Авт.)». А затем Ирина Годунова выходит замуж не за кого-нибудь, а за наследника престола — царя Федора Ивановича и становится царицей.
Наше мнение: предки Бориса Годунова по отцовской линии — это цари (а не какие-то худородные помещики). В частности, отец его — Федор Иванович — был царем и потому, само собой разумеется, не мог упоминаться в списках своих же «лучших слуг».
Подлинные документы о царском происхождении Бориса были, вероятно, уничтожены Романовыми после их прихода к власти.
Впрочем, кое-что сохранилось. Р.Г. Скрынников свидетельствует: «Родоначальником семьи (Годуновых — Авт.) считался татарин Чет-мурза, будто бы приехавший на Русь при Иване Калите. О существовании его говорится в единственном источнике — „Сказание о Чете“. Достоверность источника, однако, невелика. Составителями сказания были монахи захолустного Ипатьевского монастыря в Костроме. Монастырь служил родовой усыпальницей Годуновых. Сочиняя родословную сказку о Чете, монахи стремились исторически обосновать княжеское происхождение династии Бориса, а заодно извечную связь новой династии со своим монастырем. Направляясь из Сарая в Москву, утверждали ипатьевские книжники, ордынский князь Чет успел мимоходом заложить православную обитель в Костроме… „Сказание о Чете“ полно исторических несообразностей и не заслуживает ни малейшего доверия».
А ведь было время, когда Кострома, находящаяся рядом с Ярославлем, была столицей Империи (см. выше). Именно оттуда и пришла династия. Зря ругают ипатьевских книжников. Они были правы. Итак, мы видим, что Годуновы вели свой род от одного из приближенных родоначальника Русско-Ордынской царской династии Ивана Калиты = Батыя.
В романовской истории Борис Годунов, начиная с последних лет царствования Грозного, обладает практически неограниченным влиянием на царя. И в последние годы «Грозного», и в последующее правление Федора «фактически правил Борис». В глазах романовских историков Борис олицетворял всю ненавистную им семью Годуновых. Но посмотрим, о чем говорят документы.
Зададимся вопросом: какую же должность (по версии Романовых) занимал Борис Годунов при Грозном? Оказывается, никакой. Высокие должности занимали другие Годуновы — Дмитрий, Степан. А о Борисе — молчание. Более того, когда «Грозный» умирал, «он вверил сына и его семью попечению думных людей, имена которых назвал в своем завещании». Если бы Борис Годунов был «фактическим правителем», то он был бы включен в этот список. Это настолько естественно, что Скрынников так и пишет: «Считают обычно, что во главе опекунского совета царь поставил Бориса Годунова». Но это, оказывается, не так! Скрынников продолжает: «Критический разбор источников обнаруживает ошибочность этого мнения… В означенном завещании он („Грозный“ — Авт.) ни словом не упомянул Бориса Федоровича Годунова… и не назначил ему никакой должности». Да и далее, уже при Федоре, Борис Годунов опять-таки никакой должности не занимает. Романовские историки называют его «царским шурином». Все эти странности легко объяснимы.
Должностей Борис не занимает по той простой причине, что он является наследником и уже именуется царем (как наследник). Самая высокая должность! Никаких других более низких должностей у него, естественно, не было.
Все мы хорошо помним (хотя бы в изложении А.С. Пушкина) знаменитую историю о том, как царь Борис вступил на престол. Якобы он долго отказывался, уехал в монастырь, притворно изображал стремление полностью отойти от государственных дел. Бояре, народ многократно и безуспешно на коленях умоляли Бориса стать царем. А он все отказывался и отказывался. При этом скромно повторял, будто прав на престол не имеет. И наконец, не устояв перед продолжающимися просьбами, принял царство. Все это изложено в определенной группе источников. Хорошо известно, что написаны они были в окружении Романовых. Но сохранились и другие («не-романовские») свидетельства. По нашему мнению, более правильно отражающие действительность. Как мы уже видели, умирая, царь Федор завещал царство царице Ирине и Борису. Вскоре Ирина решила устраниться от дел и уйти в монастырь. Скрынников сообщает: «В тот памятный день, когда народ вызвал на площадь царицу… взяв слово после сестры, Борис заявил, что берет на себя управление государством, а князья и бояре будут ему помощниками. Так передал речь Годунова австрийский гонец Михаил Шиль. Достоверность известия засвидетельствована апрельской грамотой (то есть грамотой Земского собора 1598 года об утверждении Бориса царем — Авт.). Как следует из ее текста, Борис утверждал, что „с боляры радети и промышляти рад не токмо по-прежнему, но и свыше перваго“».
Итак, мы видим, что Борис отнюдь не отказывается от царства. Более того, считает само собой разумеющимся, что будет управлять государством «с боляры», то есть с боярами. Это стандартная формула в устах царя при восшествии на престол.
