеты у барьера и вышли на платформу.
– Очень хорошо, – сказал я.
Виолетта искренне улыбнулась, что бывало редко.
– Ведущая актриса театральной группы шесть лет подряд! Но больше я на такое не пойду.
Мы сели в поезд, но какое-то препирательство позади нас заставило меня обернуться, и сердце мое упало. Джейн спорила с двумя Желтыми.
Я тронул Виолетту за локоть, она обернулась, вздохнула и скривилась:
– С ней все будет в порядке, Эдди, у Джейн прирожденное умение выживать. Даже не думай идти и ввязываться в это. Единый фронт, ты не забыл? Муж и жена?
Я уставился на нее, потом на Пенелопу.
– И что я, по-твоему, должен сделать?
Пенни прикусила губу, посмотрела на Виолетту, потом на меня.
– Я удивлена, что ты еще не там, – заметила она.
– На чьей ты стороне? – спросила Виолетта, и Пенни пожала плечами.
– Ладно, ступай, – сказала Виолетта, – мы займем наши места. Поезд уйдет с вами или без вас.
Она пошла в вагон, а я повернул туда, где допрашивали Джейн.
– Привет, – весело спросил я, – в чем проблема?
Желтые смерили меня взглядом.
– Вы знаете эту женщину?
– Конечно. Барышня Фанданго – ассистентка моей жены. Мы едем в Пурпур-Реджис на съезд де Мальва.
– У нее нет балловой книжки, и она утверждает, что ее украл случайный приятель, пока она была без чувств от лайма. Это правдоподобно?
– Еще как. Мы можем идти? Наш поезд отходит через минуту, и моя жена…
– Я хотел бы видеть и вашу балловую книжку, сэр. Значит, де Мальва? Кое-кто из этой семьи нелегально покинул вчера Гранат. Вы же Эдвард?
– Вообще-то Торкиль. Я что, дурак путешествовать под собственным именем?
Он внимательно посмотрел на меня и решил, что да, дурак.
– Вы должны показать мне свою балловую книжку, сэр. Здесь или в ратуше. Решайте.
– В этом нет необходимости, – сказал я, – и если вы будете тянуть дольше, то навлечете гнев госпожи де Мальвы.
Глаза его сузились.
– Значит, в ратуше, как понимаю?
– Барышня Фанданго! – послышался у нас за спиной громкий голос. – Где, Манселл вас побери, вас носит? Нацветовались с каким-нибудь Серым, руку на отсечение даю. Вы хоть секунду можете ноги не раздвигать?
Это была Виолетта. Это сочетание громкости и вульгарности шокировало не только Желтых, но и всех в зале. Воцарилось молчание.
– Простите, мэм, – проблеяла Джейн. – Он спер мою балловую книжку. Больше такого не будет.
– Лучше бы не было, дуреха. Пошла в поезд. Муж, ты тоже.
Мы пошли было, но Желтые не были убеждены до конца.
– А вы кто? – спросил старший Желтый.
Она обернулась, пронзив их взглядом и поджав губы.
– Вы что себе позволяете? – самым надменным тоном сказала она. – У меня и так был несчастный случай с этой вашей рыбой, так что утром я несколько раз бегала в туалет, мне хватит на утро дерьма и без вас!
Они оба аж попятились. Ставка Виолетты была понятна: ошеломить их таким возмутительным языком, чтобы они забыли обо всем остальном и захотели поскорее отделаться от нее.
– Вы… вы… не должны с нами так разговаривать.
Она подалась к ним и понизила голос:
– Вы смеете спорить со мной, с де Мальва? Я близкая личная подруга вашего Главного префекта. Пошли прочь, или Нашим Манселлом клянусь, я посвящу остаток моих дней тому, чтобы отправить вас обоих в переработочный цех… навсегда. Поняли?
– Вы не можете, – промямлил Желтый, который еще не говорил.
– Хочешь проверить?
Они оба решили, что им этого не хочется, и вежливо раскланялись. Виолетта развернулась на месте и быстро зашагала к поезду, по дороге крича охраннику:
– Не смей дуть в свой свисток, пока мы не сядем!
Он и не стал, и через несколько минут наш поезд радостно пыхтел, унося нас прочь от Изумрудного города.
– Спасибо, – сказал я, сидя в Пурпурном вагоне, но Виолетта не ответила. Не то от стресса, не то от тухлой рыбы, не то от того и другого она побежала в туалет, где ее и стошнило.
Поездка в Пурпур-Реджис требовала лишь одной пересадки в Аквамаринстере на короткую ветку до Пурпур-Реджиса. Ждать нужно было около часа. Впервые мне выпала возможность поговорить с Джейн, так что мы отправились в станционное кафе. Войдя туда, мы услышали, как чета пенсионеров-Синих обсуждает гибель Восточного Кармина. У дурных новостей длинные ноги; официальный отчет весь грядущий месяц не будет сходить с передовиц «Спектра», несомненно вместе с каким-нибудь нравоучением о том, что вспышка Плесени всегда связана с падением морали, отсутствием производства или не слишком усердным следованием Доктрине Манселла.
Мы купили по стакану красноглинистой воды и по пирожному и сели у окна. Несколько минут мы ничего не говорили. Я начал:
– Виолетта славно разыграла карты в Изумрудном городе, правда?
– Мы были лучшими подругами в детстве, – ответила Джейн, – пока Хроматическая политика не вмешалась. Моя мать была нянечкой Виолетты. Думаю, потому я и прожила так долго. Мы довольно схожи, хотя мне неприятно это сознавать.
Снова повисла пауза.
– Почему ты передумала? – спросил я.
Она глубоко вздохнула: