— Первым делом напрашивается такая мысль, идея: а не свалить ли такого-то парня с его местечка, чтобы самому на него взгромоздиться…
— А потом?
— Потом… Потом приходит время выяснить, насколько крепко он сидит на этом местечке, за кого держится и какие у него связи.
— Хорошо. Ну, а после этого?
Юргенсон внимательно посмотрел на Свенсона.
— Слушай, уж не хочешь ли ты украсть мою систему?
— Сэр, даже если я ее украду, мне негде ее применить.
— Тут ты прав. Метод еще не все, нужна голова и…
— И деньги, сэр, которые нужно вложить на подготовительном этапе.
— Да, деньги. Так вот, после выяснения связей клиента я включаю свои собственные связи.
— То есть, сэр, вы должны встретиться с некоторым количеством людей, правильно?
— Правильно.
— И по тому, с кем вы встречаетесь, можно примерно представить, что вы задумали?
— Да, тут ты прав. Нужно выяснять, с кем недавно встречался Камерон, хотя, как я подозреваю, это не так просто — он жутко деловой, у него этих встреч, как у бродяги дырок на штанах. Но делать что-то все равно нужно. Нужно что-то делать.
56
Где-то по городу ездил кортеж Джона Камерона, но он был фальшивым и отвлекал внимание от второго кортежа Джона Камерона, которого в нем тоже не было, поскольку с некоторых пор Камерон полюбил перемещаться инкогнито.
Пара телохранителей, накладные усы и легкий бронежилет. В этом имелись, конечно, свои неудобства, но плюсов от такого перемещения было значительно больше.
Не нужно было нестись сломя голову, бояться светофоров, полицейских, любых задержек на дорогах, которые могли оказаться ловушками врагов. Ничего этого не было, только неспешная толкотня в пробках, остановки там, где захотелось, и даже заходы в какие-нибудь грошовые магазины, что жутко нервировало телохранителей, зато позволяло Камерону ощутить вкус давно забытой свободы.
— Будьте добры, вот эти спортивные туфли.
— Вам, вообще, какой размер?
— Э-э… Сорок первый.
— Тогда вот, возьмите.
Сервис, конечно, не тот, что в пятизвездочных бутиках, где в цену товара входили и кофе, и коньяк, и даже секс с понравившейся престижершей.
«Хотите, чтобы вам помогла раздеться девушка, сэр? Или молодой человек?»
Как все это надоело, а тут — строгий взгляд продавщицы, толпа каких-то пенсионеров, требующих заменить, отменить, вернуть. Эх, до чего же это бодрит!
— Девушка, пожалуй, я возьму эти туфли. Сколько они стоят?
— А вы что, ценник не видите? Двадцать четыре ливра.
— О, как дорого!
— Так вы берете или нет, у нас обед скоро?
— Хорошо, возьму. Вы карты «Голд-империал» принимаете?
Потом, выйдя из магазина, Камерон бережно прижимал к себе сверток из серой бумаги, в котором лежали неизвестно зачем купленные спортивные туфли с характерным запахом резинового клея.
Этот запах проник вместе с ним в машину и устойчиво держался, несмотря на работу вентиляции, однако Камерону это не мешало, он смотрел в окно, выискивая новые места, где бы ему захотелось выйти, чтобы слиться с народом.
Вот пирожковая. Что там, интересно, продают? А вот магазин «Колбасы». Нет уж, увольте. Когда-то он владел заводом по производству колбас и видел, из чего их делают.
«Ткани, нитки, шпульки оптом». Это вызывало интерес, но, может, в следующий раз? Сейчас Камерона ждало важное дело — он ехал с инспекционной проверкой, чтобы лично увидеть результаты той работы, в которую вкладывал миллионы ливров, а собирался вложить сотни миллионов. Это как пойдет, а пока шло уже неплохо, намного лучше, чем Камерон рассчитывал, к тому же, помимо финансовой выгоды, в новом бизнесе он решал некоторые личные, эмоциональные, так сказать, задачи.
Бежевый седан остановился возле четырехэтажного безликого здания, идеально подходившего для какого-нибудь производства. Недавно его фасад претерпел косметический ремонт, и это соответствовало счетам, которые подписывал Камерон.
Следы ремонта видны были и на автостоянке — несколько ям были закатаны свежим асфальтом, а у входа в здание стояла новенькая пристройка — ее Камерон тоже оплачивал.
В пристройке находилась охрана, которая осуществляла пропускной режим. Заметив незнакомые лица, охранник вышел к турникету и, поправив на груди большой номерной значок, со значением представился:
— Земан, уполномоченный по режиму предприятия.
— Инспектор технологического надзора концерна «Элко» Питер Мазовецкий, — представился Камерон и подал свое удостоверение. Затем представились его телохранители, также имевшие соответствующие документы.
— Понятно, — кивнул охранник. — Технологический надзор концерна нам велено пропускать, так что милости просим.
Он просунул руку в окошко, нажал кнопку, турникет разблокировался.
— Спасибо, коллега, — сказал ему Камерон и прошел в само здание, снова начав по-хозяйски отмечать все то, что недавно было отремонтировано, подключено и восстановлено.
