— И как долго вы встречались?
— Мы то встречались, то ругались и расставались. Так сразу и не поймёшь.
Его уклончивый ответ слегка напрягает меня.
— Хорошо, тогда задам вопрос по-другому, — я специально приподнимаюсь в сидячее положение, чтобы разглядеть все эмоции, которые могут возникнуть у него на лице. — Когда ты спал с ней в последний раз?
Жду ответа, но его не следует. Зато я снова ощущаю напряжение, только вот на сей раз даже не касаясь его. Его грудь замирает, и больше, чем уверена, становится окаменелой. Если присмотреться, то можно увидеть, что Кай даже дышать перестал. Его взгляд становится тусклым, и я вскидываю бровь, давая понять, что жду немедленного ответа.
— Бри, не стоит, — сердобольно выдыхает он, чем ещё больше напружинивает меня.
Знаю, я не имею никакого права совать свой нос в его прошлую жизнь, но не могу разобраться в себе и понять, что на меня нашло.
— Ответь, — начинаю нервничать, представляя в своей голове самые ужасные картинки, сношающейся сладкой парочки.
— В тот же день, — отводит глаза в сторону.
— Это в какой тот же день?
— Это было тогда, когда у нас с тобой случился секс в "Рокстар"…
Я ахаю и буквально отпрыгиваю от него, прижимая простыни к груди.
— Что-о-о? — верещу я, чувствуя себя уценёнкой из комиссионного магазина.
— Спокойней! Ты же даже не даёшь мне договорить…
— Ты спал с ней в тот же день, что и со мной? — перебиваю его, он закатывает глаза. — Совсем уже?
— Бри, ну откуда мне было знать, что ты пойдёшь на это? Я понятия не имел, что буду с тобой в этот вечер! — повышает он голос. — Или мне напомнить, что ты сама далеко не святая?
В яблочко, мать его!
— Так у вас было до того, как мы…, — лицо вспыхивает от осознания того, что я не дослушала его и чуть ли не закатила скандал на ровном месте.
— Да, я поехал к Дейзи, чтобы забрать её и привезти в «РокСтар», но мы поссорились тогда, слово за слово и…
— И вы уже без трусов! Ясно! Люди же всегда после ссоры принимают горизонтальное положение! — фыркаю я, складывая руки на груди.
Кай внезапно начинает улыбаться. С каждой секундой его самодовольная улыбка только ширится, а мой стыд окрашивает меня с ног до головы в цвета зари, что можно будет скоро наблюдать за окном.
— Снежная Королева, ты ревнуешь что ли? М-м?
— Пф! Нет, — резко отвечаю, стараясь не смотреть на него.
Он подскакивает с постели и сгребает меня в охапку, а затем валит на лопатки, вдавливая в матрас.
— А по-моему, ты неровно дышишь ко мне и поэтому сейчас устраиваешь сцены ревности! Признавайся! — Кай расставляет мои руки по обе стороны от головы и применяет запрещённый приём — щекочет своим носом мою шею. — Я буду делать так до тех пор, пока ты не скажешь, что втрескалась в меня.
Я начинаю взвизгивать и извиваться под ним, пока мой неудержимый смех не заполняет наш просторный номер.
— Ладно-ладно, — хихикая, сдаюсь я. — Конечно, я ревную! Я толком не знаю о твоей прошлой жизни. И эти девицы, что трясут своими задницами вокруг, да около, меня порядком раздражают.
— Трясут своими задницами? Бриана, если я буду выступать на большой сцене, этих девиц будет гораздо больше. Ты уверена, что сможешь выстоять такую армию фанаток, не замарав свои ручки в крови?
— Ха! Не льсти себе! — сдуваю прядь волос с лица и пихаю его в плечо. Неожиданно для меня Кай вдруг меняется в лице. Оно снова становится бесцветным, с тенью чего-то мрачного. — Что такое?
Кай возвращает голову на подушку.
— Есть ещё кое-что… Не знаю, как ты отреагируешь на сказанное, я ведь ещё ни с кем не делился с этим.
Тут мне уже становится по-настоящему страшно. Что мне ещё нужно знать о Кае Брандисе?
— И о чём же ты хочешь мне рассказать?
Глава18.2 Бриана
— Месяц назад я ездил на обследование, где мне сказали, что запущен обратный отсчёт. Любая травма головы, громкая музыка, да даже элементарная простуда может обратить мою 4-ю степень глухоты правого уха в полную. В первую очередь я еду в Лос-Анджелес, чтобы попробовать заработать денег и собрать на операцию, пока у меня ещё есть время. Если я не смогу или не успею, то у меня больше не будет возможности слышать, и никакой протез мне уже не поможет. Я не смогу играть, петь… да даже говорить со временем забуду как… а если я не смогу всего этого — значит, что я не смогу… жить, — он разворачивает голову и берёт короткую паузу, смотря мне пристально в глаза. — Бри, я больше не смогу услышать твой голос… Поэтому я хотел его запомнить, именно поэтому я пренебрёг своим правилам и начал всё чаще носить слуховой протез. Да, я не верю в свой успех, но не позволяй мне перестать верить в тебя… хотя бы пока у меня ещё не закончилось время.
