Глава 6
В бункере Центра его ждали Ромашин, Златков и директор УАСС Ив Костров. До этого Павел видел директора всего два раза, и то, что руководитель такой мощной организации, как аварийно-спасательная служба, «снизошел» до посещения Центра, указывало на серьезность происходящих событий больше, чем другие факты.
Ив Костров был среднего роста, нетороплив, скуп на слова, широкоскул и рыжеволос. Твердый рот, пристальный взгляд из-под припухших век, умение мгновенно оценивать собеседника говорили о недюжинном уме и сильной воле этого человека. Павел, здороваясь, встретился с ним глазами и понял, что оценен и взвешен взыскательно и точно – он, инспектор космосектора УАСС, считавший себя неплохим психологом, непроницаемым для других!
– Дела наши не блестящи, – сказал Ромашин. – Только что получен анализ состояния среды вблизи Ствола: изменены все природные параметры, обнаружена широкая гравитационная депрессия, растущая в глубь Земли. Кроме того, открыты более чем странные объекты в космосе, расположенные по вектору от Ствола на расстоянии около ста астрономических единиц от Солнца. Но самое главное, что дальше нас не пропустили! Путь в космос на этом направлении блокирован.
– Как не пропустили? – вяло удивился Павел. – Кто не пустил?
– Не знаю. Мы направили спейсера погранслужбы и дальше в открытый космос по тому же вектору, но в световом полугоде от Солнца корабли наткнулись на неизвестное поле, отбросившее их назад.
– Может быть, надо просто обойти эту область?
– Результатов пока нет. – Ромашин посмотрел на директора Управления и замолчал.
– Вы догадываетесь, зачем вам все это говорится при мне? – спросил тот, сдерживая в голосе басовитые громыхающие нотки.
Павел кивнул.
– Под угрозой жизнь многих тысяч людей, и надо спешить с выключением Ствола.
– Под угрозой существование цивилизации – вот как стоит вопрос! Связь между странными явлениями на Земле и в космосе и экспериментом в лаборатории времени прямая. Нет смысла объяснять, как дорога каждая минута. Мне сообщили, что именно вы пойдете в лабораторию. Справитесь?
Павел выдержал еще один быстрый оценивающий взгляд, но за него ответил Ромашин:
– Справится, я в него верю.
– Необходимо сделать все возможное и невозможное, чтобы предотвратить грядущие катастрофы. Покажите мне оборудование Центра и его структуру, – обратился Костров к Ромашину.
Инспектор остался стоять с молчащим Златковым.
– Ну и ну, – пробормотал Павел. – Час от часу не легче!
– Он еще слабо сказал, – тихо произнес Златков. – Под угрозой существование Вселенной, а не только земной цивилизации! Я боюсь, как бы хроноген не «провалился» к самому моменту образования нашего Мироздания! Кстати, по последним выкладкам расчетной группы, Ствол ушел и в будущее.
– Ну и о чем это говорит?
– Это открытый хроноклазм, вариант которого никем не просчитан. Ни один запуск хроноускорителя в будущее до катастрофы не дал положительного результата. «Вязкость» времени в направлении будущего оказалась такой, что хроноген выталкивался из времени, как пробка из воды.
Павел помолчал, глядя, как Ромашин что-то рассказывает Кострову.
– Вы как-то сказали, что у вас разработана собственная гипотеза о причине катастрофы…
– Не отрицаю, говорил… Разве Марич не отбил у вас охоту выслушивать бредовые идеи?
– Напрасно вы о нем так…
Начальник Центра пожал плечами.
– Не судите пристрастно о наших отношениях. Он меня не любил, это верно, да и я его не жаловал за несдержанность, излишнюю категоричность, но он прекрасный специалист… был. Жаль, что он пошел на этот безумный шаг без подготовки.
– Вы не ответили.
– Извольте. Я уже высказывался на эту тему. Одно из двух: или вмешались чужие разумные существа, или наши с вами правнуки. Многое говорит в пользу последнего: то, что раньше мы не могли проникнуть в прошлое глубже миллиарда лет, а тут вдруг провалились гораздо ниже. Не могли ни на минуту выйти в будущее и вдруг вышли. На поддержание ускорителя в рабочем состоянии нужна колоссальная энергия – почти четверть дневного ресурса земного энергопояса. Откуда она поступает в Ствол?
– А если чужой разум?
– Я же говорю, по логике происходящего – похоже. Коль уж затронуто будущее Вселенной, другие цивилизации не могли не вмешаться. Но их вмешательство заметили бы сразу, оно было бы, наверное, сравнимо по мощности с общеземной катастрофой. Если бы я мог попасть в Ствол и посмотреть записи регистраторов!
– Павел вздохнул.
– Тогда я был бы не нужен. Хочу вернуться к вашему утверждению об угрозе существования Вселенной. Доказательства есть? Слишком уж фундаментальные вещи затронуты этими страшными словами. Вы не преувеличиваете степень опасности?
– Может быть, – неожиданно легко согласился Златков. – Извините, мне надо работать. У вас еще есть вопросы?
Павел вдруг понял, что устал.
– Нет, до свидания.
