Потом те, кому был особенно ценен их дар, убежали с континента на чужие земли, где полукровки были не в чести, а основное население стран составляли всё-таки люди.
Уже то, что у Марты Моулс подозревали этот дар, должно было стать поводом поставить её на учёт и внимательно следить за передвижениями. Может быть, специальные ведомства, надеявшиеся на то, что столь полезная магия будет распространяться, подыскали б ей хорошего чистокровного мужа. Но Марта меняла любовников и мужей, как перчатки, ни разу не стала матерью, а в последние годы частенько пропадала. И делала это в те моменты, когда особенно активничала Тильда Фиэл.
— Она не может быть некроманткой, — прошептала Нерисса. — Если они — сёстры-близнецы, то и родители у них одни и те же. А Тильда совершенно точно полуоборотень. Она однажды меняла ипостась, когда считала, что её никто не видит. Ты же знаешь, что люди на это не способны, даже самая сильная иллюзия не сделает человека зверем. Значит, Марта Моулс — отнюдь не законсервированный из-за собственной сверхактивности некромант. С ней случилось что-то другое. И она помогла Тильде бежать!
— Я её найду, — Альберто сжал руки в кулаки. — Найду и верну в тюрьму. А потом восстановлю свою должность. И мне плевать, по каким причинам меня выставили в эту Академию! Какой, в конце концов, с меня ректор!
Он с такой силой ударил ладонью по столу, что вместе с Нериссой подпрыгнули и стопки бумаг, и даже канделябр. Чернильница и вовсе упала на пол, и по паркету растеклось огромное чёрное пятно.
Нериссе стало совестно. Альберто, в конце концов, совсем не виноват в том, что его отправили в эту академию. Ведь он точно ничего такого не делал.
— Не злись! — прошептала она, подойдя к мужчине ближе. — Пожалуйста. Мы ведь можем со всем справиться. Уверена в этом! Связаться с вампирами, например. Вдруг они знают ещё что-нибудь? Ты ж не можешь гарантировать…
— Не могу, — покачал головой ди Руаз. — Но я им не доверяю. К тому же, они будут требовать, чтобы ты выполнила свои обязательства.
Крессман вздохнула. Ей совершенно не хотелось становиться заложницей обещания, которое сдуру дала вампирам, но сейчас казалось, что сделать ничего нельзя. Ведь клыкастые всё равно придут взять своё.
Она ещё раз посмотрела в зеркало, на сей раз надеясь на то, что оно окажется волшебным и тоже каким-нибудь образом ей поможет, но то нагло молчало и даже не подмигивало Крессман.
— Чего бы мне это ни стоило, — прошипел Альберто, всё ещё не успокоившийся, — я её найду. И вернусь на своё старое место. Кто сказал им, что я недостоин?
— Почему тебя вообще отправили в Академию? — наконец-то спросила Нерисса.
Она ожидала, что Альберто сейчас расскажет какую-то неприятную историю — например, упустили преступника или позволили кому-то пострадать. Но, судя по выражению его лица, ди Руаз даже не догадывался о причинах своего назначения на пост ректора.
— Не знаю. Поймали Тильду, а потом меня сразу же отправили сюда. Проверять обстановку, что ли…
Нерисса обошла стол, опёрлась о его край и склонилась к Альберто.
— Кажется, — она провела ладонью по его щеке, — моя очередь придумывать план действий. И, кстати, очень хорошо, что ты всё-таки побрился.
Альберто улыбнулся. Без бороды — хотя он вряд ли думал об этом, — ди Руаз выглядел лет на пять моложе и намного симпатичнее. Впрочем, теперь надо было как можно скорее увезти его из этой академии…
— Это каким-то образом вписывается в твой план?
— Нет, — легкомысленно отозвалась Крессман. — Мне просто так больше нравится, — и она, решив, что пересказать план можно будет и минут через пять, склонилась к нему ещё ближе и поцеловала.
Дерево очень заботливо изобразило из своего корня лавочку, а ветками поддерживало спину Нериссы, чтобы ей было удобнее сидеть. Девушка закинула ногу на ногу — разрез на платье это позволял. Наряд, конечно, куда лучше подошёл бы к какому-то вечернему мероприятию, и то Нерисса в подобном виде нашла бы место не среди аристократок, с которыми обычно и общалась. Они посчитали б это пошлым.
Но для какой-нибудь купеческой дочери платье с глубоким декольте или вызывающим разрезом почти до середины бедра — отличный вариант. Обычно, пытаясь вырваться в высокое общество, они легко соглашались и на статус любовницы аристократа. Теперь, когда происхождение играло отнюдь не такую большую роль, как привыкли ему давать, желающих вести себя подобным образом становилось всё меньше.
Нерисса купила это платье ради одного интересного дела, когда надо было вывести на чистую воду торговца запрещёнными зельями, сколотившего себе на этом состояние. Алое, облегающее фигуру, подчёркивающее грудь — ею Крессман в этом наряде была особенно довольна, — ещё и с этим разрезом до бедра. Альберто клялся, что в таком виде она впредь будет только дома, но Крессман пропустила его ревнивые речи мимо ушей. Она и не сомневалась в том, что ди Руаз — тот ещё собственник. К тому же, это было приятно. Нерисса, может, полжизни мечтала о том, чтобы её ревновали!
