— Очень смешно!
— Снежная Королева, не беси меня, — искрится его взгляд исподлобья, который разгоняет мою кровь по венам с новой силой. — Уже 20 минут как твоё время началось. С каждой минутой ты на шаг приближаешься ко встрече с моим гневом, а в гневе я страшен, знаешь ли!
Встречалась уже! Мне хватило!
— Научись управлять своим гневом для начала! — со злостью выплёвываю, хотя самой не помешало бы овладеть контролем над своими собственными эмоциями.
— По рукам! Поехали! — довольно кивает и подхватывает меня под руку, а затем вдруг подходит ближе и очень тихо говорит: — Правда, если хочешь, то можем позаниматься этим делом у тебя.
Мне кажется или звучит это уж больно двусмысленно?
— Поз-заниматься э-эти-им у меня? Вот ещё! — рывком одёргиваю руку.
— Тогда, надеюсь, мы определились? На моём поедем или как?
— На твоём, что прости?
Кай медленно оглядывается и указывает на дорогу, где стоит его байк. Чёрный. Блестящий. Опасный.
— Чёрта с два. Если я и поеду, то только на своей машине, — сама не понимаю, как уже почти согласилась.
— Хорошо! — снова кивнув, довольно улыбается. — Встретимся у меня. Я жду тебя!
Утратив последние клетки мозга, я быстро напяливаю на себя простенькую юбку и кремовый свитер. Спускаюсь на первый этаж, намеренно обхожу доску с посланиями, и без угрызений совести ухожу из дома. Когда приезжаю к Каю, он гостеприимно встречает меня на крыльце, позабыв о своей прежней заносчивости, да и в целом ведёт себя всё последующее время занятий как вполне порядочный и образованный человек.
Может же, когда хочет!
Ни каких двусмысленных намёков, неуместных подколов и агрессии в мою сторону. Даже былая неловкость и напряжение, которые витали в воздухе в первые минуты нашего уединения в его комнате, растворились бесследно. Оказывается, что на днях у Кая намечается итоговый экзамен по математике. Поразительно, но он вроде как решил взяться за ум и именно поэтому у меня в запасе остался ровно час на то, чтобы погонять его по темам, в которых он не преуспел. Всё-таки и у Кая имеется ахиллесова пята — теория инвариантов, но я попыталась её искоренить. Кажется, вышло.
Два часа быстро подходят к концу. Когда я уже намереваюсь уходить, подхожу к высокому комоду, где оставила свою сумку. На нём замечаю множество старых фотографий, постеров и заметок с упоминанием Лос-Анджелеса.
— Мечтаешь покорить Голливуд? — спрашиваю его, держа в руках один из снимков, где изображён знаменитый памятный знак на Голливудских холмах.
Он переводит взгляд с меня на фотографию в моей руке и сразу же меняется в лице. Если до этого Кай был беззаботным и живым, то сейчас будто все позитивные эмоции вынули из него одной лишь моей фразой.
— Нет, там я вырос. Лос-Анджелес — мой родной дом, — берёт фотографию у меня из рук, затем сгребает всю кучу и прячет в нижний ящик комода. — А в Голливуде, думаю, меня никто не ждёт. Кому я там нужен?
— О, извини меня, — прискорбно выдыхаю, пряча свою неловкость от него.
Не нужно было совать свой нос…
— Да ничего, — натянуто улыбается, засмотревшись на меня.
Я моргаю и быстрее отвожу глаза в сторону. Соображаю, что пересечение взглядами дольше, чем на пять секунд, плохо на мне скажется.
— Эм-м… а где Кэролайн? — слетает с языка первое, что приходит в голову. — Кажется, я её сегодня не видела.
Ухмыльнувшись, он прикрывает глаза, прочищает горло и отходит от меня к противоположной стене. Может на него тоже плохо влияет наша непосредственная близость?
— В Ирвинге. Там у неё тяжёлый клиент.
— Кем же она работает?
— Психологом для несовершеннолетних, которые находятся под следствием.
Ого.
А я-то думала, что Кэролайн работает риелтором или страховым агентом, к примеру, но никак не предполагала, что здесь будет замешано что-то подобное.
— Извини, что спрашиваю, но как вы с ней познакомились вообще? Как она стала твоей приёмной матерью?
— Благодаря её профессии и познакомились, — робко пожимает плечами.
— В смысле? Она была твоим психологом? — спрашиваю, он неохотно кивает. — Хочешь сказать ты был под следствием?
— Угу.
— И-и-и… и что же ты сделал такого, за что оказался… под арестом? — мурашки побежали по всему телу и волосы на загривке вздыбилась от осознания того, что он всё-таки оказался уголовником.
— Я убил своего отца! — его тон спокойный, как будто мы говорим о сущих пустяках.
— Что-о-о-о-о? — выпучив глаза, я роняю челюсть.
Кай вдруг начинает громко ржать, ухватившись за живот. Ха-ха!
— Шутка! Ты поверила, да? Неужели я похож на убийцу, Бри?
— Э-э-эм… — только и могу промямлить, бегая глазками из стороны в сторону.
Честно, я слегка в шоке.
Резко прекращает смеяться и отходит к окну, вглядываясь в него. Предполагаю, что за ним снова кто-то приехал из друзей, но на сей раз ошибаюсь. Он просто молчит с некоторое время, уставившись в вечернее небо.
— На самом деле я правда убил своего отца, — подаёт свой тихий голос.
