— Ричмонд, ты где? — прозвучало по радио. Это был Парризи.
— Я возле кухонной двери, сейчас буду ломать.
— Давай, мы тут у входа засели. Эти твари бьют не прерываясь, фургон — в решето!
— Ричмонд, как подвал?!
Это уже Робин. Его голос звенит от напряжения, ведь на нем висит ответственность за всю операцию. Это для бойцов главное выжить, а ему еще отчитываться перед хозяином.
— Подвал закрыт, сэр, но сколько там было людей, не знаю…
— Порядок, потом разберемся! Я вижу, ты у черного хода?
У Робина был панорамный планшет, на котором он видел метки каждого своего бойца.
— Да, сэр, — ответил Ричмонд, включая подачу боевых патронов. Затем одним выстрелом вышиб замок и, толкнув дверь, резко присел за мгновение до того, как от ворот прилетела пуля. Она врезалась в деревянный косяк и расщепила его, а Ричмонд кувырком влетел в кухню и откатился под стол на тот случай, если его ждали. Но нет, стреляли только снаружи. Еще одна очередь, пули защелкали по кафельным стенам, разделочным столам и медным кастрюлям: бим-бам-бум-сток!
Послышались шаги бежавшего по земле человека. Ричмонд проскользнул к стене и, поднявшись, стал ждать. Никакой стрельбы, работа только наверняка.
Шаги все громче, слышно шумное дыхание, видна тень — удар, и охранник покатился по полу, а его автомат грохнулся на разделочный стол.
Ричмонд машинально подхватил трофей, выдернул затвор и забросил на ближайший шкаф. Затем осторожно приоткрыл дверь и выглянул в коридор.
От входа несло пороховой гарью, но стрельба звучала где-то далеко от дома.
— Давай на второй этаж, — скомандовал ему Робин. — Внизу все под нашим контролем.
— Понял, поднимаюсь.
91
Когда вздрогнула стена и с нее посыпалась штукатурка, Камерон и Юргенсон не повели даже бровью. Каждый решил, что это провокационная проверка противника и следует сохранять самообладание, однако телохранители обоих боссов переполошились не на шутку. Их рации захрипели быстрыми истеричными докладами, Филдс стал требовать, чтобы Камерон перешел в другое помещение, а люди Юргенсона стали своему боссу «настоятельно рекомендовать». Но оба переговорщика только отмахивались, сосредоточенные лишь на противостоянии друг другу.
— Да что там произошло? — спросил Камерон, когда беспокойство в среде телохранителей достигло апогея.
— Сработал защитный экран, сэр! Нас обстреляли из соседнего квартала!
— Что за экран? — поинтересовался Юргенсон.
— Хорошая штука, Тревис. Новинка. Я подарю тебе такой, как своему лучшему бизнес-партнеру. Но вообще-то с тобой опасно обедать, в будущем мы будем чаще общаться по телефону.
— Это просто ресторан такой, — сказал Юргенсон, позволяя себе ухмылку. — Но экран мне твой не нужен, я сам куплю себе все, что мне необходимо.
Камерон улыбнулся, затем покосился на Филдса, но тот был так озадачен этим обстрелом, что не понял вопроса во взгляде хозяина.
В городе началась погоня, теперь злоумышленников пытались преследовать люди Камерона, Юргенсона, а также полиция, отчего возникала обычная в таких случаях толчея.
Помощники Филдса то и дело подносили ему рации и телефоны, он получал короткие доклады и отдавал распоряжения. Трехсот граммов коньяка, выпитых накануне, как не бывало. А чуть дальше по коридору топтался Торнтон, который не решался вмешиваться в столь ответственный момент.
У Юргенсона зазвонил телефон. Пожав плечами, он ответил, и даже Филдс со своего места в коридоре услышал истерические крики жены Юргенсона: «Они стреляют, Тревис! Они стреляют в наших охранников!»
Только теперь этот тяжеловес все понял и о прорыве труб, и о повреждении электрокабеля. Он рванулся через стол к Камерону, сметая на пол посуду и столовые приборы, но тот был начеку и вовремя отскочил назад.
— Спокойнее, Тревис! Нам не нужна война! — воскликнул он, становясь под защиту своих людей, в то время как Юргенсон сместился в сторону своих. Два десятка стволов смотрели друг на друга, казалось, никто не дышал, и достаточно было случайности, чтобы все закончилось очень плохо для обеих сторон.
Филдс подумал, что хозяин немного не прав, надо было как-то мягче, что ли, легче. У него на вечер были планы и бутылка коньяка, а тут ствол коллеги Каррота смотрел ему в лоб.
«Скверная неделя», — подумал Филдс, вспоминая, как совсем недавно так же стоял перед полковником-наркодилером и его психами. Но уж если с наркоманами разошлись миром, неужели здесь, на ровном месте, они устроят бойню?
— Мне был нужен рычаг давления на тебя, Тревис, я его получил. Пусть все опустят пистолеты, и мы с тобой поговорим. Уверяю, у меня и в мыслях не было нанести какой-то вред твоим домашним, просто я слышал, что ты очень несговорчив, а мне очень нужны объекты на побережье. И как можно скорее.
Сказав это, Камерон развел руками и улыбнулся, склонив голову набок. Он дурачился, понимая, что теперь у его противника нет выхода.