Точнее, ревновал один конкретный мужчина.
Она попыталась устроиться поудобнее. Сидеть на корне было неудобно, хотя дерево вело себя очень спокойно. Признаться, Нериссу это удивляло.
На самом деле, она была не так плоха в истории рас, знала их, наверное, получше, чем профессор Биурман или профессор Ларстайн, кто б там из них ни читал этот предмет, потому помнила, что там писали о живых деревьях. К тому же, папа в одно время очень интересовался этой темой, и дома было множество книг на эту тему.
Крессман хорошо запомнила, что деревья ненавидели полукровок. Собственно говоря, Альберто подтвердил это, да и она сама помнила, какие эмоции лесного духа передались через ди Руаза ей самой — довольно большой клубок ненависти и грусти, связанной со смешанной кровью.
Деревья любили эльфов — по понятным причинам, — терпеть не могли орков и спокойно относились к людям. Оборотни тоже не вызывали у них претензий, гномы — не тревожили, да они не особо-то часто встречались, да и вели политику закрытости крови.
Вампиры же многими встречались очень негативно. Их кровь редко была чистой; чаще всего они разбавляли её человеческой. Оборотни, обладающие хорошим нюхом, подтверждали — чистокровного вампира отыскать очень трудно, потому что их женщины не слишком легко рожают, а дети рождаются довольно слабыми и нуждаются в свежей крови, которую получить не так и легко. Да и запрещено законом.
Разумеется, ни один вампир не станет открыто рассказывать, что его мать или бабушка, или, может быть, отец, дед, прадед был человеком. Они делают вид, что блюдут чистоту крови, и потому тот же Вулфрик старательно скрывал факт происхождения его любимого единственного сына.
Нерисса зевнула, прикрывая рот ладонью. Было холодно, она отказалась от шали, воспользовавшись только заклинанием, и то едва заметным. Нет, определённо, когда падает снег, надо надевать не такие откровенные платья. Или хотя бы сверху набрасывать шубку.
Крессман пообещала себе, что уйдёт сию же секунду, если до этой поры ни одна зараза не соизволит выполнить своё обещание и появиться ей на глаза во всём вампирском обличии, но в тот самый момент в нескольких метрах от дерева открылся портал.
Вампиры, выбравшиеся оттуда, были настроены довольно воинственно. Нерисса предполагала, что виной тому то количество слухов, что нынче ходили об Академии и всём том, что происходило на её территории. Она и сама не рискнула бы сюда явиться, если б не была дипломированным боевым магом.
Тем не менее, на вампиров откровенные наряды обычно действовали лучше, чем на всех остальных. Они испытывали какую-то трепетную любовь к лебяжьим шейкам, а за кровь свою Нерисса совершенно не боялась. В их с Альберто план вписывалась некоторая роль риска.
Ну, точнее, в ту часть, о которой она предпочла не рассказывать Берто.
— Здравствуйте, — она спрыгнула с корня, на котором сидела. Дерево раздражённо зашелестело голыми ветвями, предчувствуя что-то плохое, но сделало это очень негромко, а со стороны, наверное, ещё и весьма незаметно.
По крайней мере, вампиров ничто не испугало.
— Нерисса, — Барко недовольно поморщился. — Мы, конечно, рады, что вы вышли на контакт, но хотели бы в первую очередь получить то, о чём договаривались…
— Вы хорошо знали Тильду?
Вулфрик опешил.
Он явился на сей раз без своего сына, зато с огромным полуорком-полувампиром, о котором Нериссе рассказывал Альберто. Очевидно, мужчина принял свою вторую сущность, потому что мало кто взглянул бы на него без преисполненного ужасом содрогания. За спиной топтались ещё три вампира, худощавых, очень бледных и отнюдь не сверкавших внутренней силой.
— Причём здесь Тильда? — поразился он. — Кажется, мы уже выполнили свою часть обязательств. Так! — Вулфрик махнул рукой, обращаясь к полуорку. — Очевидно, нам придётся прибегнуть к крайним мерам?
— Я так не думаю, — возразила Нерисса. — У меня с собой договор, подписанный господином ди Руазом. Он соглашается не препятствовать вашей деятельности на территории Академии. Более того, даже готов предоставить вам постоянный портал, как и полагается для совершения какой-либо коммерческой деятельности. Привяжем его к этому дереву, тут редко кто-то ходит. Маркиз обещал самостоятельно заняться этим делом.
Вампиры заинтересовались. Ещё Бриана говорила, что им довольно трудно каждый раз открывать свой портал, чтобы добраться до неё. А что уж говорить о транспортировке крови в промышленных масштабах? Если ради науки они не способны всё полноценно настроить?
А ещё Бриана говорила, что с Вампирами невозможно общаться — они только и делают, что облизываются на неё, делая вид, что общаются с огромным уважением.
Крессман безропотно передала бумагу в руки Вулфрику.
— Так что насчёт Тильды? — мило улыбнувшись, повторила свой вопрос она.
— Кажется, раньше вас интересовала Марта Моулс, — покачал головой Барко, внимательно рассматривая договор и вчитываясь в каждый пункт. — Теперь уже бывший ректор Академии? Мне кажется, или у вас изменился запах?