Пока доктор Фельдмарк его не обманывал, а если и обманывал, то очень незначительно, и это Камерона вполне устраивало. Фельдмарк был настоящим гением, изучал биологию, разбирался в гербариях и, уж конечно, знал наизусть таблицу Менделеева, о которой у Камерона остались весьма смутные воспоминания.
Пока в здании было не так много народу, но оно выбиралось «на вырост», чтобы нанимать персонал по мере роста производительности предприятия. И это было не за горами, поскольку партнер концерна «Элко» — «Сервис суперлогистик» уверенными темпами набирал заказы на биостаров, которые пользовались большой популярностью.
57
Один из телохранителей обогнал Камерона и пошел первым, заглядывая в каждое помещение. Дойдя до лестницы и увидев, какой здесь лифт, он покачал головой и, обернувшись, сказал:
— Пользоваться этим лифтом, сэр, я вам не рекомендую.
— Хорошо, пройдемся по лестнице, — согласился Камерон, который продолжал прикидывать сметы на ремонт, хотя давно уже оперировал суммами в миллион раз большими.
На третьем этаже, самом тихом и безлюдном, находилась лаборатория доктора Фельдмарка. Камерон по-хозяйски толкнул ее дверь и сразу оказался в царстве перегонных систем, мигающих датчиков и бледных экранов с непонятными изображениями. Неожиданно из-за ширмы выскочил какой-то человек и бросился к Камерону, но охранник встретил его быстрым ударом. Врезавшись в шкаф с пробирками, доктор Фельдмарк завалился на пол.
— Что ты наделал, Ральф?! Этот человек стоит сотни миллионов!
— Прошу прощения, сэр, он выскочил так неожиданно… — виновато пробормотал охранник и, склонившись над Фельдмарком, похлопал его по щеке, после чего доктор открыл глаза.
— Все в порядке, сэр! Я же его не в полную силу, я легонечко…
— Перенеси его на кушетку и проверь пульс.
Охранник подхватил приходящего в себя доктора, аккуратно положил на кушетку и, достав из кармана портативную медицинскую панель, проверил ею состояние пациента.
— Вам лучше, доктор Фельдмарк? — спросил Камерон, наклоняясь над пострадавшим.
— Да, спасибо, — пролепетал тот. — А кто вы такой?
— Я — Камерон. Просто отпустил усы и… надел очки. Какой у вас, кстати, размер ноги?
— Э-э… Сорок первый, кажется…
— Замечательно, тогда это вам, — сказал Камерон, положив на живот доктору сверток со спортивными туфлями. — Ральф, где твоя фляжка?
— В кармане.
— Дай ему коньяку, а то, боюсь, выздоровление затянется.
Ральф достал стальную фляжку и, приоткрыв доктору рот, влил в него немного бодрящего напитка по сто ливров за глоток. Фельдмарк встряхнул головой, потом сел и, поправив очки, глубоко вздохнул.
— Вообще-то я не пью, но спасибо, — сказал он. — Мистер Камерон, простите меня, дурака, что не признал вас.
— Ничего, это даже хорошо, я к этому и стремился.
— Понимаю. Безопасность и все такое…
Заметив, что прижимает к себе какой-то сверток, доктор развернул его и удивленно посмотрел на Камерона:
— Это мне?
— Да, подарок.
— С намеком, чтобы я торопился?
— Нет, просто купил зачем-то, а выбрасывать жалко, вот решил кому-нибудь подарить.
— Ничего, если я передарю их своему молодому коллеге? Очень умный парень, но всякий раз приходит в таких грязных ботинках, что… Одним словом, потребую, чтобы в лаборатории ходил в этих туфлях.
Фельдмарк поднялся на ноги и, оглядевшись, приветливо покивал охранникам.
— Ну что же, прошу в наше рабочее помещение, — сказал он, отодвигая жалюзи.
— А… как же это? — спросил Камерон, указывая на нагромождение булькающих трубок с разноцветными жидкостями и мигающие лампочки.
— Это так называемая «шняга», мистер Камерон. Ширма для посторонних.
— То есть для отвода глаз?
— Именно так. Если сюда проберется кто-то чужой…
— Он в этой «шняге» запутается, — догадался Камерон.
— Именно, мистер Камерон. А настоящая работа в другой комнате — милости прошу.
58
В основных помещениях лаборатории все выглядело не так впечатляюще и ярко, как в «шняге». Здесь тихо шуршали стойки с серверами, деловито гудели трансформаторы и слегка пахло озоном, а те несколько человек, которые сидели за компьютерными терминалами, не обратили на гостей особого внимания. Все занимались делом.
— А где ваш подающий надежды? — негромко спросил Камерон.
— Сейчас покажу.
Они прошли мимо высоких шкафов с аппаратурой, несколько раз перешагнули через пучки кабелей, поднялись по половинному лестничному маршу, и Фельдмарк толкнул одну из дверей, за которой оказалась небольшая комната с парой столов.
За одним из них сидел давно не стриженный парень в белом мятом халате.
— Вот это и есть наш Адольф Крамус! — громко объявил Фельдмарк, и Крамус невольно вскочил, удивленно глядя на незнакомцев. — Поздоровайся, Адольф, это…
— Питер Мазовецкий, инспектор технологического надзора концерна «Элко», — представился Камерон и, указав на телохранителей, добавил: