Девушка показала Ротфорду неприличный жест, но совета послушалась. Снятый со стены небольшой магический шар, очень удобно лёг в руку. Наконец, они двинулись вглубь тайного хода. Идти пришлось относительно недолго. Несколько поворотов, затем спуск вниз, потому, как комнаты общежития располагались на последних двух этажах Академии, снова поворот и впереди замаячил просвет, подозрительно напоминавший большой камин, только Настя стояла с другой, внутренней стороны.
Она снова тяжело вздохнула, представляя степень злости ректора, когда он увидит её, но решительно пошла вперёд. Своих бросать в беде нельзя.
Проход сужался, превращаясь уже в крайне неудобный лаз. Лебедева стала на колени, и оставив шар, потому как руками тоже приходилось опираться, а впереди маячил долгожданный свет ректорский комнаты, поползла в сторону выхода.
Добравшись до конца хода, упирающегося в камин, она осторожно высунула голову. Спальня пребывала в исключительной чистоте, впрочем, как обычно. Состояние комнаты вовсе не говорило о долгом запое её хозяина, более того, данную версию категорически опровергло. Когда человек пьёт, ему, в общем-то, не до того, чтоб следить за порядком. Кроме всего прочего, сам Лорд ректор сидел за столом, обложившись стопками каких-то книг, и периодически подчёркивал особо интересные моменты на древних страницах фолиантов.
— Отлично!
Заявив о своём присутствии громким высказыванием, Настя выбралась, наконец, из камина, чихая и отплевываясь остатками скопившейся в нем золы.
Вольдемар Эстера, увидев столь неожиданно гость, отложил карандаш в сторону и, откинувшись на спинку кресла, сложил руки на груди.
— Это что за явление?
Удивительно, но он даже не был зол из-за такого вторжения в его личные покои.
— Вообще-то я пришла спасать Вас от обильных алкогольных возлияний, которыми, смотрю, на самом деле и не пахнет. Вот, блин, дура.
Ректор молча наблюдал, как блондинка пытается привести свою испачканную одежду в порядок.
— Что за ерунда? Вы зачем всех убедили, будто устроили тут глубокий запой?
— Так надо.
Он по-прежнему не менял позы, изучая свою гостью.
— Кому надо? Мы там с ума сходим от переживания. Надо же, сам Лорд ректор, безгрешный и идеальный, заливается алкоголем в уединении спальни. А с Вами, на самом деле, все в порядке? Это, знаете... вообще ни в какие ворота не лезет. Совесть есть у Вас?
— Ты не понимаешь. Я не могу никого видеть. По крайней мере, пока. Мне жизненно необходимо найти ответ на один важный вопрос.
— Правда? Я очень тронута Вашей откровенностью. На какой такой вопрос, что Вы вдруг алкоголика из себя изображаете?
Вольдемар поднялся из-за стола и подошёл к окну, сунув руки в карманы домашних брюк.
— Прости, но я не могу тебе сказать.
— Аааа... Ну, конечно. Зачем объяснять свое странное поведение какой-то девчонке, которую Вы спасли вообще-то от смерти. Правда, Лорд ректор? Обойдётся. Ну, и подумаешь, что она все это время места себе не находит, переживает.
— Ты переживала обо мне? — неожиданно прервал Настины словесные излияния Ловец.
Она даже рот открыла от удивления. Он серьёзно?
— Вы что, издеваетесь? Конечно, я переживала! Вы же... Вы мой опекун. А вдруг я потеряю свой моральный облик. Кто его тогда спасёт?
— Только опекун?
Он вдруг двинулся к ней. Подошёл и осторожно взял за подбородок, подняв её лицо вверх. Настя смотрела в его чёрные, затуманенные непонятной болью глаза, и видела характерные тени, залегшие благодаря бессонные ночам, а еще — тоску, пронзающую своей безысходностью её истосковавшееся по деспотичному ректору сердце.
— Вы... Ну, да. Вы опекун. И ещё, друг, наверное...
— А если я не хочу быть другом?
Настя чувствовала лёгкую дрожь, от которой сбивалось дыхание и подкашивались ослабевшие ноги . Что он делает? Зачем? Почему смотрит так, будто она самая желанная женщина на свете?
— Я очень хотел спрятаться. Ото всех. Хотел найти выход... А его нет. И я не знаю, что мне делать.
Вольдемар скользнул ладонью по контуру её лица, положив пальцы на затылок, погружая их в распущенные волосы девушки. Второй рукой он обнял её за талию и привлёк к себе. Настя задохнулась от нахлынувших эмоций и чувств, заполонивших её сознание, её душу, её тело. Ловец стоял так близко, что женская грудь касалась тонкой ткани заправленной в брюки рубашки мужчины. Девушка положила ладонь на его сильный торс, чувствуя, как бешено колотится его сердце.
— Смешно, правда? Я привёл тебя, чтоб избежать навязчивой любви, и влюбился сам. Это какая-то жестокая ирония судьбы.
Настя слушала его слова, не веря их смыслу. Влюбился? В неё? Но...