Даже не поняла, когда мои глаза успели наполниться слезами. Но причины ясны, поэтому нечему удивляться. Мне больно и тяжело… Невмоготу осознавать, что я никогда не столкнусь с его страхами лицом к лицу. Я никогда не смогу понять каково это — забыть голос любимого человека, но я не позволю. Не допущу даже мысли, что он может перестать верить в меня и в мою поддержку. Слепому видно, как он нуждается во мне.
— Никогда… Я не позволю… Кай, всё будет хорошо, — прижимаюсь, что есть сил к его груди. — Слышишь? Я верю в успех и верю в тебя.
Кай подхватывает мою руку и прикладывает к своей голове.
— Чувствуешь эти шрамы? — спрашивает он, я киваю, когда нащупываю те самые рубцы, которые ощущала ещё тогда, когда мы были в душевой бассейна. — Это был мой день рождения. Мне тогда исполнилось 11 лет. Мама разбила копилку и купила мне небольшой торт, — слегка улыбается он, уставившись в окно. — Отец в тот день должен был работать на строительном объекте, но он вдруг заявился. Сказал, что из-за сильного дождя их всех распустили домой, — тело Кая моментально каменеет, он непроизвольно сжимает в своих кулаках простыни, а я сильнее обнимаю его, не давая погрузиться в воспоминания, которые, нетрудно догадаться, приносят ему невыносимую боль. — Бри, он был наркоманом и в тот день под очередной дозой набросился на меня с битой, пока я спал. Я ничего не мог поделать. Скорее всего я потерял сознание, потому что когда очнулся, то уже ничего не мог слышать, да и не видел тоже почти ничего. Мне повезло, что зрение практически сразу же вернулось, иначе бы я… — качает он головой из стороны в сторону и поджимает губы, не в силах признаться мне в своей слабости.
Так получается он обманул меня тогда в ресторане, говоря о том, что лишился слуха на рок-концерте? Обманул… но теперь я могу это понять… Признаваться в подобном — всё равно, что вернуться в тот день и заново его пережить…
— Боже, Кай, — хриплю я, потому что лёгкие сковало, горло сдавливает, а голос просто исчезает из-за тех эмоций, что наводят на меня ужас.
Он был ребёнком. 11-летним мальчуганом, которого ожидало прекрасное будущее, но всё вмиг оборвалось. Я уже не вижу перед собой его лица, потому что глаза заволокла слёзная пелена, но я чувствую, что он успел окунуться в воспоминания того дня с головой. Я беру его руку в свою и крепко сжимаю её.
— Этот ублюдок убил мою мать… Он заколотил её до смерти. Я испугался так сильно, что больше, чем уверен, кричал изо всех сил, но ничего не мог слышать. Я разыскал отца в соседней комнате. Представь… после всего того, что этот человек натворил, он мирно спал в своей кровати. Секунда ушла у меня на то, чтобы понять, что он не заслуживает жизни, — он снова переводит взгляд на меня, и в нём я могу разглядеть одно лишь хладнокровие. — Я воткнул этой сволочи разделочный нож в горло, а что было потом — ничего не помню. Очнулся я тогда на полу в собственной рвоте и сразу же побежал к соседям за помощью. Вот моя правдивая история, Бри. В свой день рождения я лишился матери, слуха и убил своего отца. Я ненавижу этот день. Ненавижу так, что лучше бы его не было…
Не знаю, что сказать, потому что слов никаких не находится. Одни лишь междометия… Всё, что мне довелось услышать это не шокирующая правда, это удар в самое сердце. Но не думаю, что он ждёт от меня каких-либо слов сожалений. Ему важно было выговориться. Страшно представить, что Кай хранил в себе всё это на протяжении восьми лет и только сейчас осмелился излить свою душу. Надеюсь, теперь ему стало хоть капельку легче.
Не представляю сколько же сил нужно иметь, чтобы хранить все эти переживания внутри себя? Сколько мужества нужно иметь, чтобы никто и не догадывался о том, что творится в твоей израненной душе? Сколько отваги нужно иметь, чтобы улыбаться каждому, кто повстречается на пути, когда сердце изнывает от осколков прошлого, что вонзились глубоко? Понятия не имею сколько, но, подразумеваю, что немыслимое множество. У Кая нашлись силы жить дальше и радоваться этой жизни, и что самое важное — он не опускает руки. Руки, которые стали мне родными за считанные мгновения. Эти руки человека, который стал моим спасением, когда мир вокруг меня рухнул, но не стоит забывать, что рухнул он по причине всё того же Кая. Он стал виновником моей гибели, а впоследствии причиной неминуемого возрождения.
После недолгого молчания я подхватываю его руку, что покоится у меня на бедре и подношу к своим пересохшим губам.
— Кай, ты удивителен, — он изумлённо смотрит на то, как я целую его ладонь, и не может оторвать взгляд, даже для того, чтобы моргнуть. Рада, что такой мелочью, я могу подарить ему хоть какие-то эмоции. — Я счастлива, что жизнь переплела наши судьбы.
Оставшуюся часть ночи мы забываемся друг в друге. Мы не можем сомкнуть глаз, пока солнце приветливо не раскидывает свои лучи в нашем номере. Уж тогда-то, обессилившие, мы засыпаем сном младенца.
Глава 19. 1. Бриана
Пробуждаемся затемно, когда уже нужно покидать наш прекрасный мир, созданный в уютном номере отеля, но прежде мы проводим незабываемое время в душе. Ещё никогда я не была такой чистой внешне, но грязной и порочной внутри.