Теперь замок стоит в развалинах, но все же интересно посмотреть на него.
Башня Эльфов
Близ Ахена в старом Лимберге до сих пор сохранились остатки замка Эммабурга. Стоит этот замок на остроконечной скале, изрытой подземными ходами и галереями. Некоторые из этих подземелий сохранились и до настоящего времени, хотя большинство или уничтожено обвалившимися сводами, или засыпано по распоряжению владетелей замка.
Но триста-четыреста лет тому назад в этих подземельях, как рассказывает предание, жили маленькие духи, не то домовые, не то эльфы: Hunzenmeucheln, или Hinzenmœuchen, как звали их соседние жители. Много бед причиняли эти плутишки: давно уже владетели Эммабурга выехали из своего родового замка, стало им невмочь терпеть беспокойства и неприятности от непрошенных сожителей, да и поселяне окрестных деревень с радостью бежали бы тоже, только, к сожалению, куда убежит бедный человек от своего дома и от своего поля?
Как только церковный колокол возвещал о наступлении полуночи, эльфы с криком и свистом выскакивали из своих подземных галерей, и начиналась потеха: маленькие духи окружали какую-нибудь соседнюю деревушку или даже просто какой-нибудь дом и задавали там то кошачий концерт, то свиное представление, а иногда занимались штуками и еще злее: связывали, напр., хвостами лошадей и выпускали испуганных животных в поле; привязывали к рогам быков зажженные пуки соломы; втаскивали на крыши домов обезумевших от страха собак и проделывали еще множество подобных же проказ.
Обитатели осажденных деревень не смели выглянуть за двери своих жилищ и дрожали в своих постелях. Но как только наступал первый час нового дня, поднимался страшный топот бесчисленного количества маленьких ножек — это эльфы мчались, летели, толкались, сбивая друг друга и спеша назад в свои подземелья. Тогда выходили из своих домов перепуганные поселяне, чтобы ловить и освобождать свой домашний скот, заливать свои загоревшиеся сараи и приводить в порядок разоренное хозяйство.
Тем временем эльфы пировали в своих подземных жилищах и яркий свет проникал оттуда через узкие отдушины и отверстия в скале, проникал он на землю и возбуждал любопытство пастухов и запоздавших прохожих. Рассказывают, что один смелый охотник решился спуститься в подземелье и посидеть за столом эльфов: в отдушины можно было свободно наблюдать, как пировали они, но охотнику показалось этого мало, и он смело вошел в подземную галерею, благо дверь туда стояла открытая настежь. За большим, прекрасно убранным столом увидал охотник бесчисленное множество маленьких духов в человеческом образе — вся подземная галерея была освещена каким-то необыкновенным синеватым светом. Вокруг стола ходила большая золотая чаша и эльфы, не обращая никакого внимания на охотника, передавая ее друг другу, пели хором:
Передавай соседу чашу
Клинг, кланг, клинг,
Будем пить за дружбу нашу
Тинг, тант, тинг,
Что разлучить должна заря
Клинг, кланг, клинг,
Соединит ночная тьма
Тинг, танг, тинг.
Но не успел охотник поместиться на углу стола — стол исчез, и маленькие духи, взявшись за руки и составя цепь вокруг охотника, стали мерно двигаться под звуки песни:
Мы полночной порой
В подземельях скалы
Вьемся пестрой толпой,
Рассыпая огни!
На земле люди спят,
Всюду сон, тишина...
Одни эльфы шумят
Во всю ночь до утра!
Но вот крикнул петух
Возвещая зарю...
И огонь наш потух:
Эльфов клонит ко сну!
При последнем звуке пропел петух, и все исчезло. Охотник остался в полнейшей темноте и с трудом выбрался из подземелья. Но с тех пор он постоянно ходил вокруг Эммабурга, желая проникнуть в подземные галереи, но не находил той двери, через которую вошел ночью: в скале снаружи не было заметно никакого хода. Однако вскоре охотник совсем пропал и с тех пор никто никогда не видал его: видно, нашел-таки он таинственную дверь в скале и вошел туда, но не вернулся на земную поверхность — по доброй или по недоброй воле, кто знает?
Однако шум и шалости эльфов так надоели окрестным жителям, что они решили во что бы то ни стало избавиться от их соседства; после же исчезновения охотника и окрестное духовенство взялось помогать поселянам. Сначала окропили святой водой все дома и дворы соседних жителей, а потом приступили к постройке церкви у самого Эммабурга. Эльфы немного присмирели, но как только ударил колокол нового храма, призывая верных на молитву, они исчезли из Лимберга и на этот раз исчезли уже навсегда.
Но зато жители Ахена получили их в наследие от Лимберга: эльфы переселились в старую Ахенскую башню, с незапамятных времен стоявшую у кёльнских ворот, и старики уверяли, что ее подземные ходы соединяют оба города — Кёльн и Ахен.