Я грохаюсь на его кровать. Что мне сказать? Я в ужасе от услышанного.
— В 11 лет? Но как ты мог? За что? — заикаюсь я, не уверена даже, что он смог разобрать мои слова.
— Долгая история, — медленно разворачивается ко мне лицом, на котором отпечатывается тень чего-то странного. Тяжёлого прошлого? — Скажу лишь то, что это вышло случайно. В итоге меня не признали виновным.
Я озадаченно потираю лицо взмокшей ладонью, принимая эту шокирующую действительность и пытаясь хоть как-то переварить её. Внимательно слежу за Каем, который, по всей видимости, увидев мою не самую лучшую реакцию, пожалел, что признался мне в этом, но затем он достаёт из кармана телефон, смотрит на его экран и неожиданно вдруг подрывается с места.
— Чёрт побери! Я совсем забыл…
— Что такое? Что-то случилось? — сама подскакиваю с кровати, испуганно уставившись на него.
— Да мне нужно быть в «РокСтар» через 20 минут. Мы с Мелани репетируем одну песню для пятницы… и, в общем…. Я уже опаздываю.
С Мелани значит? Почему именно с ней? В мире почти 4 миллиарда женщин, а он репетирует именно с Мелани? Какого чёрта?
— Прости, а что будет в пятницу? — любопытство и ещё что-то пожирает меня изнутри.
Неужто ревность? Именно. Так оно и есть. Я ревную его. Боже упаси…
— В пятницу будет пятница, Бри! — наспех он переодевается передо мной в джинсы, нисколько меня не стесняясь.
Как только мы выходим из дома, Кай провожает меня до машины, хотя я вовсе не ожидала от него такой любезности. Он же вроде как опаздывает к Мелани и всё такое. Он словесно прощается со мной, а затем, вышагивая спиной вперёд, направляется в противоположную сторону от своего гаража.
А как же байк?
— Ты что, собираешься идти пешком? — кричу я ему вслед.
— Да, думаю сегодня немного выпить с друзьями, — несмело отвечает. — Я не привык ездить за рулём нетрезвым.
Надо же… Какой он весь из себя правильный сегодня. Это точно Кай Брандис?
— Так давай я подброшу тебя? — говорю, даже не подумав. Проворный язык оказывается шустрее моих спутанных мыслей.
— Нет, не стоит, — отвечает, не сбавляя шаг.
— Кай! Мне совсем не сложно! Тем более по пути же!
Сначала он замедляет шаг, а потом и вовсе останавливается, затем глубоко вздыхает, как будто я принуждаю его к чему-то скверному, но в итоге всё же кивает мне.
— Ну хорошо. Уговорила.
Всю дорогу до «РокСтар» мы едем, не проронив ни слова, я даже специально для Кая настраиваю его любимую волну на радио — безмолвие как-никак напрягает. Как только я останавливаюсь перед баром, в салоне молниеносно возрастает вольтаж, стремясь к наивысшей отметке по шкале напряжённости. Кай будто и вовсе застыл. Неотрывно вглядываясь в ветровое стекло, он не торопится выходить из машины, чем ещё больше усиливает моё необъяснимое волнение.
— Что такое? — тихонечко спрашиваю я, замечая, как он нервно барабанит пальцами по своему колену.
— Бри, можно с тобой поговорить? — разворачивается в пол-оборота. Он напряжён ещё больше моего, и от этого мне уже становится не по себе.
Что он хочет сказать?
— Ох, да. Хорошо, я слушаю тебя.
— Прости, что говорю тебе это только сейчас, — вкрадчиво начинает он, я становлюсь, словно струна. Одно неверное движение — и я лопну от натяжения. — В тот вечер нас видел и очень хорошо слышал один тип. Я узнал практически сразу же об этом, но не придал этому особого значения. Ну видел, да и чёрт с ним. Думал, теперь хоть будет на что подрочить перед сном… — невольно улыбается он, а затем берёт долгую паузу, уставившись в пол. Он стёр с лица улыбку и не решается продолжить, будто потерял дар речи.
Боже, только не это…
— Что дальше? Кто это был? — с опаской спрашиваю я, предчувствуя беду.
Глава 10.3 Бриана
— Оливер. Бри, это был грёбаный Оливер. Понимаешь к чему я веду? — настороженно говорит, я на каждое слово только сильнее теряюсь в хаосе своих мыслей.
Корчусь, словно от боли и зарываюсь у себя в ладонях, проклиная ни в чём неповинного Оливера, а надо бы проклясть саму себя. Себя, да и только.
Не услышав от меня ответа, а лишь аханье, да оханье, Кай продолжает:
— Только вчера я случайным образом узнал, что Оливер находится в приятельских отношениях с…, — он вдруг умолкает, не соизволив назвать его имя.
— С Джаредом, — неохотно продолжаю за ним, всё так же прячась от него в своих ладонях. Я не вижу эмоций на лице Кая, но по голосу слышу, как он искренне сожалеет.
— Я попытался убедить его в том, что это была не ты, но он видел, как именно ты проходила по коридору после того, как мы…, — и опять осекается он, тяжело вздохнув. — В общем, я не знаю, что будет дальше. Услышал ли он мои угрозы стоит только догадываться.
— О, вот как, — шмыгнув носом, мямлю.
— Извини, я не могу позвать тебя с собой. Сегодня на смене как раз Оливер, а нам теперь лучше не показываться ему на глаза.