— Знаешь, Камерон, я всякой мрази повидал, но такого…
— Брось, Тревис, я знаю о твоих делах больше, чем ты сам. Ты прокручивал делишки и погрязнее. Если забыл, я могу напомнить некоторые из них.
Юргенсон вздохнул и, вернувшись к столу, опустился на стул среди разбросанной по полу посуды.
Камерон взял свой стул, обошел осколки тарелок и поставил его рядом с Юргенсоном. Он приготовился обсуждать условия капитуляции противника.
92
Ситуация в доме Юргенсона развивалась быстро. Сопротивление охраны было эффективно подавлено, а та часть малого парка, где окопались уцелевшие защитники дома, была блокирована, и охранникам не давали поднять голову, пока команда из трех человек высаживала дверь в комнате на третьем этаже.
Это был кабинет главы дома — Тревиса Юргенсона, в нем была самая крепкая во всем доме дверь.
Робин нервничал и требовал решить проблему скорее, однако дело двигалось не так быстро, как хотелось. А тем временем на помощь охране дома уже выдвигались прикомандированные подразделения, однако пока их успешно блокировали на шоссе — в дело включались все купленные Камероном структуры.
Помимо еще не захваченных жены и дочери Юргенсона, непонятна была судьба робота. Эндрю нигде не могли найти, и этот факт также нервировал Робина. Ему хотелось бы обойтись без общения с этим субъектом, он не нравился ему ни до того, как стал роботом, ни после. Не биостар, а какая-то полная неизвестность.
После того как его людям не удалось с ходу выбить замки и петли, Робин решил воспользоваться пенной взрывчаткой.
— Подавайте пену — у нас мало времени!
Сапер достал из кармана небольшой баллончик и выдавил пену по периметру двери, затем крикнул, чтобы те, кто был внутри, спрятались и, прикрепив взрыватель, отбежал за угол к Робину.
Послышался резкий хлопок, и дверь вывалилась внутрь комнаты, вызвав истерические женские крики.
«Порядок, — подумал Робин. — Если кричали, значит, уцелели».
Он оказался прав — вскоре заплаканных миссис Юргенсон и Тилли вывели в коридор под руки.
— Прошу прощения, дамы, но здесь вам угрожает опасность! Мистер Эндрю сошел с ума и в любой момент может начать убивать всех подряд! — объявил Робин. — Я пытался вам это объяснить, но вы меня не слышали!
После этих слов миссис Юргенсон и ее дочь посмотрели на Робина с долей некоторого доверия, поскольку знали его как инженера, присматривавшего за Эндрю.
— Но… почему эти люди стреляли в наших охранников? — спросила миссис Юргенсон, продолжая вздрагивать плечами и прикладывать к глазам кружевной платок.
— Да! Почему?! — потребовала ответа ее дочь и вытерла слезу рукавом.
— Я все объясню позже, дорогие дамы, а сейчас нам нужно немедленно покинуть дом — здесь небезопасно!
Глянув на построившихся вдоль коридора вооруженных людей, миссис Юргенсон согласно кивнула и, взяв Тилли за руку, направилась к лестнице.
— Это делается для вашей безопасности, — продолжал бубнить Робин, следуя за ними. — Если он вдруг появится, то придется…
— Я в порядке, сэр! — произнес Эндрю, появляясь в конце шеренги.
Миссис Юргенсон и Тилли замерли от ужаса, а Робин предупреждающе поднял руку, чтобы его люди не спровоцировали биостара на действие.
— Проверьте меня, сэр, я в полном порядке, — снова произнес Эндрю, потом посмотрел на миссис Юргенсон и спросил: — Барбара, а с вами все в порядке?
— Да… — с трудом произнесла та и покосилась на Робина.
— С ней все в порядке, Эндрю. Я должен проводить миссис Юргенсон до машины.
— Барбара, а ваш муж знает, что здесь происходит? — снова спросил Эндрю, и Тилли заметила, как у Робина дернулась бровь.
— У меня… нет телефона… я его выронила…
— Возьмите вот этот и позвоните, — предложил Эндрю и протянул телефон Зигфрида.
— Не нужно этого делать, миссис Юргенсон, вы позвоните из машины! — сказал Робина.
— А почему не позвонить отсюда? — вдруг воспротивилась Тилли. — Пусть папа узнает, какой бардак вы тут устроили! И никакой ты не инженер! Я прикажу Эндрю, чтобы он вас всех убил, ведь он обязан защищать нас!
— Девочка, ты не понимаешь, что говоришь… — начал Робин, одновременно его рука скользнула к пистолету за поясом, но Эндрю сбил его подсечкой и, пока тот падал, выхватил его пистолет и открыл огонь, разбрасывая шеренгу боевиков налево и направо.
Они валились, словно сбитые шаром кегли, они пытались оказать хоть какое-то сопротивление, но тщетно — Эндрю был быстрее. За полторы секунды все было кончено, миссис Юргенсон пронзительно закричала, а Эндрю бросился собирать оружие.
С собой он ничего не брал, только с лязгом выдергивал из автоматов какие-то железки и выбрасывал в разбитое окно, на что ушло еще несколько секунд, а затем он вернулся к спасенным пленницам.
— Барбара, Тилли! Идемте скорее, нам нужно добраться до гаража!
— Сначала добей их, они еще шевелятся! — потребовала Тилли, указывая на раненых.
— В этом нет необходимости, они нам не опасны, — ответил Эндрю и, нагнувшись над Робином, забрал у него две запасные обоймы.