Много страшных рассказов ходило в народе об этой башне, и каждый добрый христианин делал крюк, чтобы не пройти мимо нее. Сюда-то и переселились эльфы. Не стало житья обитателям соседних с Ахенской башней улиц и переулков; особенно страдали от них хозяйки: то огонь в очаге выделывал какие-то штуки и целый день ничего нельзя было ни жарить, ни печь, как ни бейся! То кастрюли и блюда на кухонных полках выучивались плясать какой-то особенный танец и, беспрестанно прыгая, разбивались, и приходилось покупать новые блюда, плошки и горшки — ведь это разорение бедному человеку! По ночам никому не было покоя: кошки мяукали, собаки выли, двери хлопали, курицы пели петухами! Хозяйки не знали, что им делать, но вот добрый прохожий научил их выставлять каждый вечер за двери хорошо вычищенную медную посуду: эльфы-де большие любители таких блестящих вещей. И что же? обитатели тех домов, где это исполнялось, могли спать совершенно спокойно: маленькие духи им не мешали. Но зато там, где этого не соблюдалось, приходилось очень плохо: двери отворялись сами собой; в трубах поднимался такой вой, словно тысяча голодных волков сидела на крыше; коровы страшно мычали; лошади в конюшнях бились, сараи загорались, чего-чего не было!
Многие из обитателей злополучных улиц сначала вздумали было вести войну с непрошеными соседями, но только это ни к чему хорошему не привело: один соседний башмачник поклялся подкараулить проказников и вымазать их салом — ну! и досталось же ему за эту клятву! целую неделю от полуночи до первых петухов сотни невидимых рук в его же собственной постели вертели его, как на вертеле, так что каждое утро находили его чуть живым, совсем избитым и обессилевшим. Ему пришлось наскоро и за бесценок продать свой дом и бежать из Ахена.
В другой раз два прохожих солдата, случайно заночевавшие в гостинице у Кёльнских ворот, узнав от хозяина о проклятых эльфах, решили подкараулить их ночью и отвадить от шалостей.
Когда в гостинице все улеглись спать, оба солдата засели у дверей с саблями наготове. Сначала весело распевали они солдатские песни, но затем заспорили с кем-то, и начался страшный шум. Хозяин гостиницы, лежа в постели и услыхав крики: hinz-hinz, хотел было встать, чтобы посмотреть, что там такое, но жена не пустила его.
— С ума сошел ты соваться к чертям! — говорила она ему, — если солдаты не справятся с ними, то ты-то что можешь сделать? Лежи и молчи.
Послушался хозяин и не пошел. Наутро нашли солдат в поле за Ахенской башней совсем израненными. Как попали они в поле, с кем дрались — они не могли сказать: помнили только, что заспорили друг с другом за какие-то сущие пустяки, а тем временем какие-то карлики выпили их вино, и они погнались за ними по улицам Ахена, а потом за что дрались они между собой и как очутились тут — совсем не помнили. Вот, что значит связаться с нечистой силой!
Ну, с этого времени жители Ахена перестали бороться с эльфами и понемногу стали привыкать к их страшному шуму. Ко всему на свете может привыкнуть человек!
Ровно в полночь каждый день выходили эльфы из своей башни и разбегались по всему Ахену: везде шалили и шумели, а как только наступал первый час нового дня, возвращались в свою башню. В тех домах, где хозяйки выставляли хорошо вычищенную медную посуду, все спали спокойно, маленькие плутишки никого не беспокоили, и иногда в посуде оказывались даже золотые и серебряные монетки. Ленивые же хозяйки, выставившие нехорошо вычищенную посуду, иногда получали ее на другой день в таком виде, что уже никогда более не могли употреблять ее.
Долго жили эльфы в Ахенской башне — так долго, что пять-шесть поколений горожан успели смениться на свете. Но понемногу стали они терять свою шаловливость и веселость, и стало их как-то и числом меньше.
Видно, всему на свете наступает конец!
Францисканские монахи поселились у самой Ахенской башни и окончательно выжили из нее маленьких духов. Один пьяный слесарь, живший по соседству со старой башней, уверял, что видел, как они в одну лунную ночь, взявшись за руки, поднялись на воздух и исчезли в облаках. Но можно ли верить выпившему человеку?
Ахенская башня теперь представляет одни развалины, но узкая улица, ведущая к ней, все еще по-прежнему называется Hinzen Gässchen (переулок маленьких духов), и там всегда можно встретить почтенного старика или почтенную старушку, которые охотно расскажут вам историю маленьких жителей старой Ахенской башни.
Фалькенштейн
По проселочной дороге, вьющейся по берегу Рейна, несколько в сторону от Гомбурга возвышается совсем отвесная скала — Соколиная Скала, как зовут ее теперь. На самой ее вершине виднеются развалины замка, принадлежавшего когда-то одному очень хищному рыцарскому роду.
Коршунами спускались владетели замка в долину и много бед и горя причиняли они окрестным жителям; оттого-то и ненавидели их все соседи. Но особенно жестокосерд и вероломен был последний потомок этого рода. Был уже немолод этот хищный барон и много уже успел причинить он несчастий: сдерживала его только его кроткая жена, но давно уже покоилась она в долине под богатым мавзолеем, а единственная дочь их, Агнесса, была так робка и так боялась своего грубого отца, что он совсем забывал об ее присутствии и вообще не любил тихой и скромной девочки.