Лорд ректор наклонился и поцеловал девушку, пытающуюся осознать происходящее. Его губы были настолько нежны, что она, почти что, таяла от этих прикосновений. Да гори оно все огнём, подумала Анастасия Лебедева и закинула обе руки на шею своему самому красивому, самому необыкновенному мужчине, прижимаясь так сильно, сколь вообще это было возможно. Она хотела, что Вольдемар почувствовал — он ей необходим. Чтоб понял, как сильно жаждет этой близости все её естество.
Их поцелуи становились настойчивее. Руки Вольдемара гладили её спину, спускаясь то ниже, то снова поднимаясь вверх. «Господи, если он остановится, я его убью» — мелькнула смутная мысль на задворках крайне возбужденного девичьего сознания. Однако в этот раз Лорд ректор не собирался прерывать того волшебства, что между ними происходило. Он подхватил девушку на руки и понёс в сторону своей постели, ни на секунду не прекращая поцелуев.
Анастасия Лебедева, натуральная блондинка двадцати трех лет отроду, только этой ночью узнала, что означает выражение "заниматься любовью". Все, что было в её жизни ранее, другие мужчины, их неловкие и эгоистичные действия, чужие и далёкие губы, целовавшие её когда-то, все это испарилось, исчезло навсегда, оставив лишь счастливое сердце, заполненное до самого края образом черноволосого и, может, немного вредного Лорда Эстера. Она любила его. Любила так, как только может любить женщина, наконец нашедшая свою вторую половину, ставшую для неё целым миром.
Когда Ловец заснул, вымотанный прежними пустыми ночами, и насытившись ласками Насти, которая, наплевав на все возможные правила приличия, позволила ему ощутить её страсть в полной мере, девушка, завернувшись в огромный банный халат Вольдемара, который валялся в кресле, стоявшем рядом, подошла к окну, изучая молчаливую темноту ночи. Как странно. Лорд ректор. Он любит её. На самом деле.
Настя чувствовала это в каждом его поцелуе, в каждом движении. Даже не верится. Неожиданно её внимание привлекли разбросанные по столу листы бумаги, в которых Ловец что-то писал и рисовал схемы, изучая непонятную, но явно очень важную для него проблему.
Настя присмотрелась внимательнее.
Везде фигурировало её имя.
"Драконы" — стрелка — "Анастасия".
"Превратили её в бомбу...»
"Дикие земли"— стрелка — "Взрыв" — стрелка — "Парящая".
Она принялась один за одним хватать исписанные аккуратным почерком листы, изучать их, а потом откидывать сторону. Когда последняя бумажка упала на пол, Настя замерла, невидяще глядя в пустоту. Вот оно что... Вот, значит, в чем заключается правда... Тогда понятно, почему Вольдемар закрылся ото всех, пытаясь найти выход. Выход, которого нет.
Девушка осторожно скинула халат, натянула свое платье и подошла к двери. Он сделал так, что никто не мог войти, но выйти... Настя знала, что ей ничего не помешает удалиться. Перед тем, как покинуть спальню, она несколько секунд смотрела на спящего в большой кровати мужчину, а потом открыла дверь и пошла прочь.
Девятнадцатая глава
Вольдемар Эстера впервые за всю свою жизнь проснулся с ощущением абсолютного счастья. На душе было легко и очень хотелось петь. Вообще странное желание для него, но от света, собравшегося в районе груди, Лорда Эстера распирало и манило куда-то в небеса. Он потянулся, шаря рукой по кровати в поисках своей любимой женщины, которую срочно необходимо обнять и поцеловать. Никого. Ловец резко поднялся, осматривая комнату, которая совершенно безнадёжно была пуста. Может, вышла за... Зачем? Вольдемар вскочил на ноги. Рядом с рабочим столом лежали разбросанные в хаотичном беспорядке листы, исписанные его заметками. Черт! Она их прочла. И все поняла.Черт! Вольдемар принялся лихорадочно натягивать одежду. Только бы эта чрезвычайно активная дамочка не успела натворить непоправимых дел. Анастасия Лебедева весьма отличается от всех женщин, которых он когда-либо знал, поэтому Ловец был уверен, ничего путного с полученной информацией она не сделает, только какую-нибудь гадость, от которой у него случится очередной нервный припадок и несварение желудка.
— Ротфорд! Ротфорд, призрачная ты скотина, быстро ко мне!
Сторож Академии материализовался посреди комнаты сразу, без обычных провокаций, и даже воздержался от комментариев. Это изрядно пугало. Ротфорд сто процентов знает, что сегодня произошло в этой спальне между ним и некой симпатичной блондинкой. Должность обязывает, так сказать. И даже никаких сальных шуточек? Никакого сарказма?
— Где сейчас Анастасия?
— Данная особа находится в вашем кабинете вместе с Леди Эстера и императором, — тихо ответил совершенно не похожий на себя Дух
Вольдемар почувствовал, как в груди все похолодело, а сердце будто даже замерло, перестав гнать кровь по венам.
— Император? Какого демона он тут?
— Я пригласил. По просьбе самой Анастасии. Если бы я знал...
Ловец громко ругнулся и, наконец, застегнув штаны, ровно как и рубашку, выскочил из спальни, направляясь к своему рабочему кабинету.
Когда он ворвался в комнату, матушка сидела на диване, император стоял рядом с книжными полоками, а глупая, но очень любимая женщина, замерла подле стола, опираясь на него своей весьма аппетитной, и ректор буквально недавно в этом факте убедился, пятой точкой.