Наша реконструкция. «Не-романовская» группа источников правильно описывает реальность: молодой царь Борис, оставшись на престоле один, без матери, спокойно берет власть («не ломаясь») и заверяет народ, что все будет по-прежнему и он будет править вместе с боярами.
Отметим, что указанные свидетельства дошли до нас лишь потому, что записаны иностранцем и, вероятно, избежали «романовской чистки и правки», поскольку были недоступны Романовым.
А московские документы романовской эпохи излагают события совсем по-другому. Их версия и вошла в наш школьный курс истории. «Совсем иначе передали речь Бориса составители окончательной редакции грамоты. Годунов будто бы сказал, что удаляется от дел, а править государством будет патриарх».
Затем началась некоторая смута. В нашей концепции она совершенно понятна: царь Борис очень молод и неопытен; нашлись и другие претенденты (Шуйские), которые, естественно, попытались отобрать престол. «Борьба за власть расколола боярскую думу… Раздор в думе достиг такой остроты, что Борису пришлось покинуть свое кремлевское подворье и выехать за город. Он укрылся в хорошо укрепленном Новодевичьем монастыре» (Скрынников).
Поразительно, как ловко романовские историки, сохраняя в основном фактическую сторону дела, изменили интерпретацию и оценку событий. Абсолютно естественный шаг молодого царя — укрыться на время за стенами хорошо укрепленной крепости-монастыря — они преподнесли как хитрый ход старого интригана «Годунова», притворно изображающего «уход от мирских дел» в монастырь, чтобы в итоге добиться царства. Одна из лучших сцен оперы Мусоргского «Борис Годунов» подробно обыгрывает эту сцену. В действительности все было не так.
Скрынников, изучивший сохранившиеся документы, сообщает, что «факты обнажают несостоятельность официальных заверений, будто Борис выехал за город по своей доброй воле». Последнее полностью соответствует нашей реконструкции.
В конце концов, партия Бориса победила и действительно за ним пришли в монастырь, чтобы препроводить в успокоенный Кремль.
Сегодня считается, что, родившись в 1552 году, Борис Годунов вступил на престол в возрасте 46 лет (в 1598 году). Однако на дошедших до нашего времени царских портретах царь Борис изображается совсем молодым. Далее, когда Борис умер в 1605 году, ему было 53 года (традиционно). А ведь его наследник в этот момент был еще мальчиком!
А по нашей реконструкции, Борис родился существенно позже, поскольку был сыном Федора Ивановича. При восшествии на престол в 1598 году Борису могло быть около 20–25 лет. Таким образом, в нашей версии, Борис оказывается существенно моложе, чем в романовской версии. Поэтому и сын его Федор был совсем еще мальчиком в момент смерти Бориса. Он был венчан царем, но вскоре убит.
«В русской истории история царевича Дмитрия занимает до настоящего времени неразрешенную загадку. Он вошел в историю под названием „Самозванца“… В его сознании с детства была укреплена вера в его царское происхождение… „Дмитрий“ ребенком был взят в семью бояр Романовых, затем передан на воспитание в один из монастырей, где получил хорошее образование и стал послушником, а затем патриархом Иовом был посвящен в дьякона… Через некоторое время в разговоре с одним монастырским служащим „Дмитрий“, носивший имя Григорий, по секрету сообщил, что он — царевич, чудом спасенный в Угличе.
Новость эта была сообщена Годунову, и он приказал сослать Григория в Соловки. Григорий, не ожидая ссылки, решил бежать и, несмотря на установленный над ним надзор, бежал в сторону Литвы и появился в Путивле, где и был принят архимандритом Спасским. Из Путивля Григорий направился в Литву». Затем Григорий появился в Киеве, где сообщил, что он имеет царское происхождение. Он был представлен польскому королю Сигизмунду, который разрешил Григорию «набирать добровольцев для его армии и отпустил на их содержание средства. Григорий переехал в замок князя Мнишек… Началось движение против Годунова».
Так излагает фактическую основу появления в Московском государстве «самозванца» А.А. Гордеев.
История эта всегда производила на исследователей странное впечатление. Вот, например, типичное высказывание историка: «Тень невинной жертвы в лице до сих пор не выясненной личности, вошедшей в историю под названием Лжедмитрия, опрокинула все расчеты Годунова, стихийным порывом очистила занятый им трон и произвела страшное разрушение в жизни русского народа, сопровождавшееся многолетней междоусобной войной и потоками крови. Какими реальными силами мог располагать человек, воплощавший собой призрак царевича Дмитрия, для борьбы с укрепившимся на троне, утвержденным Земским собором, умудренным опытом в управлении страной, выдающимся среди окружения по уму, энергичным и властным Борисом Годуновым?» (Гордеев).