Выходя из зала, он оглянулся. Директор УАСС и начальник отдела безопасности смотрели ему вслед.
В отдел «Р» Павел прибыл в половине восьмого утра и первым делом прочитал поступившую информацию. По его просьбе расчетная группа отдела безопасности смоделировала обстановку в главном зале управления лаборатории во время эксперимента. Все было как обычно: мощность хроноимпульса, работа силового оборудования Ствола, разговоры по интеркому с абонентами. То есть ничто не предвещало катастрофы, и никто из экспериментаторов не заметил ничего необычного. Во всяком случае, за полчаса до катастрофы.
Быстро дочитав остальное, Павел отправился в отдел разработки индивидуальных средств защиты, или «отдел бронемастеров», как его называли в техническом секторе.
Его встретил сам начальник отдела Тишо Алюш, бронзоволицый, с орлиным носом и пронзительными глазами, не то индус, не то перуанец. Одет он был во все красное и коричневое, но, как ни странно, гармонирующее с цветом лица и фигурой.
– Проходите, – Алюш сделал приглашающий жест. Голос у него был гортанный, горловой, и слова он выговаривал очень четко и правильно, как диктор интервидения. – Это мой кабинет. – Алюш указал на белую дверь с номером один. – Дальше лаборатории: микротехники, внутреннего обеспечения, газо– и водообмена, утилизации отходов, подгонки, легкой защиты, специальных средств защиты. Нам сюда.
Они вошли в лабораторию. Небольшой прямоугольный зал был поделен на отсеки, соединенные лентой транспортера, из дальней стены вырастали выпуклые щиты с люками и окнами – камеры испытаний. В зале было свежо и тихо, витали приятные травяные запахи.
Алюш провел Павла в самый конец зала, к последнему отсеку. В огороженной с трех сторон молочным пластиком комнатке стояли какие-то сложные агрегаты, у которых возились две девушки и юноша. Четвертый работник сидел перед экраном и следил за вспыхивающими в окошках пульта зелеными и красными цифрами.
– Третий цикл заканчиваем, – сказал он тонким голосом. – Показатели в пределах нормы. Приступать к последнему?
– После испытаний. – Алюш повернулся к Павлу, кивнул на экран. – Испытываем ваш скафандр.
Начальник отдела снял с зажимов одной из машин какой-то черный сверток с блестящими полосами и развернул в плоское подобие человеческой фигуры.
– Внутренняя оболочка. Она будет служить фильтром и удалять отходы метаболизма. Управляется биотоками, но есть и звуковое дублирование.
Павел с сомнением потрогал мягкую и эластичную пленку.
– А я в нее влезу?
– Не волнуйтесь, она рассчитана на крупногабаритную начинку. К сожалению, готов только первый скафандр, и он в камере.
– Нельзя ли посмотреть на скафандр в натуре?
– Нет ничего проще. Сеня, включи передачу из камеры.
Низкорослый Семен включил видеосвязь с камерой, одна из стен отсека исчезла, и на ее месте явился короткий круглый тоннель, заполненный слоистым голубым дымом. В дыму бродила странная серая фигура с конусом вместо головы. На спине у нее был круглый горб – генератор защитного поля, на поясе – ряд приборов и светящихся индикаторов.
Семен поколдовал на пульте, дым в камере исчез.
– Что, конец? – раздался с пульта голос испытателя.
– Еще нет, Лори, – ответил Семен. – Пришел инспектор безопасности, хочет посмотреть, как ты выглядишь в скафандре.
– Ну и как я ему?
– Нормально, как горбатый варан.
Павел покосился на Алюша, смущенного юмором подчиненных, некоторое время рассматривал скафандр со множеством окошек, штуцеров, рубчатых полос и выпуклых ромбов, превративший человека в неизвестное науке существо.
– Выглядит довольно необычно, как панцирь мезозойского пресмыкающегося. Мне приходилось носить все типы скафандров для космических исследований и разведки, но такого я еще не видел.
Он покинул отдел через полчаса и вскоре был уже под Брянском, в зале Центра защиты, психологическая атмосфера которого заставляла его с особой остротой ощущать нависшую над миром грозную непредсказуемую опасность. Знакомого инженера службы Центра Полуянова, занимавшегося засылкой в Ствол конкистадоров, Павел обнаружил в отделе кибернетического обеспечения.
Помещение отдела напоминало зал «отдела бронемастеров»: те же кубы отсеков, за перегородкой – терминал вычислителя, видеоселектор, в центре черный круг с манипуляторами. На круге стоял конкистадор, рядом возился Федор Полуянов.
– Извините, что отрываю от работы, – сказал Павел. – Я ненадолго.
– Ради Бога, о чем разговор, – развел руками Федор, сероглазый, плотный, с «казачьими» усами. – Ваша фирма настолько серьезна, что ее уважают даже неспециалисты.
– А вы разве не из нашей конторы?
– Нет, я из отделения перспективных исследований Академии наук. Здесь, в Центре, много наших работников, да и вообще собрались представители почти всех научных дисциплин. Сами понимаете, случай беспрецедентный.
Полуянов нашел два свободных кресла, и они сели в уголке, чтобы не мешать работающим у пульта.